Глава 2

Герой моего романа и мой муж – Илья, оказался не тем, за кого себя выдавал. Банальная история, как и сотни других. Юный «Апполон» окрутил немолодую, одинокую бабу при деньгах.

Влюблённые женщины – создания глупые, по собственной воле. Розовые очки сильно дали крен на моих глазах, примерно через месяц после свадьбы, а потом и вовсе начали рассыпаться по кусочкам. Поначалу Илья не был стеснён в средствах: оплачивал наш отдых, подарки, продукты домой, какие-то вещи. Потом начал отговариваться тем, что в его фирме наступили тяжёлые времена, сорван крупный контракт. Я верила, ведь и сама знала не понаслышке о подобном. Своё дело, это так: сегодня густо – завтра пусто.

Только вот с коллегами он меня знакомить отказался, сославшись на то, что все сотрудники работают на удалёнке, мол, в айти-бизнесе, так делают всегда. Меня это не сильно удивило в новых реалиях, да и я сама не любила, когда лезли в мою работу. Даже близкие люди. Илья не раз порывался помочь мне с документами, узнать побольше о покупателях и поставщиках, о региональных отделах. Однако я мягко, но твёрдо пресекала эти попытки. Муж пожимал плечами и более не вмешивался.

Фирма супруга терпела всё большие убытки, по словам Ильи. Я оплачивала счета сама, благо в деньгах не нуждалась. Только между нами, точно стала появляться стена отчуждения. Илья, заслышав звонок телефона, всегда выходил из комнаты, подолгу о чём-то шептался, не имею понятия, с кем. На мои вопросы говорил, что по работе. И я никогда не видела его занятым «бумажными делами»: налоги, проверки, счета-фактуры. Он говорил, что всё теперь проще оформить в электронном виде, только я знала точно по своей работе, до сих пор «бумажки» не изжили себя полностью. Он проводил часть времени за ноутом, запираясь в кабинете, который оборудовала для супруга в своём доме. Работал или нет. То мне неведомо.

И, да, очень смущал вопрос по поводу жилья. Супруг сказал, что раньше обитал на съёмных квартирах, дескать, так удобней. Только вот человек, по-моему, в первую очередь заботится о том, где ему жить. И к тридцати восьми годам не думать о приобретении собственности… Странно…

Но всё это пришло потом, после свадьбы. Всё чаще вспоминала слова Светки, которая советовала мне не спешить. Брачный контракт, что она рекомендовала заключить, я тоже не сделала. Лишь составила завещание на детей, по которому Илья не мог претендовать ни на что.

Однажды вечером, через несколько месяцев после свадьбы, я вернулась домой с работы, увидев, что повсюду горят свечи, а с кухни доносится умопомрачительный аромат моих обожаемых креветок с фенхелем. Илья отлично готовил и нередко баловал меня изысками.

– Милая, – промурлыкал муж, встречая меня у входа, – ты помнишь, какой сегодня день?

Он лукаво заглянул в глаза, потянувшись за поцелуем, а я перебирала в уме наши даты.

– К стыду своему, не помню, – покаялась супругу.

– И за это тебя ждёт суровое наказание, – улыбнулся он, – в нашей спальне.

– И о чём я посмела забыть? – Рассмеявшись, уточнила у него.

– Ну как же, – шутливо «надулся» он, – полтора года с момента нашего знакомства. Помнишь тот день? Я увидел тебя в галерее и больше ни о чём не мог думать.

Он легко подхватил меня на руки, занёс в столовую, где на столе виднелся шикарный букет любимых мной кал, а рядом стояла бархатная коробочка. Открыла подарок. На синем полотне лежали бриллиантовые серьги, в форме капелек, испуская лучики света от своих граней.

– О, милый. Они чудесны, – я прижалась к мужу, любуясь подарком.

– Примерь, – улыбнулся он.

Надела серьги, подошла к небольшому зеркалу на стене, повертелась в разные стороны, разглядывая украшения получше. Красота! Такая тонкая ювелирная работа.

– Никак дела на твоей фирме пошли в гору?

– В точку! – Илья отодвинул стул, приглашая меня за стол, – и это ещё один повод для праздника.

– Я так рада за тебя, – обернулась, целуя его в щёку, – всегда верила, что всё наладится.

– Только твоя любовь и понимание не позволили мне опустить руки, – тепло ответил муж, – и потому завтра мы отправляемся в путешествие, билеты я уже заказал.

– Куда?

– На Маврикий, – подмигнул Илья, – Машка только представь: белоснежные пляжи, море и мы с тобой.

– Звучит многообещающе, – улыбнулась я, – тогда вечер надо будет посвятить работе. Уладить кое-что перед поездкой.

– Поешь сначала, а потом я буду ждать тебя в спальне. С нетерпением…, – многозначительно глянул он на меня.

Часа три я носилась по дому, пакуя вещи и заодно диктуя по телефону распоряжения на время отъезда.

– Как романтично, Маврикий, – вздохнула в трубке Света, – мы уже сто лет с Серёжей никуда не выбирались. Может, я ошиблась в Илье. Прости, подруга. Мы, юристы – народ зловредный.

– Не страшно, – рассмеялась в ответ, – ты ведь за меня переживала. Но всё и правда чудесно. Наверное, и я накрутила себя в последнее время, да и сказались проблемы на работе у Ильи, мужики к ним очень чувствительны.

– Выходит, ты права. Впервые в жизни радуюсь тому, что ошиблась. Хорошего отдыха, – пожелала мне подруга, и я положила трубку.

А потом двенадцатичасовой перелёт, заселение в роскошной вилле у берега моря и вот мы вдвоём на небольшой яхте. Волны мягко покачивали судно в своих ладонях, над головой кружили чайки. Вода, лазурная сверху, в глубине отливала тёмно-синим сапфировым цветом. Илья подал мне бокал шампанского.

– За нас, любовь моя. Ты даже представить себе не можешь, как я счастлив.

На яхте мы были одни, Илья несколько месяцев назад обучился управлению небольшими судами, и с того момента предпочитали поездки без лишних глаз. Когда можно «пошалить» прямо на борту, не боясь посторонних.

– За нас, любимый, – прильнула к мужу, наслаждаясь его поцелуем.

А потом внезапно полыхнувшие яростью и ледяной злобой глаза Ильи и резкий толчок за борт.

Плавала я ненамного лучше топора. В детстве старший брат учил меня по своей «методе». То есть, просто столкнул с лодки, когда мы катались на пруду, возле дома бабушки. Он надеялся, что поплыву сама, почуяв опасность. Но я камнем пошла ко дну, пуская кверху пузыри. Брат меня вытащил, но воды с тех пор боялась и плавать так и не научилась. Хотя морские прогулки на яхте любила. Меня зачаровывала огромная масса воды, солёный бриз и брызги разбивающихся о борт волн.

Перекувыркнувшись через ограждение, растерялась. Вода обступила меня со всех сторон. Я громко закричала от страха, звала мужа на помощь, но он лишь смотрел с яхты ухмыляясь. Потом лазурный купол сомкнулся надо мной, воздух в лёгких закончился, и вдруг меня начало засасывать куда-то. Я будто очутилась в какой-то трубе, в кромешной тьме и уже мысленно успела подготовиться к встрече с апостолом Петром.

Мой полёт или падение всё длился, а потом меня грохнуло со всей дури обо что-то твёрдое, и я отключилась.

***

Зола всё не кончалась. Сколько же дров они вчера спалили? От тяжести ящика уже ныли руки. Что же будет зимой, когда нагрянут морозы, с ужасом подумала я. А ещё надо подмести кладовые, – с тоской вспомнилось мне.

Да, очутилась я вот в этом теле, неизвестно где. Прошло пару недель и всё, что смогла узнать: место схоже со средневековой Европой, только закрадывались подозрения будто мир этот не наш, параллельный или ещё чего.

Открыв глаза, после того падения, обнаружила, что нахожусь в какой-то маленькой комнатушке. Около часа приходила в себя. Сначала думала, что я где-то вроде барокамеры. Надеялась, что Илья спас меня и отвёз в больницу. Только вместо медсестры в дверном проёме появилась Герта, орущая, как разъярённая фурия. И я не придумала ничего лучше, чем изобразить обморок.

Потом два дня валялась на прелой соломе в своём чулане, пытаясь понять, что со мной происходит, и анализируя всё вокруг. Ухаживала за мной сердобольная Бланка, тайком сбегая с кухни. Отпаивала бульоном, носила отвары, обтирала тело водой.

Мне было стыдно притворяться перед доброй женщиной, только иного выхода тогда придумать не удалось.

Язык я странным образом понимала, он был похож на латинский, певучий, красивый. И вроде слышала чужую речь, а в голове точно работал переводчик, понимала всё до единого слова. Даже идиомы.

Потом пришлось «очнуться», и Грета тут же отправила меня работать. Так и потянулся день за днём. Но я не из тех, кто ждёт милостей от кого бы то ни было. Разузнала, кто работает в доме. Нужно же мне найти местного «языка», который расскажет об этом мире.

При замке жили две девушки и два парня – замковая прислуга, на кухне Бланка и Дюк. Над ними Грета и мажордом с кошачьим именем Леопольд. Тот ещё зазнайка. Со слугами он разговаривал сквозь зубы, цедя свои приказы. Мелкими поручениями занимались двое мальчишек, лет десяти. А на подворье работали конюх и садовник.

В домике возле замка жила охрана, набранная из военных ветеранов, как я поняла. Хмурые, необщительные мужики, что менялись каждый день на воротах.

Остальные слуги меня сторонились, все, кроме Бланки. Потому я пока не пыталась познакомиться поближе, не понимала, почему к бедной девчушке относятся с таким пренебрежением, если не сказать, с ненавистью.

И, самое главное, не могла понять, как очутилась в её теле и за что. Такой судьбы врагу не пожелаешь. Жизнь в голоде и холоде, тяжёлая грязная работа с утра до ночи. Перед кем я так провинилась?

Когда меня затягивало в «чёрную дыру», я надеялась пусть и не на райские кущи, но хоть на престижный уголок ада, с котлами похолодней. А очутилась… И впрямь, в аду, что похуже, чем у Данте. Там хотя бы всё ясно, за что и почему.

Надо присмотреться к слугам поближе, авось хоть кто-то из них снизойдёт до бесед со мной. Буду выкручиваться. Жить вот так, убогой замарашкой, я не собираюсь.