Глава 10

Вечерняя полумгла мягко окутывала пространство молельной — за витражными окнами уже стемнело и слуги зажгли свечи у алтаря, а так же замысловатые круглые светильники под высоким арочным потолком.

Их неяркий, приглушенный свет играл отблесками на стенах, покрытых фресками, изображающими сцены из жизни Дракодевы и ее мужа Драковоина, на больших, покачивающийхся от сквозняков белоснежных драпировках, украшенных вышитыми поблескивающей нитью драконами, на стрельчатых витражных стеклах…

Высокая статуя самой Дракодевы, выполненная из снежно-белого мрамора с золотистыми вкраплениями, возвышалась над алтарем, а позади нее чуть колыхалось огромное синее полотнище с гербом и гимном Академии.

Сочетание белого и синего смотрелось умиротворяюще, но в то же время величественно.

Одной рукой Драконья Дева придерживала свой большой округлый живот. Богиню изображали то в свадебном уборе, то беременной, то в обличье дракона — в местной вере она являлась воплощением возлюбленной, жены, матери и воительницы.

Я знала, что с разных точек молельной видны ее разные ипостаси. С галереи было видно беременную.

На алтаре у ног Дракодевы горели свечи и курились благовония, наполняющие залу своим терпким ароматом, который, казалось, можно было потрогать руками — таким он был густым.

Я почувствовала, как начинаю клевать носом — специфический запах курений и атмосфера действовали убаюкивающе.

Но главное — ничего интересного не происходило. Пару раз слуги Небесной башни меняли свечи и истлевшие ароматические палочки. Среди других слуг они были на особом положении, жили при храме, а не в лакейской и носили белую форму.

Еще парочка кадеток и кадетов заглянуло испросить благословения Дракодевы на каникулярный отпуск.

Но все было не то, и я интуитивно чувствовала это.