Глава 14

Я надеялась больше о нем не слышать, но драконьим богам, видимо, показалось забавным, чтобы разные мужчины тыкали им в меня снова и снова…

— Такие горячие строки… Такие возбуждающие мечты… — протянул чешуйчатый. — Уинфорд ведь посмеялся над ними, да? Наверное, сказал, как такая недостойная, как ты, посмела мечтать о нем? Что ты и в подметки не годишься его высококровной невесте, которая вот-вот станет его женой? Я прочитал в газете, что они уехали вместе на Валь де Изер. Красиво там. И дорого. Мне на такой отдых вовек не скопить, как бы я не экономил империалы. Как же грустно, что такие прелестные девушки, как ты, дарят свою любовь недостойным. И совсем не смотрят на достойных…

Сучич приблизился и склонился ко мне совсем близко. Поправил прядь моих волос…

Вблизи от него пахло каким-то мускусным запахом, напоминающим рыбный.

Я задержала дыхание, но надолго это делать не получилось.

— Что так смотришь на меня? Тебе противно, да? Я тебе противен такой, какой я есть?

Этот лейтенант уже откровенно меня пугал почище испанского сапога.

Меня замутило, а в голове, у самых висков, начала пульсировать боль.

Соберись, Тесс!

— Стихотворение в газете было напечатано без моего согласия. Меня хотели унизить.

— Это ничего не меняет — написала-то его все равно ты. И посвятила Уинфорду. Все вы, бабы, одинаковые… Все смотрите на внешность. На богатство, статус. И никогда не смотрите на душу…

Сучич явно хотел, чтобы начала оправдываться или разубеждать его, вступила с ним в личный диалог, но вместо этого я повторила:

— Какое все это имеет отношение к делу Гроув, лейтенант?

— Знаешь, а я ведь мог бы написать рапорт о том, что все проверил и ты непричастна к ее убийству высококровной. Подозрения были сняты с тебя, и ты вернулась назад в АВД и снова стала служанкой своего любимого ректора…

Мужчина улыбнулся, показав свои треугольные острые зубы.

Господи, что же он такое ел, что от него так пахнет? Или дело совсем не в еде, и Сучич благоухает сам по себе?

Отвращение к нему смешивалось с липким, вползающим в душу страхом, и я даже не знала, чего из них было больше.

Пожалуй, больше всего было какого-то мутного марева, которое клубилось перед глазами.

Что-то с ним было не так.

— Если бы ты стала со мной встречаться…

— Что?

— Иногда встречаться со мной, и рассказывать об Уинфорде. Ничего особенного. С кем он встречается, о чем разговаривает, какой у него распорядок дня, какое он вино пьет… Порой будут поручения — отснять какие-нибудь его документы или капнуть пару капель… эм… лекарства в его напиток… Сущая мелочь, в общем. Наш маленький союз был бы отличной местью высокомерному уроду за то, что тобой пренебрег, согласна?

Я вздрогнула, как всегда, стараясь не выдать лицом своих эмоций.

Так вот тут какие расклады пошли…

Сучич хочет, чтобы я шпионила для него на Лейтона?

Сливала секретные документы, подмешивала ректору что-то в еду?!

— Я согласна, лейтенант. Замечательная месть за его высокомерие по отношению ко мне. Пишите рапорт о том, что вы признаете меня невиновной.

Довольный лейтенант ухмыльнулся так широко, как будто под фильтром «большой рот», что меня передернуло.

Я очень надеялась, что теперь наконец-то чешуйчатый отойдет и перестанет дышать на меня своим амбре, но тот продолжал упорно торчать перед самым моим носом.

Как будто специально.

— Что ж, я необыкновенно рад, что мы договорились, и ты готова сотрудничать, Тесса. Но любой договор нужно скрепить — я же не могу поверить тебе просто так, на словах, красавица…

Боже, боже, кажется его не провести!

— Скажи, ведь ты хочешь отсосать Лейтону Уинфорду? Ты же мечтаешь об этом, да?

Тошнота подступила к горлу.

Сучич расстегнул ширинку своих потрепанных штанов и достал оттуда какой-то ужас.

Что-то обвисшее, тонкое и кривое, покрытое мелкой чешуей.

Вздрогнув всем телом, я резко отвернулась, лишь бы не смотреть.

— А вместо него отсосешь мне. Да, ты отсосешь именно мне вместо этого высококровного придурка Уинфорда, и тогда мы заключим нашу сделку. Я отмажу тебя от убийства — это в моей власти!

Внезапно из уверенного тон Сучича стал умоляющим, совсем жалким.

— Сделай… Ну, пожалуйста… Приласкай меня…

Вместе с омерзением, пробирающим до кончиков пальцев, внутрь вползала ярость.

Всепоглощающая, дикая, нечеловеческая.

Я напряглась, пальцы скрючились, все мое тело пробрало зарядом мощной энергии, как будто ударом дефибриллятора.

Сцепив зубы, дернулась с бешеной силой, и услышала оглушительный лязг.

Железки, в тиски которых была закована моя нога, лопнули, как пластмассовые, а кожаные ремни, удерживающие запястья и колени, лопнули.

Я была свободна!

Вскочив, ударила Сучича коленом в живот.

Движение отдалось в правой ноге резкой болью, зато Сучич согнулся напополам, глядя на меня расширившимися от удивления глазами.

И выдохнул.

Ощутив мгновенный приступ слабости, я рухнула обратно на отвратительный стул.

— А еще слабачкой прикидывалась! Так вот как, оказывается, ты прикончила Гроув, — прохрипел лейтенант.

Пытаясь справиться с головокружением, до хруста сжала пальцы в кулаки.

Я убью его!

Пусть меня потом судят, но я ни за что не позволю этому уроду прикоснуться к себе хотя бы одним своим поганым пальцем!

Было сложно, голова стала, как чугунная, мысли путались и обгоняли одна другую.

— Я убью тебя, — вслух повторила я.

— Это вряд ли. Ведь ты сейчас слаба, как птичка. Так действует мой токсин, — ухмыльнулся Сучич. — Еще одна побочка от неправильно совершенного оборота. Разве я тебе не говорил?

Токсин?

Я до боли закусила губу.

И в этот момент дверь пыточной распахнулась на полную ширину, с грохотом ударив по стенке.

На пороге камеры стоял Лейтон.

В распахнутом черном гражданском пальто, элегантном костюме с галстуком и с беспросветной тьмой в ледяных голубых глазах.

Мне даже показалось, что он — видение, что его нет на самом деле.

Но ректор был реален.

— Майор Уинфорд, вы? — пробормотал Сучич, торопливо пряча свое уродливое хозяйство обратно, после чего тут же обрел уверенность. — А я тут вашу кривовскую обслугу допрашиваю, такая хитрая изворотливая бестия… Но вы не переживайте, она уже почти подписала чистосердечное.

Взгляд Лейтона метнулся от него ко мне, сжавшейся на допросном стуле, как будто сканируя меня насквозь.

Задержался на правой ноге.

Я попробовала легонько пошевелить ею — движение отдалось болью.

И в голове тоже.

— Кстати, позвольте поздравить вас с помолвкой, майор, — волнуясь, вставил чешуйчатый. — С Валь де Изера прилетели? Долго добирались? Я слышал, там плохие погодные условия, снежный буран. Зря вы побеспокоились, майор, мы тут уже все сделали в лучшем виде…

Лейтон медленно вошел в допросную, глядя на Сучича так, что меня оторопь взяла.

Жуткая стылая мгла, как из фильма ужасов — вот, что было в его взгляде.

— Я не был на Валь де Изере, лейтенант, — спокойно сказал Уинфорд. — И отправил в Академию распоряжение дожидаться меня сразу же, как только узнал о смерти Ангелики Гроув.

Но я уже знала этот тон — тонкий слой спокойствия, словно миллиметровый лед, под которым крылась бездна.

— Но вы не дождались. Вы — какой-то жалкий лейтенант из ничтожного летучего отряда постовых распорядились в моей Академии, как будто имели на это полное право. Вы обвинили мою кадетку в тяжелейшем преступлении и без моего спроса увезли ее в свой… — Лейтон окинул взглядом стены, стол, на котором лежало «Знамя АВД», замызганный ковер на полу. — Отстойник. Принуждали ее подписать фальшивое признание, пытали, и… Хотели применить к ней сексуальное насилие.

Говоря все это, Лейтон аккуратно, по пальцу стягивал свои черные кожаные перчатки — сначала с левой руки, а потом с правой.

Уинфорд хотел кинуть их на стол, но, взглянув на столешницу, поморщился, словно брезгуя, и бросил перчатки мне на колени.

Сейчас его светлый до кристальной прозрачности и тяжелый, как многотонная могильная плита взгляд был направлен на ничего не понимающего Сучича.

— Лейтенант… Так на что же вы надеялись, забрав то, что принадлежит мне, и возжелав потоптаться по этому своими нечищеными сапогами?

— Девчонка — ваша служанка, глупая кривовка, которая сходит по вам с ума, майор. У вас с такими разговор короткий, знаю. Мелкая сошка, расходный материал… — глаза чешуйчатого забегали. — Я не совсем понимаю…

— Нет, лейтенант. Это не просто служанка. Позвольте вас просветить.

В следующее мгновение Лейтон выбросил вперед руку и, схватив Сучича за горло, приложил чешуйчатого об стол, прямо об рычаг, оставив на его лбу кровавый полукруг.

Лейтенант замахал сразу всеми своими конечностями, пытаясь дать отпор, и даже зубами клацнул, но вышло у него как-то нелепо и бестолково. Особенно рядом с отточенными движениями Лейтона, который, с виду, вроде даже не двигался особо.

Но Сучич почему-то, как теннисный мячик, летал по допросной, оставляя за собой шлейф из мелких бисеринок крови. Лейтон бил профессионально и жестоко, совсем не сдерживаясь, несколько раз намеренно приложив чешуйчатого прямо об угол стола лицом и пахом.

И лицом об столешницу, и лицом об стенку, и лицом об пол, и с размаху — начищенным ботинком под ребра, пока скрюченный Сучич валялся на ковре.

И еще раз ботинком…

И еще…

Потом, схватив за шиворот, Лейтон поднял Сучича, как куль, и усадил за этот же самый стол, аккуратно положил перед ним бумагу и перьевую ручку.

Опухшее красное лицо Чрия Сучича, все в гематомах, с заплывшими глазами, превратившимися в узкие щели, напоминало один сплошной синяк.

Он был такой жалкий — весь трясся, но в то же время пытался ершиться, лепетал что-то про свое начальство и что майор заплатит.

Мне очень хотелось отвернуться, не смотреть на Лейтона, который в эти минуты напоминал монстра какой-то своей механической, абсолютной безжалостностью.

Я не испытывала жалости к Сучичу после того, что он хотел сделать.

Но Лейтон…

Это было его истинное лицо жестокого дракона.

Зверя в элегантном обличье истинного аристократа.

И я должна была его видеть.

— Пишите рапорт, что выяснили о стопроцентной непричастности Тессы Кук к смерти Ангелики Гроув, — светским тоном велел Лейтон.

Больше всего поражало его спокойствие.

Насколько же намеренно жестоко, до кровавых пузырей Уинфорд избил Сучича, настолько спокойным и холодным был его тон.

— Как мне писать, у меня пальцы… — всхлипнул Сучич, вытирая рукавом текущую из носа жидкость.

— Меня это абсолютно не волнует, — равнодушно бросил Лейтон.

И под его холодным взглядом Сучич, подрагивая, взялся за ручку и лист.

— У тебя будут проблемы, майор. Большие, большие проблемы! — приговаривал он. — То, что ты делаешь — это прямое объявление войны между Охраной и Министерством Обороны! Тебе не простят то, что ты сделал с имперским охранителем, членом летучего отряда! Мой начальник, капитан Берроуз, тебе этого не простит, помяни мое слово! Я у него на хорошем счету, он за меня вступится!

— Поразительное переоценивание собственной значимости, лейтенант, — заметил Лейтон, который возвышался за его спиной, наблюдая, как Чрей водит по листу рукой с зажатой в дрожащих отбитых пальцах ручкой. — Я говорил с капитаном Берроузом. Он сдал вас со всеми потрохами и сказал, что я могу пристрелить вас, как скотину, если пожелаю. Но думаю… моей девочке на сегодня достаточно смерти. И это единственное, что меня останавливает.

Когда Сучич дописал, Лейтон выхватил у него рапорт, пробежал глазами и, сложив, отправил к себе в карман.

Моего якобы признания, которое написал лейтенант, нигде видно не было — похоже, Лейтон как-то незаметно для меня его ликвидировал, спалил, скорее всего.

Больше не обращая внимания на Сучича, который напоминал висящую на стуле тряпочку, готовую свалиться с него в любой момент, майор подступил ко мне.

Накинул мне на плечи свое длинное черное пальто — тяжелое, пахнущее им.

После рыбного яда Сучича этот холодный парфюм показался глотком жизненно необходимого кислорода.

А потом, подхватив под колени, Лейтон взял меня на руки и понес.

Прямо вот так — босую, закутанную в свое пальто.

В голове клубился туман. Я притронулась пальцами к виску, пытаясь понять, вспомнить.

Что-то…

Что-то я забыла…