Глава 28

— Но Тесса? Откуда у тебя вещь от самого Монморанси? И сапожки Веленто! Они еще прекраснее, чем те туфли!

Марзи смотрела с завистью, по-откровенному девичьей, нескрываемой.

Я плотнее запахнула пальто на груди — ощущение шелковистого черного меха под пальцами было восхитительным.

Если бы не едва слышный аромат холодного мужского парфюма, который издавало пальто, было бы совсем прекрасно.

Как я ни проветривала пальто, чтоб от него избавиться, это оказалось бесполезно.

У Лейтона даже запах был настойчивый.

Как те самые ассоциации, которые оно вызывало, когда я в этом распахнутом пальто была прижата к стенке горячим мужским телом, ощущая между ног не менее горячий и огромный член…

Немного походив по Хрустальному Ключу в своем приютском, я пришла в итоге к выводу, что плевать мне и на ассоциацию и на этот запах!

К чему играть в идиотские принципы и отказываться от приличного пальто с сапогами?

Только дура, имея такие вещи, будет продолжать носить приютское.

И плевать на эмоции, которые они во мне будят.

— Уинфорд расщедрился, — как можно более небрежно бросила я. — В качестве платы за то, сколько я у него пахала и терпела его паршивый характер.

— Роскошная плата, — завистливо протянула Марзи, трогая мех.

— Я бы предпочла империалами, — картинно поморщилась. — Если честно, Уинфорд, наоборот, сэкономил. И туфли, и сапоги, и чулки, и пальто — это его подарки Кристалине, которые ей не понравились. Для него это теперь бесполезный мусор — вот и кинул мне с барского плеча.

Марзи захлопала ресницами, но вроде бы поверила в сказочку, наспех мной выдуманную, чтобы скрыть интерес Лейтона.

— Мне бы кто такой мусор кинул — я не отказалась!

— Между прочим, все это не такое уж и удобное, потому что зачаровано на Кристалину и чувствует не ту хозяйку.

На самом деле вещи были зачарованы на меня, и были великолепны по уровню комфорта, который они дарили, и по красоте, но я, как могла, пыталась отвести от себя подозрения в особенном отношении Лейтона.

Афишировать его было крайне нежелательно.

Слава Дракодеве, то, что он явился за мной в Корпус имперских охранителей особых вопросов не вызвало — мол, ректор просто вступился за кадетку своей Академии, так и должно быть.

Никто же не знал, как Уинфорд отделал Сучича.

Стычка Лейтона и Эльчина тоже, вроде бы, особой огласки и внимания не получила. Краем уха я слышала, что ее списали на тренировку.

— Если подумать, ты права, — протянула Марзи. — Если бы ректор действительно тебе их подарил, а так выглядит, как унизительные подачки.

— Для того, кто ходил в приютской одежде и разваливающихся ботах, вовсе не унизительно, — сухо проговорила я. — Отдал — и отдал. Не стоит придавать этому больше значения, чем есть на самом деле.

— Тоже верно, — кивнула сестра.

Она завязала атласные ленты на своем полушубке бледно-салатового цвета, и мы вместе вышли на улицу, где был припаркован мобиль, в котором нас ждали Элира и Агномен.

Как же сильно я не хотела на императорский конвивиум, если б кто только знал!

Не отрицаю, доля любопытства — побывать на самом роскошном балу Компиталий и увидеть весь местный бомонд во главе с Радом и его почетными советниками, присутствовала.

Но я боялась неприятностей, которые могли подстерегать там.

С другой стороны — событие настолько грандиозное, это уже даже не АВД, а уровень повыше. Гораздо, гораздо выше.

Кто станет стрелять из пушки по такому воробью, как я? Про предполагаемое золото в моей крови никто не догадывается, я надеюсь…

С другой стороны — зачем-то я Роузингтонам на этом мероприятии понадобилась. Но ведь, по идее, они же не дураки — если коснется меня, то тень падет и на них, как на тех, кто привел меня и кто за меня отвечает.

Мыслей было много. В основном тревожно-недоверчивые.

Настороженные.

Но Агномен, Элира и Марзи были безмятежны, судя по всему, очень радуясь поездке и гордясь ею, и призывая к этому меня.

Улицы Драковии в этот день были особенно великолепны и полны народа — повсюду трепетали разноцветные блестящие флаги: оранжевые, зеленые, синие, красные…

Пару раз нам пришлось останавливаться, пропуская торжественные шествия: все славили окончание зимы и скорый приход весны. Хотя официально весна в империи драконов вступала в свои права через две недели, как раз в день начала второго полугодия в АВД.

Поначалу дяде Агномену, который сидел за рулем, пришлось туго, потому что проспекты были заполонены мобилями, но вскоре, предъявив приглашение императора, мы выехали на Красную линию, и здесь уже оказалось гораздо спокойнее, респектабельнее.

Красной линией эта дорога называлась из-за алой полосы, похожей на ковровую дорожку, которая была расположена по самому центру. Таким образом помечались дороги около Императорского четырехгранника.

Когда меня везли в Корпус имперских охранителей, я видела дворец правителя Драковии издали.

И вот теперь рубиновая пирамида выросла передо мной — величественная и огромная, а я, букашка, стояла у самого ее подножья и разглядывала ее, задрав голову.

Драковоин на крыше пирамиды отсюда казался совсем небольшим, размером с наперсток.

Впервые за долгое время солнце вышло из-за хмурых зимних туч, и в его ярких лучах четырехгранник сиял так, что глазам было больно от этого ослепительного алого.

Я читала, что построена была пирамида, конечно, не из рубина, но из весьма ценного и редкого рубинового стекла, привезенного драконами в Кривовию со своей родины, из-за Мутного моря.

Вход был расположен под гигантской позолоченной полукруглой аркой, занавешенной тремя огромными багровыми полотнищами — триптих с частями герба Драковии, составляющий единое изображение. Они были с мой палец толщиной и больше напоминали камень, нежели ткань.

Справа и слева от входа высились башни — бледно-золотистая с полумесяцем на крыше и ослепительно-белая, точно возведенная из снега и скованная льдом.

Резиденции Луны и Севера были не такими высокими, не дотягивая даже до половины четырехгранника.

Мне очень хотелось рассмотреть башни Фантома и Шторма на другой стороне, особенно башню Фантома, увитую клочьями тумана, в котором она как будто меняла свои очертания, постоянно видоизменяясь, но Марзи толкнула меня вбок и мы вместе с ее родителями ступили внутрь рубиновой пирамиды.

Нас встретило разветвление лестниц, и слуги четырехгранника в темно-красной свободной форме с алой нашивкой на плече с изображением дракона в короне очень тщательно нас проверили, а потом забрали нашу верхнюю одежду и указали на самую боковую лестницу из мрамора цвета слоновой кости.

На мой взгляд, они остались от нас не в восторге, даже перебросились какими-то фразами на непонятном наречии, судя по всему, не особо-то лестными.

Однако, когда один из них принял мое пальто, выражение его лица несколько изменилось и я даже удостоилась поклона.

Судя по их лицам, Агномен, Элира и Марзи тоже волновались, как и я. Для стеклянных приглашение в императорский четырехгранник на конвивиум было не таким уж и рядовым событием.

Семейство быстро, я бы сказала, излишне поспешно проследовало вверх, а я позволила себе чуть задержаться — мне так хотелось все здесь рассмотреть!

Лестница была освещена лишь мягким, пульсирующим светом, исходящим, кажется, от самого камня.

В прохладном воздухе раздавался аромат роз, подвешенных под потолком ярко-красными бутонами вниз. Держались они явно не на ниточках, а на магии.

Это было дивное зрелище — тысячи стройных стеблей, расположенные строгими рядами, точно солдаты на параде.

Роузингтоны на них даже не взглянули, а я не могла от них оторваться, чувствуя, будто попала в сказку.

Из-за того, что розы парили бутонами вниз, казалось, что ты идешь по потолку прямо над клумбой.

Не знаю, чем было продиктовано такое решение в оформлении лестницы — возможно тем, чтобы гости конвивиума, пока поднимались по лестнице, засмотревшись на прекрасные цветы, поломали себе все ноги.

Убедившись, что мои сопровождающие не исчезли из поля зрения, я не выдержала.

Приостановившись на пролете, протянула к одной из роз руку, хотя и прекрасно понимала, что дотянуться до нее не смогу.

В ту же секунду какая-то непреодолимая сила приподняла меня над полом, и нежные бутоны оказались прямо над моими пальцами…