Глава 54

Оно изменилось, как по мановению руки — из приторно-слащавого, наигранного-приятного стало до крайности удивленным. Ошарашенным.

«Сестра» посмотрела на Лейтона.

Потом снова на меня.

Как будто только сейчас поняла, осознала что-то по-настоящему.

— Неужели майор… Ради тебя? Не может быть, чтобы высококровный черный дракон ради желтой крови… Желтой крови с Обочины… — пораженно прошептала она. — Неужели он отказался от помолвки с Кристалиной… Ради тебя, помойной мусорной девки?

— Оскорбляя моего адъютанта, вы оскорбляете меня, кадет Марзия Роузингтон, — перебил Лейтон.

— Я не… Я никогда бы не посмела оскорбить вас, майор!

— Покушение на жизнь и честь моего адъютанта, кадет. Я рассматриваю это как личное оскорбление и никак иначе.

— Это все моя мать! — в дикой панике заверещала Марзи. — Все она! Она мне велела, она дала денег, чтоб я заплатила этому уродцу, и он, и он…

— Но ведь вы могли рассказать об этом своей сестре или напрямую мне. Почему этого не сделали? — спокойно спросил Лейтон.

Так спокойно, как будто мы были на занятии.

Глаза Марзи забегали, как мыши.

— Потому что… Потому что… Не наказывайте за это оскорбление меня, майор! Накажите мою мать, отца — он тоже обо всем знал! Но я, я не виновата… Не знала, не думала, что так выйдет… Ошибка! Все ошибка!

Лейтон молча выслушал ее истерические стенания.

Не перебивая.

— Вы когда-нибудь бывали на Обочине, кадет Марзия Роузингтон?

Сестрица удивленно подняла брови.

— Нет, ни разу. Но какое отношение это имеет к…

— Посмотрите на этого несчастного, — Уинфорд легонько тронул Толя носком ботинка и тот отозвался слабым шевелением. — Его позвоночник сломан, и, возможно, он больше никогда не сможет ходить. Такая печальная судьба. Неужели он не вызывает в вас ни капли сострадания, кадет Марзия Роузингтон?

Сострадания во взгляде, которым Марзи окинула Маллоу, не было ни на гран.

Лишь брезгливое, гадливое отвращение.

— Мне кажется, вы должны проявить участие к этому… человеку, — вкрадчиво продолжил Лейтон, глядя рыжей в глаза. — Как можно скорее отвезти его на Обочину и проследить, чтобы в местной больнице ему оказали помощь — ваш долг. Его еще можно спасти и подарить шанс на более-менее нормальную жизнь. Ведь Дракодева учит нас состраданию. Не правда ли, кадет?

Марзи, как заведенная, качала головой, глядя на черного дракона.

Она поняла, куда он клонит.

И это повергло ее в ужас.

— А после сочетаться с ним узами священного брака, и в качестве супруги провести вместе с ним на Обочине всю оставшуюся жизнь. Позаботиться об этом кривовце, поставить его на ноги. Стать его опорой и поддержкой, создать крепкую семью. Это будет правильно. Это будет… Милосердно.

Лейтон был очень сильным менталистом, и кое-чему учил меня.

Например, объяснил, что мои ментальные щиты, которыми я так гордилась, были довольно грубыми, а на самом деле влиять на волю другого существа — очень тонкое и хитрое искусство, предполагающее филигранную работу и индивидуальный подход.

Установка, которую он вкладывал в Марзи, была не разрушительной беспощадной волной, которой Лейтон воздействовал на Толя, заставив того признаться в его грязных потаенных мыслях.

Это был легкий, едва ощутимый бриз.

Марзи пошла пятнами. На ее глазах выступили слезы.

— Нет! — с истерикой в голосе вскричала она. — Я никогда не выйду замуж за этого… Этот кусок дерьма! Мои родители — уважаемые стеклянные драконы! Они не позволят! Никогда и ни за что не позволят мне бросить АВД, выйти замуж за кривовца и уехать на Обочину…

Лейтон усмехнулся — меня аж оторопь взяла.

— Знаете, я тут принял решение выкупить некий стеклянный завод в Хрустальном Ключе. Проблемное предприятие, конечно, но что поделать, если мне захотелось им владеть? Бывшие хозяева остались с огромными долгами. Слышал, они сейчас в спешке продают все свои активы. К тому же там вскрылись кое-какие документы, финансовые махинации… Такая уважаемая стеклянная семья, и такие серьезные проблемы. Боюсь, им сейчас ни до чего — как бы в тюрьму не сесть за уклонение от уплаты налогов. Не говоря уже об оплате счетов за обучение их дочери в Академии военных драконов. Если она вдруг решит совершить такой великий подвиг, пойти на жертву — выйти замуж за раненого кривовца и посвятить свою жизнь уходу за ним, полагаю, они не в том положении, чтоб воспрепятствовать этому выбору.

Толь что-то прошамкал беззубым ртом, после чего его вырвало какой-то дрянью.

— Позаботьтесь о нем. Утолите его боль, — велел Лейтон. — Видите, как он нуждается в вас. Именно в вас, кадет Марзия Роуз. В АВД можете не возвращаться — с этого дня вы больше там не учитесь.

С этими словами Уинфорд ступил за порог, а его адъютанты, в том числе и я, последовали за ним на выход.

Но лицо Марзи продолжало стоять передо мной.

Он дал ей ментальную установку, но при этом оставил понимание того, что проделал с ее сознанием.

Ее симпатичное личико было жутким. Хуже Толя, хуже Чрея Сучича, даже хуже химеры.

Самым жутким из всего, что я видела.

Едва вышла на воздух, я поняла, как же отвратительно пахло в старом доме — гнилью, кровью, отчаяньем. И безнадежностью.

Самой настоящей безнадегой — Марзи ей просто смердела.

Я шла по набережной, полной грудью вдыхая запах с залива.

Солнце скрылось, резко похолодало, небо заполонили тяжелые свинцовые тучи. Леденящий ветер бросал в лицо холодные капли дождя и трепал полы пальто, которое я даже не подумала застегнуть.

Будто и не наступала никакая весна.

Промозглая поздняя осень.

Возможно, этот идеальный золотой убийца внутри меня должен был наслаждаться отмщением, которое развернулось на моих глазах.

Но наслаждения я не испытывала.

Совсем другое — темное, беспросветное чувство.

Этот мир жил другими категориями, теперь я окончательно стала его частью.

Мне пора было забыть о своем прошлом мире.

Мне пора было окончательно и бесповоротно осознать, что я попала не в сказку.

И что мужчина, к которому я испытываю чувства, не простой мужчина из моего мира.

Он дракон.

Блестящий черный кабриолет медленно катился по проезжей части наравне со мной — не отставая, но и не обгоняя.

Пока в какой-то момент все-таки не обогнал и не остановился впереди, через несколько метров.

Лейтон вышел с пассажирского сидения и распахнул передо мной дверцу.

Молча.

Был он все в той же окровавленной рубашке, но, кажется, это были проблемы рубашки, а не его.

Даже в таком виде он выглядел безупречно. Как с иголочки.

Все ему шло. Даже кровь.

Без лишних слов я нырнула в теплый салон и закрыла глаза.

Здесь я чувствовала себя в тепле и безопасности.

Рядом с ним.

Он пугал и завораживал.

— Пожалела? — Лейтон посмотрел на меня долгим внимательным взглядом.

Водительское сиденье было отгорожено специальной перегородкой, поэтому мы с Лейтоном были наедине — так близко в небольшом пространстве мобиля…

— Да, пожалела. То, кем они стали. Что задумали. Роузингтоны могли бы стать моей семьей, Марзи — сестрой и подругой, а Толь — простым и хорошим парнем с Обочины…

Зачем я говорила ему это? Зачем раскрывалась перед ним?

Мог ли он понять меня?

— Мы все делаем свой выбор. И расплачиваемся за него, Тесса.

Тон Лейтона прозвучал непривычно мягко.

Я повернулась к нему.

— Чем расплачиваешься ты?

Лейтон ответил не сразу.

— Тем, что для меня мучительнее всего, — медленно произнес он, глядя в окно, за которым мелькал лес. — Уязвимостью. Страхом. Я никогда ничего не боялся. Но теперь… Теперь у меня есть слабость. Это убивает меня. Но это заставляет чувствовать себя… Живым.

Дождь барабанил в стекла машины, расходясь все сильнее. Лейтон повернул ко мне голову — в первый миг мне захотелось отвести глаза от его голубых глаз. Но потом я поняла, что не смогу.

Мне хотелось смотреть на него, в его глаза, которые не были холодными сейчас.

Мне хотелось его коснуться.

— Ты не представляешь, что я почувствовал, когда он начал говорить…

— Что ты почувствовал, Лейтон? — хрипло спросила я.

— Что хочу сжечь весь мир.

Я протянула руку, чтобы прикоснуться к его окровавленной щеке, но он не дал, перехватил и переплел пальцы с моими.

Так мы и ехали, сидя рядом, не глядя друг на друга и просто держась за руки.

— Я могу постирать твою рубашку, — неловко сказала я.

И чуть не хлопнула сама себя по лбу — как же глупо, неуместно это прозвучало!

Но как же тяжело говорить, когда чувствуешь то, чему даже определение подобрать сложно…

Так остро и незнакомо.

Впервые.

— Думаю, ее лучше выбросить, — Лейтон выгнул бровь. — Но за заботу спасибо. Неожиданно. Учитывая, с какой неохотой ты всегда их стирала.

— Не все же тебе обо мне заботиться.

— Я понял, что это мое самое любимое занятие на свете.

Его слова эхом отдались внутри.

— Но ведь сжигать мир ради этого совсем необязательно… — тихо сказала я.

Только спустя какое-то время я осознала, что мы уже давно никуда не едем — мобиль стоит на дороге напротив входа в Офицерскую башню, по крыше барабанит дождь, а я просто сижу рядом с Лейтоном Уинфордом и держусь за его руку.

— Ну, спасибо, что подвез, — смутившись, ляпнула я и распахнула дверцу.

— Подожди.

Выйдя из машины, Лейтон обошел ее и раскрыл передо мной зонт.

И так и нес его над моей головой до самой двери, а сам шел под проливным дождем, кажется, совершенно не обращая на ледяные капли.

На то, что за пару секунд он буквально вымок до нитки.

Замерев перед входом, я смотрела на Лейтона из-под зонта, который он отдал мне, несмотря на то, что теперь я стояла под козырьком и вроде как в зонте больше не нуждалась, а он нет.

Выше его на две ступеньки.

Так мы почти одного роста.

Лейтон тронул лацкан моего распахнутого пальто.

— Иди, Тесса. Холодно, а ты слишком легко одета.

— Лейтон…

— Мне надо ехать — император вызывает на аудиенцию. Полагаю, Радион наконец-то заинтересовался одной талантливой пианисткой из АВД, про которую ему вот уже несколько месяцев твердит Фантом. И еще кое-какие слухи до него, скорее всего, тоже уже дошли.

Кое-какие слухи.

Я похолодела, хотя на улице и так было холоднее некуда.

Но потом меня кинуло в жар.

— Но это ведь очень-очень плохо?

— Не бойся.

— С тобой я не боюсь.

— А меня? — вдруг усмехнулся он.

Слова застыли в горле. Совсем как в тот раз — наш самый первый раз, который я хотела забыть, но сейчас поняла, что это бесполезно.

Я не забуду его никогда.

Чувства накрывают с головой, а к горлу подступает ком — не в силах говорить, я изо всех сил помотала головой, глядя в его голубые глаза.

Лейтон мимолетно провел костяшками пальцев по моей щеке и под дождем, который лил, как из ведра, вернулся в мобиль, который тут же тронулся с места.

Свой зонт у меня он так и не забрал.