Глава 39

Во сне я шла по самую щиколотку в золотом песке. Он был слишком желтый и слишком блестел. На картинках с рекламой отдыха в нейтральных мирах, где океан, как котенок облизывал берег, — песок рисовали всегда белым. И я не могла понять, почему это невыносимое яркое карри под ногами не обжигает мне кожу.  

Я нисколько не удивилась, когда путь мне перегородила сгорбленная фигура, завернутая в плащ. До нее оставалось еще пара десятков метров, и я могла бы свернуть, но рассудила, что бродить одной будет скучно. Да и неспроста я угодила сюда. 

Всего несколько шагов, и расстояние между нами исчезло. Передо мной стояла высокая женщина — примерно на полтуловища выше меня — а хламида на ней больше не казалась несуразной. Ее кожа неестественно серого цвета ничем не отличалась от листов, что посыпались в колею на дороге и там и усохли. Глухой серый цвет на лице и на пальцах.

Вообще же ее лик скрывал капюшон, чему я не могла не порадоваться. Горевшие пронзительно желтым прорези глаз не принадлежали человеку — как и выразительные пепельно-серые губы.

Но отдельно взгляд задержался на ее кистях. Перчатки из кожи рептилии тоже были окрашены в лимонный цвет. И мне ни разу не попадались перчатки с обрезанными пальцами… И такое количества разнообразных перстней — тоже.

На ее руки смотреть как-то спокойнее, чем заглядывать под капюшон.

— Кто ты? Назовись.

Разумеется, это она мне. Однако я почему-то не ожидала, что диковинное существо заговорит. Каждый слог выходил у нее трескучим. При этом я не сомневалась, что в любой момент незнакомка изменит болезненно звонкие звуки на шипящие. 

— Маргарет Донахью. Вернее, я очнулась в ее теле около недели назад. Подозреваю, что сама я прибыла на Край из другого мира. Мне не достались ни воспоминания Маргарет, ни свои собственные. Но в Бездне такое случается. Сюда притягивает девушек со способностями.

Даже на мой взгляд, представилась я неудачно. Иномирянки обычно приходили в своем теле и со своей памятью. Исписанные знаками. Страшила в капюшоне тут же обратила внимание на несостыковки. 

— Мда, этого я не ожидала. С чего же ты так не любишь себя, Рит? Привыкла изворачиваться и выживать, не запомнила собственное отражение в зеркале… Боялась остановиться. Боялась, что тебя поймают. Да и память у тебя стиралась не в первый раз. Все это, конечно, не способствует цельности. Попаданка, значит?

Это сон, напомнила я себе. И с этой дамой можно начистоту. 

— Вы мне раньше не снились. Я бы поймала узнавание. Но я… в моем видении… Это были вы? Когда защитили меня от липкого старика.

Чужестранка поджала губы. Я знала, что злилась она вовсе не на меня. 

— Твое настоящее имя — Арахай. Это личная часть имени, хотя и она тоже была известна до твоего рождения. В тебя никто не в силах вселиться, подселиться или подавить твою волю. Ты такая же могучая, как эта пустыня. Многих королевских качеств наших предшественниц ты лишена, Арахай, — как раз, чтобы дать развиться чудовищной силе. Поэтому мысли твои для меня причудливы и необычны.

Звучало внушительно. Но регистраторы не нашли меня не потому, что я так ловко пряталась, а потому что была слишком слаба. А вот после того, как очнулась, магии во мне стало гораздо больше. Об этом упоминала Элизабет. Да и я состоянии сложить два плюс два. Слишком скромно мы жили. Те же лекарственные настойки сейчас я замешивала быстрее и лучше. 

— Я сильнее, чем была Маргарет. И не воспринимаю ее тело как свое. Не то чтобы она уродина. Просто это не я. И дело не в подавителях, из-за которых я пахну, как старая мышь. Без них я тоже себя не узнаю. 

Два пронзительных глаза-фонаря сосредоточились на какой-то точке у меня в животе. Но защипало почему-то в носу. 

— Это все из-за твоего демона. Когда его, не совсем долеченного, притянуло к Горнилам, ты затосковала и, похоже, окончательно утратила веру в себя. Но как вас ни разводили в разные стороны, он вернулся и он твой. Разве этого мало? 

— Ты ошибаешься. Он меня презирает. Маргарет ничем не лучше рабыни. Она привязана к земле и не уезжала из своей деревни дальше, чем на сто миль. Зачем ему такая? Он даже среди демонов кто-то очень высокий… Если она это я, то тем хуже. Значит, в моей жизни никогда не было ничего, кроме мозолей, грязи и насмешек.  

Она засмеялась смехом, похожим на собачий лай. И одновременно — на треск раскалываемых орехов. Тем не менее, эта жуткая женщина не вызывала у меня тревоги. Скорее, любопытство. 

— Этот демон ест из твоих рук. Ты сама его выбрала. Конечно, его мамаша сделала ошибку, что соединила его с землей, что изначально была нашей. Но ты могла бы призвать себе любого, Арахай. Мы не суккубы, но не существует мужчины, который сумел бы сопротивляться своей судьбе. 

Мне не понравились ее глаза, когда она произнесла следующую фразу… Хотя фонари и фонари. Что могло в них поменяться? 

— Этот демон, пожалуй, не до конца демон. Это чистая плазма, чистое пламя. У него даже нет тотема. Спрессованная магия, как у демиургов, которые погнали нас отсюда…И он сам по себе чиссст. Совсем юн и родился в эпоху, когда массовых убийств больше нет. 

Неужели она облизнулась? Но потом настроение песчаной колдуньи резко поменялось.

— Ты молодец, Арахай. Моя бедная девочка. Была обречена, но сумела использовать свой шанс. Я думала, все кончено, когда тварь добралась до тебя в моей утробе… Он изменил направление потоков. А способности рода, которые, кстати, достались твоей дочери в изобилии, обрубил. Их у тебя и так не хватало бы из-за феноменальной силы... Сделал из тебя сосуд и запечатал. Твой демон поднялся в моих глазах, когда нашел печати, да еще справился с их настройкой. Ни я, ни старая ведьма ничего не умели с ними сделать. Враг превратил тебя в заложницу еще до твоего рождения. Грозился уничтожить в любой момент, и этим держал меня в повиновении. 

Кто он, кто этот враг? Он, по-видимому, как и раньше угрожал и мне, и Элизабет. Но другой вопрос, не менее важный, обжигал не только язык, но и глаза, которые заполнялись влагой. 

— Ты, ты и есть моя мать? Ты не уходила далеко?

Теперь ее глаза вспыхнули. Мне не померещилось. 

— Твоя худшая мать. Позор песчаного народа, ведь я не уберегла… Но я всегда стояла за тобой в тени, чтобы тварь не успел атаковать. И никто другой не навредил… Не наговаривай на свое детство, Арахай. Да, ты выросла в грязи и босая, в полинялой юбке. А то и без нее. Совсем не как королева пустынь. Зато над тобой никто не смел смеяться. Ты подчинила себе лес и болото, ведьма не чаяла в тебе души. А потом мы с ней вместе отправили тебя учиться. Ты далеко не так образована, как этот, как его, твой рогатый принц, но ты и не неуч. Доучиться всегда успеешь.

— Мама, — только и выдохнула я. — Это твое настоящее лицо? Я тоже… выгляжу так же?

Я и так далеко не красавица. Если еще на человека не похожа, то Деус рано или поздно увидит... Отвращение. Он даже хотеть меня перестанет.

Она опять затрещала коротким смехом. Есть змея, у которой на кончике хвоста такая штуковина. Она гремит и тарахтит…

— Ты, что, кобра? Но я же человек. Меня не раз проверяли. Здесь шла масштабная охота на гадов несколько столетий назад. Всех вывели.

— Я не кобра, Арахай. И ты тоже не кобра. Что за ерунда. Наш род подчинил их много-много эпох назад. Все что они умели, это надувать капюшон. Раскрашенные дуры… Хотя если бы кто-то из них объявился сейчас, было бы гораздо веселее… Если я выживу, ты обязательно посмотришь на меня настоящую. И примешь свой род, к чему сейчас не готова.

Это существо больше не возбуждало любопытство. Я едва сдерживалась, чтобы не ухватиться за руки в ярких перчатках… Стянуть их, снять капюшон. Пускай шипит. Но если она от меня не отказывалась… Я почувствовую ее запах, бег ее крови… Богиня, что со мной? 

— Тварь.. угроза. Разве это честно? — вместо этого в запальчивости пробормотала я. — Я не видела тебя ни разу. Ты появляешься, сообщаешь, что я не попаданка, что я особенная, королева каких-то гадов, пусть и бестолковая, и утрамбованная печатями… Но что дальше, мама? 

— Будь осторожна, вот что, — обрубила она. — Ты по-прежнему в опасности. Если ты погибнешь, отдав твари почти неисчерпаемый ресурс, то мне, честно, плевать, что будет с этим миром и всеми прочими — главное, что наш род оборвется. Ты родила дочь, однако она чересчур много взяла от папаши. Как и положено моей внучке, так получилось в целях выживания, ради ее же блага… Но она не передаст кровь дальше, если ты не будешь рядом, не поддержишь в ней зачатки своей магии… лет этак до ста. Поэтому занимайся дочкой, прибери к рукам демона, рожай еще. И лучше — рожай больше. У вас неплохо получается. Кто-то из отпрысков да возьмет нашу магию в большей доле. Когда это будет достаточно безопасно, разумеется. 

Если бы рядом стояла скамеечка, то я бы села.

— Это все, мама? Больше от меня ничего не требуется? 

— А что непонятного я сказала? Твоя задача защитить наследницу. Прикрыть ее, дать развиться магии рода. Я делала это для тебя. Ты сделаешь для нее. Все остальное —несущественные детали… Мужчины, миры. Закаты и рассветы. 

— Мама…

Я протянула к ней руку. К моему изумлению, она взяла ее двумя своими и чуть сжала.

— Бездна будет недовольна, — вдруг хмыкнула она. — Пусть оценит шутку, которую сыграл с ней рок. 

Серые мертвенные губы прижались к моим пальцам.

— Беги, Арахай. Ты срочно нужна девочке. Что за дурацкие имена вы там даете своим детям. Когда она готова будет слышать, расскажи, что на самом деле ее зовут Нахара. 

— Вот и нет, сама расскажешь. Бабушка. 

Я выдернула руку, разрывая контакт и обрывая сон. В спальне Элизабет действительно творилось что-то неправильное.