Глава 63

— Моя малыш-ш-ш-шка, — зашуршал он. — Как так выш-ш-ш-шло, что между тобой и родным дядей все время кто-то стоял? Я должен был стать твоим отцом, но Эрхайри, — эта паучиха под видом гадюки — меня обманула. Изобразив предельную кротость, она сбежала, выбрав лучший момент для зачатия, и понесла от человеческого мага. 

Нес он абракадабру. Однако от этого имени рот наполнился медом. Оно перекатывалось на языке. Я уже поняла, что мне конец. Зато я узнала имя прежней королевы песков.

— Эр.Хай.Ри… Кто это?

— Я же говорю, твоя мать и моя сестра. Наша общая мать погибла рано, и поэтому Эрхайри рано забрала себе силу. Она мне доверяла. Может, потому что мужчины царского рода всегда держались в стороне, в глубине гнезда, а женские особи дрались между собой и с другими видами. Яд у самок в разы тяжелее, но самцы — куда разумнее.

Он подбирался все ближе. Я уже разглядела, что именно он держал в руках и так же медленно отходила назад, переступив через прах Арабеллы. Интересно, была ли она живой до последнего момента или уже давно стала его куклой. Хотя кому я вру. Это уже ни на что не влияло. Палач не упустил свою возможность и свой момент. Он поймал меня. 

— В ту эпоху сестрица слонялась между мирами. Собирала по крохам силу у выживших бесов с пустынными корнями. Наши последние королевы были одержимы идеей накопить наконец достаточно энергии, чтобы вернуть ее сюда, на Край. Оживить песок прямо под боком у Бездны. Каждая гадюка передавала этот потенциал своим дочерям, возможно, в крови, хотя сестрица постоянно бредила про какую-то нить, которую нельзя оборвать… Короче, Эрхайри решила, что эта нить уже чересчур тяжела и весь ресурс заберет себе ее дочь. Я предложил ей обосноваться на Асканоре, с его отличными болотистыми испарениями. Королева могла бы там восстанавливаться и готовиться к своей миссии. Год за годом она перекраивала собственное нутро, чтобы позже выносить сверходаренную дочурку. Ее временная слабость была моим единственным шансом забрать власть  и подчинить песок себе.

Сэр Генри, он же бес-гремучник рассказывал, растягивая и без того широкий рот. Его сестра согласилась на вариант с Асканором и отправилась в гнездо, которое и стало ее местом заключения. Ее пыточой.

Я не мешала ему говорить, хотя никакого плана у меня не было. В руках он сжимал две пустые колбы, на самом донышке которых переливались крупицы золотого песка.

Если вспомнить нападение в конюшне, то тогда он попытался выкачать мою магию при помощи браслета с песком внутри, и  сейчас подготовился получше. Или просто намерен забрать сразу много. 

...Там, на болотах, он низложил Эрхайри: отобрал у нее ту силу, до которой смог дотянуться. Песчаной магией он управлял только через прозрачную преграду, через стекло. Прямой контакт для него по-прежнему был губителен… Только что это знание давало мне, если с момента рождения он распоряжался моими чарами вместо меня?

— Это было долгое противостояние. Я замуровал сестру на Асканоре и тянул из нее силу. Когда она слабела достаточно, то насиловал. Но далее все повторялось по кругу. Она опять сбегала и пряталась, а я опять находил. В конце концов моя взяла, энергия в ней восстанавливалась все хуже, и я перевез ее уже на Край, в исконные земли. За бесами тогда охотились по всем нейтральной зоне. А на территории бывшей Пустыни я был неуязвим. Здесь песчаная магия слушалась меня охотнее, но и у сестры еще случались всплески силы… Тварь упорно не беременела. Эта часть ресурса подчинялась только ей. Но я-то понимал, что нужно терпение. Естественная потребность завести наследницу рано или поздно взяла бы свое. Фамилию Ашкрофт и это поместье я взял лет двести назад. Человеческие маги среднего уровня в Аду, как и везде, старились довольно медленно. К нам привыкли и уже считали своими.

Я смотрела в желтые глаза неслучившегся папаши. Даже в мире демонов подобная история — это полнейший мрак. Бездна давно ушла от кровосмешений в качестве нормы. Да и Эрхайри, наверное, воспитывалась как-то иначе, что не ожидала нападения со стороны брата. Бесы в современном мире ассоциировались с дикостью, но это… Я быстро догадалась, зачем ему требовалось стать отцом ребенка Эрхайри. Эта кровавая традиция в учебники попала. Примитивные виды бесов пожирали собственных детенышей, чтобы получить их силу. Поэтому самки жили отдельно, рожали и воспитывали потомство — тоже отдельно. 

Но то примитивные. Но моя мать была разумна, я — разумное существо. Возможно, и этот выродок тоже частично разумен.  

Он называл мою мать женой. Держал взаперти и иногда признавался в задушевной беседе очередному соседу, что ему не повезло связаться с умалишенной. Отсюда детей у бедолаги не случилось, а по ночам с другой половины дома слышались шипение и визг; время от времени тряслись стены. 

Однажды Эрхайри умудрилась сбежать. Похоже, к побегу она тщательно готовилась, потому что оказалась за много миров отсюда. Брат настиг ее уже беременной и вернул обратно. Не знаю, может, несчастная к тому времени, действительно, помешалась, но она нашла мне приемную мать и защищала, насколько у нее хватало сил.

— Тем не менее, мой сценарий реализовался, хоть и не в деталях. Я повлиял на твое формирование. Не позволил раскрыться гадючьей магии и сильным родовым характеристикам. Ты не умеешь мимикрировать внешне, вливаться в любую компанию, как твоя дочь. Не в состоянии диктовать свою волю людишкам на расстоянии или создавать из них болванкивсе... Все у тебя переходило в энергию, которая накапливалась с каждым годом. Но с твоей мамашей пришлось считаться. Она взяла с меня клятву — иначе угрожала перерубить ту самую энергетическую нить и не отдать тебе ничего — что я позволю ее малютке Арахай жить самостоятельно, не буду вмешиваться и не буду иметь с тобой интимных отношений… А ведь это я должен был стать твоим первым. Я, а не этот демон… Тогда бы это тоже дало куда больше пользы… Но гадина, вырвав из меня клятвы, совсем осатанела. Угрожала откатом. Все творила по-своему. Еще в детстве передала тебе полномочия королевы. Мол, ты свободна, а она нет… Только я к тебе приближался, ее хвост тут же шуршал рядом. Энергию нормально забирать не давала. Дома постоянно норовила искусать из-за угла. Потом я долго отлеживался… В довесок на нас свалился этот граф… Я подбирался к тебе все ближе и ближе. Но что получил? Ты родила, ты смешала свою кровь с сыном Бездны, ты постоянно была закрыта от меня.

Он говорил об Эрхайри в прошедшем времени. Это пугало. Неужели та встреча во сне и окажется моим единственным разговором с матерью? Она рассуждала связно и вроде бы относилась ко мне хорошо. Не обвиняла. Даже хвалила. 

Она оберегала меня всю мою жизнь. Каждый день.

— Но вы меня в итоге достали. Все. Эту погань с третьей попытки я все-таки добил. Отрубил ей голову, а затем и хвост. Твоего демона пустил по ложному следу. Ха, как будто я не отличу родную кровь от какой-то соломенной марионетки…

Передо мной человек, однако я слышала треск полых колец на кончике змеиного хвоста. Самец угрожал и доминировал, и хвост вибрировал с дикой силой.

— Сейчас я заберу у тебя как минимум две третьих ресурса, после чего сознание впадет в спячку, а тело продолжит слушаться моих приказов. С Эрхайри мы это много раз проходили. Я не в состоянии подавить вашу волю. Но могу истрепать оболочку. Получив эту силищу, я раздеру твоего демона… А с тобой еще подумаю. Наверное, отсюда мы сбежим вместе, но дальше я допью у тебя остальное и избавлюсь. Видишь ли, у меня нет к вам с мамашей родственных чувств. И Великая Пустыня во всем ее благолепии меня не колышет. Я в любом мире чудесно устроюсь. Стану богом.

Палач принюхивался. Это было отвратительно. Я закрывала себе обоняние, чтобы не столкнуться с его запахом. Моя магия даже не отзывалась. Я могла надеяться только на Деуса. Неужели у Бэзила он попал в ловушку?

— Мракова Бездна, вы с демоном опять кого-то заделали. Это мешает мне мыслить. Нет, сначала я выскоблю твое чрево, а затем мы будем продолжать род. Самки королевской гадюки не должны закончиться на тебе. Моя энергия будет пополняться и дальше.

Я бы не удивилась, если бы излив такое количество безумия, дяюшка начал потирать руки, хихикать и подпрыгивать на месте. Однако я оказалась прижата  к стене, и он, не прикасаясь, что важно, — иначе бы защита демона отбросила его прочь — стал тянуть из меня силу. 

Просто выставил вперед руки в двух-трех корпусах от меня. И теперь в обоих стеклянных сосудах закручивались пурпурные вихри, приводя в движение золотой песок, которого тоже становилось все больше.

Конечно, я это почувствовала. Внутри все собиралось в тугую спираль. Если про ребенка он прав, то сейчас я рисковала его лишиться. Живот окаменел. Я стояла только потому, что схватилась за картинную раму.

Шипение, которое я никак не ожидала услышать, волной прокатилось по позвоночнику. Потому что шипение гремучницы, настигающей своего кровного врага, это самая сладкоречивая из песней:

— Ссраа’хир тиишш хасш шаар’кэсс храа мии-шаар,

а сссаа-рии хра’ат и ссар’ии — ссаа-хаар кхасс’праа.

(«Я заставлю тебя подавиться моей болью// Пусть глаза и рот вместо одеяла покроет песок»). 

Черная блестящая гадюка, пролетев через комнату, разметала по углам пепел Арабеллы (сколько таких она повидала на своем веку, а скольких убила сама?). Мелькнули клыки. Змея хватанула достопочтенного сэра через брюки за лодыжку. Рептилия продолжала увеличиваться в размерах. 

Хотя через ее тело, от головы до хвоста, иногда проходили алые всполохи, все его части были на месте. Не так-то легко добить королеву .

Ашкрофт не стал дожидаться, когда ему отгрызут что-нибудь важное. Сюртук и брюки упали на пустые туфли, а сверху поднялась черная треугольная башка с белой отметиной посередине. Еще более внушительная челюсть распахнулась, стараясь прокусить самке голову. Эрхайри, тем временем, громила хвостом оба вместилища песчаной магии. Осколки хрустели, а песок осыпался на ковер.

— Беги, Арахай, чего ты ждешь. Нельзя дарить ему ни капли. Сила выходит из тебя. Передай ее туда, куда должно. Пускай недра вернут то, что забрал огонь. Ты все это знаешь. И береги нашу Нахару. За меня и за всех, кто был до меня.

Ее слова звучали у меня в голове. Но последние — уже когда я выскочила на террасу. Миновав еще несколько пролетов, я устремилась по ступенькам вниз. Далеко уйти я не могла. Кулем осела на землю, на подстриженный колючий газон. 

Энергия, действительно, изливалась прочь. Это даже не больно. Скорее, необычно. Как малюсенькую шестеренку меня прокручивало бессчетное количество раз. Я стала частью чего-то необъятного. 

Этот обмен зародился еще в юные времена, когда земля вскармливала бесов, а род потом возвращал ей то, что удалось собрать. Да, пустынники, до сих пор вынужденные скрываться, рассеянные от Бездны и до самых Чертогов, сейчас отдавали энергию обратно, в свою колыбель. 

И я видела причину аномалии. Устранить ее довольно просто. Достаточно лишь передать Пустыне то, что ей принадлежало.

С рождения я была ключом к сырой энергии, к ее запасам, отведенным на эту реальность. Палач умудрился привязать к ним нить силы, что собирал его род. Он превратил меня в бездонный накопитель… Но Пустыне столько не нужно. И никому столько не нужно. Все возвращалось на круги своя.

Земля забирала ровно необходимое. Мои перекрученные потоки распрямлялись и принимали естественную конфигурацию. Блоки растворялись. Я больше не имела доступа туда, куда не совались живые существа. Мне стало так спокойно и ласково. Я всего лишь Арахай, тварь Пустыни, дочь Эрхайри и мать Нахары. Смерть, предупреждающая о своем приближении стрекотом хвоста. Мне не нужно чужое, но и свое я не отдам. 

Где-то недалеко выл Палач. То ли моя мать все-таки его достала, то ли сообразил, что миры ему не достанутся. Не влезут в карман. 

Я лежала под тисовыми кустами, свернувшись в клубок, и млела от остаточных потоков энергии, все еще проходящих сквозь меня. Пространство пошло рябью, и его разорвала тень, сотканная из огня и мрака. 

Все-таки протодемон так похож на демиурга, что и не отличить. Деус склонился надо мной. Он, разумеется, скажет, что проверял, в порядке ли я, — но на самом деле он любовался. Еще бы, ведь я самое совершенное творение Пустыни. 

— Дивная Кара, ты так сладко сопишь, что тебя слышно в другом измерении. Поспи еще, моя хорошая. Скоро вернусь.

Я научу его почтительности, но потом. Я и, правда, спала, а он спешил в дом, где сражались ослабевшая от многовекового заключения гадюка и предатель-самец. Коварный и как следует напитавшийся силой. 

В знак особого расположения я бы погладила супруга хвостом. Однако я же не кошка, а хвост стал чересчур тяжелым. Деус исчез. 

Я даже не нервничала. Все эмоции были потрачены. Если Эрхайри погибнет, то так, как и надлежало королеве. Выдирая сердце тому, кто угрожал ее потомству.

Мужу же гремучник и гремучница навредить не могли. У него иммунитет к их яду в любой дозе. И вообще. Я выбрала себе такого мужа, который справится с любой напастью без моей помощи. 

Палачу конец. В каждой семье есть своя уродливая тайна. И эту мы спрячем поглубже.