ГЛАВА 16

Волновались все. Маргарета даже предложила, чтобы охранник трактира проводил меня домой после работы, но я отказалась. К тому же идти было недалеко. Мне о многом хотелось подумать, побыть наедине с собой. В трактире меня постоянно окружали люди, дома поблизости всегда вертелась Рясинта, а по пути, хрустя льдом на подмёрзших лужицах, я могла проветрить голову и уложить в ней всё по полочкам. Мысли о бароне и его реакции на мой отказ, о нотариусе и его обещании вернуть приданое Верити Розверт, о пропавших девушках. Я вспоминала потерянное лицо мясника, в лавку которого заглядывала вчера за покупками, и отчаянно жалела, что ничем не могу помочь. Если бы от меня хоть что-нибудь зависело…

Однако я верила в Брандона Торпа. За время, что провела в этом мире, я успела понять, почему горожане о нём столь нелестного мнения, почему его боятся молодые девицы, а народ обходит стороной. За ведьмаком закрепилась репутация человека со скверным характером, к которому без нужды лучше не соваться, а он и не стремился её опровергнуть и дать людям узнать себя с лучшей стороны. Однако именно в этом направлении я уже сделала первые шаги. И тот Брандон Торп, который открывался мне по нашим с ним ежевечерним разговорам, начинал всё больше мне нравиться.

Я надеялась, что совместный поиск девушек сплотит ведьмака с жителями Бриндаля и те сумеют взглянуть на него по-другому. Да и граф Доррах, похоже, ему доверял. Не просто же так именно Торпа он попросил найти свою единственную дочь.

Стукнув калиткой, я зашагала к дому. И остановилась, удивлённо глядя на человека, который стоял у двери. Похоже, ждал меня.

– Господин Кроули?

– Поздновато возвращаетесь, госпожа Розверт, – отозвался нотариус.

– Не зовите меня так, – попросила я. – Лучше просто Верити, пожалуйста. А госпожа Розверт – это моя мачеха.

– Как скажете. Дело как раз и касается вашей мачехи. Впустите в дом? Холодновато беседовать на улице. Я и так уже слегка замёрз, пока вас ждал.

– Да, конечно! – спохватилась я.

Мы вошли в дом. Фея, услышав, что я не одна, конечно же, спряталась. Усадив гостя за стол, я выскользнула в кухню, чтобы вскипятить воды для травяного чая – погреться с мороза.

Вернувшись, поинтересовалась, чем обязана визиту.

– Видите ли, я, как и обещал, заглянул к вашей мачехе. Разумеется, она этому не порадовалась, но страх наказания за укрывательство чужого наследства, полагаю, всё же возобладал над её жадностью, – проговорил господин Кроули. – Вот опись украшений, которые не принадлежат ей и её дочерям. Взгляните, всё ли на месте? Или госпожа Розверт всё-таки что-нибудь скрыла?

Взяв в руки листок бумаги, который он мне протягивал, я рассеянно пробежалась глазами по строчкам. И как же мне определить, всё ли законное имущество Верити тут учтено? Мне-то её памяти не досталось!

– Простите, я сейчас, – пробормотала я и вернулась в кухню, где шёпотом позвала Рясинту.

– Ну чего тебе? – пробурчала материализовавшаяся передо мной фея. – Я же говорила, что перед чужими не показываюсь! А что, если он сюда зайдёт?

– Не зайдёт! Вот, посмотри, что принёс нотариус! Ты случайно не знаешь, какими украшениями владели родная мать и бабушка Верити?

– Случайно знаю, – фыркнула Рясинта. – Она мне этими побрякушками все уши прожужжала! Всё сокрушалась, что мачеха со сводными сестричками их в свои загребущие ручонки приберут! Вон они и прибрали! А я ей говорила…

– А ты не помнишь, тут всё или чего-то нет? – сунула я ей под нос список.

– Мгм… Янтарный браслет, жемчужные бусы, сапфировая брошка, семейная реликвия Розвертов… И это, и то… Да вроде бы всё на месте. Грозен, видать, этот нотариус, раз мачеха побоялась что-то от него укрыть.

– Спасибо! – выдохнула я с облегчением – задача была решена.

Вода как раз закипела. Я бросила в чайник смесь ароматных сушёных трав, залила их кипятком и положила на блюдо куски вчерашней пиццы. Подогревать было некогда – не хотелось заставлять Кроули снова ждать.

Утащив кусочек, где было побольше начинки и потеряв всякий интерес к списку, фея принялась за обе щёки уминать пиццу. Я же вернулась в гостиную, где расставила на столе блюдо и чайные чашки.

– Угощайтесь, господин!

– Так что насчёт списка, Верити?

– Всё правильно, господин Кроули, всё на месте! – подтвердила я, надеясь, что память Рясинту не подвела. – Даже удивляюсь, как вам это удалось! Ведь мачеха… она же…

– На то это и моя работа, Верити, – хмыкнул мужчина. – К примеру, у хозяина этого дома работа от нечисти избавляться. А я вот всё больше с людьми дело имею…

– Некоторые люди хуже всякой нечисти! – брякнула я, не удержавшись.

– То-то и оно, – покивал нотариус, поднося к губам наполненную травяным чаем чашку. – Однако, как и у Торпа, у меня есть свои методы. Так что даже такой хитроумной даме, как ваша мачеха, не обвести меня вокруг пальца.

– Магия? – догадалась я. А что, не только же у одного ведьмака могут быть какие-то особенные способности. Наверняка и другим что-то досталось.

– Своего рода, – улыбнулся господин Кроули так загадочно, что дальше я расспрашивать не стала. – Полагаю, вам не хочется лишний раз видеться с госпожой Розверт. Так что я занесу вам ваши украшения лично. И деньги… Часть денег, оставленных вашим отцом, вы тоже сможете получить, лишними не будут.

Я горячо поблагодарила и заверила, что деньги придутся очень кстати. Правда, не обошлось без некоторых угрызений совести. Ведь всё это наследство на самом деле принадлежало не мне, а настоящей Верити. По праву рождения. Но что поделать, если я теперь за неё? Фея поменяла нас местами. Поменяла жизнями.

И пусть мы с Верити Розверт никогда не встретимся, мне хотелось сделать что-то и ради неё. Хотя бы восстановить справедливость. Наказав заодно зловредную мачеху и её дочек.

Дожидаться возвращения Брандона Торпа нотариус не стал. Выразил благодарность за чай с пиццей и ушёл. Я же осталась в компании Рясинты – ждать ведьмака и новостей, которые он мог принести.

Торп пришёл поздно. Я уже клевала носом, сидя за столом в кухне. Специально не стала менять жёсткий стул на мягкое кресло в гостиной – там бы наверняка вырубилась и проспала бы до утра. Мне же отчего-то казалось важным, чтобы мы встретились и поговорили именно сегодня, сейчас. Даже фея уже махнула на меня рукой и ушла дрыхнуть в мою комнату.

Заслышав шаги, я вскочила на ноги. Вернулся Брандон Торп. Наконец-то!

Вот только выглядел тот как-то странно. Был бледным, уставшим. Под глазами залегли синие круги, а походка казалась нетвёрдой, точно у него едва хватило сил добраться до дома.

Сделав шаг в мою сторону, он пошатнулся и ухватился за дверной косяк. Я в растерянности замерла на месте, не зная, как поступить. А затем… затем действовала по какому-то наитию. Схватила ведьмака за вторую руку, сжала пальцы. И буквально ощутила, как переливается из меня в него тёплая светящаяся энергия. Как будто между нами протянулась невидимая, но прочная нить. И нет, никакого упадка сил я при этом не чувствовала, даже наоборот – на душе вдруг стало легче, словно и её омыло светом.

Полегчало не мне одной. Торп буквально на глазах приходил в себя. Стоял уже твёрдо, не держась. Даже взгляд тёмных глаз изменился, стал не рассеянным, а внимательным и острым, как обычно. А ещё он развернул свою руку так, что теперь мои пальцы лежали в его широкой ладони, и это… несколько смущало.

– Верити… – проговорил хрипло.

– Что-то случилось? – перебила я, одновременно и желая услышать продолжение сказанного, и страшась этого. – Вы нашли девушек? Они… живы?

– Нет, не нашёл, – качнул головой ведьмак. – Но там, в лесу… Там повсюду была паутина.

– И что, это плохо? – не поняла я.

– Это не обычная паутина, Верити. Паутина арахнида. Паучьей нечисти, которая вытягивает из людей жизненные силы, пока полностью их не опустошит. Мне пришлось снимать её. Сама паутина не так опасна, как тот или та, кто её развесил, но тоже ядовита.

– Ох! – Теперь покачнулась я. Перед внутренним взором тут же возникли кадры из фильмов про хоббита. Все эти гигантские пауки, которые только и ждут доверчиво заглянувшего в лес путника. – Выходит, пропавших девушек уже нет в живых?

– Арахниды растягивают жизнь своей добычи, чтобы та не скончалась слишком быстро. Но, боюсь, у них мало времени. Завтра пойдём на поиски снова.

– Я бы хотела помочь, но…

– Ты уже помогаешь, Верити, – серьёзно ответил Брандон. – И очень. Уж поверь мне.

В эту минуту я осознала, что мы всё ещё держимся за руки, да ещё и стоим так близко друг к другу, что дыхание мужчины касается моей щеки. И если в случае с бароном Альдвитом мне хотелось осадить его и отодвинуться подальше, то сейчас всё обстояло иначе. Неловко, да, но в то же время никакого неприятия. Напротив – меня тянуло к ведьмаку. Мне нравилось, как потеплела его рука, поначалу холодная, как он легко и даже, пожалуй, нежно держал мою ладошку, как смотрел на меня.

Хрупкое очарование момента разрушила фея, выбрав именно это время, чтобы появиться в кухне. Зевая во весь рот, Рясинта просочилась между нами с Торпом и, взмахивая крыльями, зависла где-то в районе окна. Неужели опять проголодалась?

– Арахнид, говоришь? – не стала скрывать, что подслушивала наш разговор, фея. – Ты вот над чем подумай – как он этих девиц в свои сети заманивал? Если выходил ради этого из леса, то в каком облике?

– Уже думаю, – кивнул ведьмак. – Наверняка обращался человеком, чей вид вызывает доверие, и просил о помощи. Или же… превращался в кого-то, кого девушки знали и не боялись.

– А что, арахниды и так умеют? – удивилась я.

– Некоторые умеют, – отозвался Торп, и мне ещё больше стало не по себе. Да тут любая может на удочку попасться! Если, к примеру, паук появился перед ними под личиной родственника, соседа или хорошего знакомого. – Будь осторожна, Верити. У меня, увы, не будет времени встречать тебя из трактира, так что постарайся возвращаться оттуда не слишком поздно. В сумерках обмануться легче, чем при дневном свете. Когда темнеет, нечисти проще заморочить человеку голову и заставить поверить в то, чего нет.

– Хорошо, постараюсь, – согласилась я. Такая забота была приятна. Обо мне давно никто не беспокоился, да и о настоящей Верити Розверт наверняка тоже. А ещё я поняла, что после подпитки через прикосновение не только у ведьмака, но и у меня почему-то прибавилось энергии. Даже спать расхотелось, как после чашки бодрящего хорошего кофе, которого мне так не хватало в этом мире.