ГЛАВА 20

Брандон Торп

Ведьмак отослал уставших помощников пораньше, а сам, как обычно, задержался в лесу. Скованные инеем деревья окружали его точно призраки, голоса птиц стихли, один лишь ветер завывал в вышине. Зима предъявила свои права на мир, и уже никто не смог бы их оспорить. А пропавшие девушки так и не отыскались. Арахнид, как и любая лесная нечисть, умело путал пути-дороги, не желая никого подпускать к своему гнезду, спрятанному где-нибудь в глухой чаще.

Есть ли у них ещё надежда? Говорят, что в канун Излома года случаются чудеса. Только пока почему-то и намёка на них нет.

А ещё забота на его голову – следить за тем, чтобы девушка, живущая с ним под одной крышей, вовремя возвращалась домой. Но она как нарочно норовила задержаться то в одном месте, то в другом. Скоро так и вовсе намеревалась перебраться в графский замок, куда её пригласили вместе с трактирщицей Маргаретой.

Мысли Брандона невольно потекли в направлении, которого он в последнее время старался избегать. А вот не получалось – как-то так вышло, что Верити Розверт поселилась уже не только в его доме, но и в голове, и в сердце. Обыкновенная служанка? Да ничего подобного! Глядя на неё, он всё чаще начинал думать о том, как было бы славно, если бы она осталась с ним навсегда, но уже в другом качестве. Однако сам же понимал, что такое едва ли возможно. Слишком уж свободолюбивая эта вольная пташка, такую в клетке не удержать, даже в золотой, а он не аристократ и многого предложить не может. Ещё и в кровь в нём ведьмачья, проклятая. Какая женщина захочет, чтобы её будущий сын тоже стал ведьмаком и пошёл по пути своего отца?

Нет, Верити достойна иной жизни. Благополучной. Счастливой. Не той, что мог бы дать ей Торп. И ему придётся её отпустить. Он бы наверняка и раньше это сделал, наплевав на выплаченные её мачехе деньги, но смотрел на эту особенную девушку, на её лицо, так непохожее на другие, брал её за руку, и понимал, что не может вот так резко оборвать протянувшуюся между ними ниточку. Что всей душой желает ещё немного побыть с ней, просто рядом, а уж потом, когда она сама соберётся от него уйти…

Когда до ушей Брана донёсся вдруг громкий девичий вскрик, поначалу ведьмак решил, что ему это мерещится. Он уже выходил из леса к окраине города, где стелилась укрытая ещё хрупким льдом гладь озера. Домов здесь было немного.

Повертев головой, Торп увидел две фигуры, застывшие между краем озера и забором по другую сторону тропы. Фонарь тут стоял всего один и свет он давал тусклый, но его хватило, чтобы острое зрение ведьмака позволило разглядеть, что одна из фигур мужская, а вторая женская. И это была не просто какая-то молодая особа, а Верити. Его Верити. И кричала именно она.

– Ты не… не арахнид! – услышал он её слова. – Ты и в самом деле тот, за кого себя выдаёшь! Что тебе от меня нужно?!

– А я ведь предлагал тебе поехать в столицу, – проговорил мужчина, стоявший на тропинке перед девушкой. – Хотел по-хорошему, ты не согласилась. Теперь придётся по-плохому. Очень вовремя у вас тут завелась эта нечисть, что девиц ворует. Вот на неё и подумают, я же останусь вне подозрений.

В его голосе, как и в словах, явно слышалась угроза. Приглядевшись, Брандон узнал барона Альдвита, родственника графа Дорраха. Кажется, именно ему и должно было достаться всё наследство – в том случае, если графская дочь так и не найдётся. С каждым днём шансов на успешный исход поисков оставалось всё меньше. Кажется, это понимал и сам граф, но всё равно упорно надеялся на чудо.

Ни Верити, ни Альдвит ведьмака не заметили. А тот, ступая осторожно, уже приближался к ним, обходя край озера. Тем временем девушка попыталась оттолкнуть мужчину с дороги, но тот не позволил, схватил её за локти и дёрнул на себя. Торп прибавил шаг, чувствуя, как закипает кровь в жилах. Прямо сейчас Верити Розверт угрожала опасность, и он ни за что не простил бы себя, если бы с ней что-нибудь случилось.

Двое боролись на узкой тропе, с каждым движением приближаясь к покрытому льдом краю озера. Брандон побежал, уже не заботясь о том, производит ли шум. Он оказался за спиной Верити, так что барон увидел его первым. Как и направленный в его лицо кулак. Аристократишка едва ли привык ко всякого рода переделкам, а вот для Торпа физическая сила и навыки боя являлись вопросом выживания. Он ещё в детстве нередко ввязывался в драки с другими мальчишками, колотя обидчиков, которые дразнили их с братом, потому что они были детьми ведьмака. Но сейчас победа была в разы важнее, чем тогда, потому что он защищал ту, что стала ему дорога.

В какой-то момент потерявший равновесие Альдвит начал заваливаться набок. Но перед тем, как упасть, он успел схватиться за край плаща Верити и потянул её за собой. Лёд не выдержал, и оба провалились под него, в холодную тёмную воду.

Девушка вскрикнула и забилась, пытаясь вырваться, но барон упрямо тянул её ко дну так, что завязки плаща затрещали. Веса добавляла намокшая одежда. Наклонившись над водой, Бран протянул руку и крикнул Верити, чтобы она цеплялась за него. Он уже успел с леденящим кровь страхом подумать, что всё кончено, когда наконец-то ощутил прикосновение её мокрых пальцев. Ухватившись за них покрепче, ведьмак резко дёрнул и, вытащив её из воды, порывисто прижал к себе, замёрзшую, вздрагивающую, но живую, будто самое дорогое в мире сокровище.

***

– Эдак тебя, милочка, угораздило! – сочувствующе произнесла швея Бёртон, ставя передо мной уже вторую чашку горячего травяного чая с липовым мёдом.

Мне пришлось вернуться к ней. До дома было ещё далеко, плащ мой утонул, а у меня зуб на зуб не попадал от холода, да и не только от этого потряхивало, если честно. Всё вспоминались слова Альдвита, а его безумный взгляд так и стоял перед глазами. И что только на него нашло? Он ведь действительно пытался меня убить и свалить мою смерть на очередное похищение нечистью, но по какой причине?..

Когда амулет против арахнида не сработал, я сначала растерялась, а потом поняла, что буду сопротивляться до последнего. Не для того я попадала в новый мир и по мере возможностей налаживала тут свою жизнь, чтобы вот так бездарно погибнуть из-за какого обнаглевшего аристократа. И всё же моих сил не хватало, так что, если бы Брандон не появился так вовремя, лежала бы я сейчас на дне озера.

Ведьмак, разумеется, попытался спасти не только меня, но и барона. Даже нырнул за ним, тоже насквозь промокнув, и вытащил-таки, когда казалось, что уже поздно. Лорд Альдвит был жив, но без сознания. Торп пошёл за мужчинами, которые помогли бы ему с бароном, а меня отправил к швее Бёртон греться и приходить в себя. Перед этим мы договорились, что промолчим о попытке Альдвита расправиться со мной. Версия, которую Брандон собирался представить графу и жителям Бриндаля, состояла в том, что он, выйдя из леса, увидел, как барон, поскользнувшись, падает на лёд, который не выдерживает его веса, а я, как раз проходившая мимо, силюсь ему помочь и тоже соскальзываю в воду. Я согласилась – разговоров и без того будет много, не хотелось бы, чтобы всё графство судачило о том, что столичный аристократ зачем-то хотел убить простую служанку.

– А господин барон-то, вот ведь горе какое… – вздохнула собеседница. – И куда он ходил, ума не приложу. Тоже ещё нашёл место для прогулок!

Я кивнула, соглашаясь с тем, что для прогулок окраина города и правда не очень-то годится. Перебраться бы швее в другой какой-нибудь район, поюутнее, да уж больно она привязана к своему старому дому. А лорд ведь и правда нарочно ожидал меня здесь, зная, что вечером народ почти не показывается на улицах. И я понятия не имела, почему он напал на меня, чем я ему помешала. Ещё и сказал, что я сама по-хорошему не захотела, а, следовательно, приглашая меня уехать в столицу, барон рассчитывал от меня избавиться, сделать так, чтобы я оказалась подальше от Бриндаля.

Не понимаю! У меня снова разболелась голова, и я зябко поёжилась. Швея Бёртон дала мне чистую смену одежды и тёплую шаль, но я всё равно никак не могла согреться. А ещё переживала за Торпа. Он ведь тоже до нитки вымок, когда нырял в озеро.

– Граф Доррах наверняка будет расстроен, – проговорила хозяйка дома. – Барон Альдвит ведь его ближайший родственник. И, раз уж графская дочка так и не сыскалась, то и наследник всего имущества.

– А большое имущество? – рассеянно поинтересовалась я, делая ещё глоток.

– Ещё какое! У меня ведь сестра в замке работает много лет уже. Помнит и покойную графиню, и сестру её, в которую демон вселился, и девочку, что пропала.

– Много она вам рассказывала о том дне, когда это произошло? – Мне стало любопытно, к тому же разговор отвлекал от тягостных мыслей о случившемся. А ведь граф не потерял надежду, что его дочь вернётся домой…

– Много, – закивала собеседница. – Такое разве забудешь? Страшный был день! Поначалу-то решили, что сестра графини убила племянницу. Но одна служанка наблюдала за ней неотлучно и поклялась, что ничего подобного. А потом уже и ведьмак её поймал и запер в подвале замка, сестру, не служанку. Там такая суматоха поднялась, знамо дело, некому было за детьми присматривать.

– За детьми? Разве у графа их было несколько? Я слышала, что только одна дочь, та самая, которая…

– Ну, так у него тогда гости в замке были. И среди них отец лорда Альдвита с женой и сыном, нынешним бароном, скорейшего ему выздоровления! Он тогда ещё сам мальчишкой был, хотя и постарше графской дочки.

– Значит, барон Альдвит был в замке, когда девочка пропала? – уточнила я.

– Ну да, они и потерялись-то вдвоём, только его разыскали, а её нет. Убежали в лес, без пригляда-то. С тех пор много воды утекло, но сестра хорошо помнит, как слуги, что отправились на поиски, привели в замок мальчика, а девочка точно под землю провалилась.

Я закусила губу, размышляя, имеет ли какое-то значение эта информация. Двое детей ушли в лес вместе, а вернулся только один? Мог ли Альдвит иметь отношение к исчезновению дочери графа Дорраха? И какой мотив – наследство? Или же они так заигрались, что она убежала далеко в лес и потому не нашлась?

Я сама не заметила, как допила вторую чашку, и швея Бёртон принесла мне третью. Обхватив её ладонями, я вдохнула насыщенный аромат ромашки и мяты, чувствуя, как меня охватывает тепло, а в голове понемногу проясняется. Я отпила немного и повернулась, услышав стук в дверь.

Вернулся Брандон Торп.