Глава 25

Корнеев

Папа мне всегда говорил, что противника надо изучать заранее, я почти всегда так и поступил, кроме сегодняшнего случая были еще пару тройку раз, когда шел «вслепую». Однако всегда выходил победителем, сейчас же – да, я же сразу все и сказал еще Авроре.

Андрей Петрович же для всех был темной лошадкой – никто о нем и его экспериментах никогда и ничего не знал, у меня было масса времени, чтобы анализировать, сопоставлять и додумать.

Тот огонь в доме, где я освободил саламандру, был истинным, а не магическим. Разница в нем имелась – тот огонь, что вызвала ящерица, мне поддавался, мог перейти на мою сторону, мог быть или потушен, или пылать с новой силой. Этот же, которые струей выходил из руки мага, ко мне никакого отношения не имел. Он жалил не хуже пчел, щипал кожу, но противостоять ему не было никакой возможности.

Но это только минусы, верно? Плюсы есть во всем, это с какой стороны посмотреть на ситуацию. Вот, например, после каждого использования данного огня, рука у мага начинала чернеть, как и вся половина тела. Заметил я не сразу, потому что укутан Молотов был полностью, только кисти рук и торчали. Лишь чудом обратил внимание, что мочка уха как-то неприятно изменил цвет, а потом как понял, как начал провоцировал!

Мой огонь тоже имел на мага пагубное воздействие, я-то выжигал итак маленький резерв, который, как это ни странно звучит, жил в волосах Андрея Петровича. Да, его магические силы, его мощь была спрятана в волосах. Странно только то, что у Авроры волосы-то вон какие, а у этого? Во-первых, для мага воды темные, во-вторых – короткие. Я первоначально подумал, что сила его рождается как и у меня – в груди, но потом заметил, как неуверенно он обращается с водой и обрадовался еще больше.

Мои удары были сильными, точными, я вкладывал в них мощь. Целью было – сбить с ног, дойти до того момента, когда Молотов не сможет бороться. Мужчина уже оступался, уже частично терял контроль над наивысшей магией, снова становясь обычным человеком.

Водой он меня заливал беспощадно, мне казалось, она имела тухлый вкус и застила глаза, когда я отмахивался и ставил защиту. Вода была мертва, она вызывала неприятную реакцию на теле, когда хотелось чесаться, возможно, в нее маг тоже что-то подмешал, раз у меня на нее была стойкая аллергическая реакцию. Фу! Собственно, цвет волос и поменялся не просто так. Стихия на этого мага обижена, он ее предал, изменил, испортил. Видимо она решила от мужчины полностью отказаться, потому что нужно быть единым целым.

Ну и не одними стихиями мы были сильны, не забывали и фирменные заклинания, которые прошивали нас со всех сторон. И да, не стоит забывать, что противник мне попался умный, порой как вдарит, что можно было в три погибели скручиваться, да только разве можно показать, насколько тебе больно и плохо?

– Ты же не справляешься со мной! – хрипел он, размахиваясь, – ты же слабее, признай это!

– Так я и не убеждаю в обратном! – отозвался, выставляя руки вперед, стискивая зубы и выпуская пламя, которое собралось со всех точек моего тела и со всех силы ударило по магу, вжимая его в мою собственную защиту. Вот она – лава! Сильнейшая, испепеляющая, конечна точка огневика, следующего уровня нам достичь уже нельзя.

Вот если он сейчас не рухнет и не станет самим собой, будет откровенно плохо.

Ну же! Ну! Еще немного!

Еще!

Маг пал, а с ним пал мой купол и я сам, оставаясь полностью без сил.

Странно было смотреть на свои конечности, которые даже дымились, а еще голос Авроры слышался откуда-то издалека, такой пронзительный крик, который доносился до меня сквозь вату.

Кажется, немного перестарался…. Огонь в моем теле почему-то не ощущался совсем. Ни капельки…

Повернул голову на одну сторону, скривился от того, как прошибло болью мышцы на шее, зато вижу, как в мою сторону бежит Аврора, превращаясь в большую ледяную принцессу, с рук которой срываются тонкие иглы и летят куда-то за меня. За ней бежит Вишенка, которая, как мне кажется, стала несколько больше. Несколько – это раза в два, а может и три. Или мне кажется?

Огненная саламандра скачет по земле, огонь от нее отходит во все стороны, горит так ярко, как факел в пещере. И эту процессию завершает оборотень и лекарь.

Успокаиваюсь, снова через силу и боль поворачиваю голову, но уже в другую сторону. Мне нужно удостовериться, что Молотова добью, но уже без меня. И, собственно, у него нет шансов перед Авророй. Он предпринимает попытку снова стать сильным, равной ей, но огонь в нем не горит, вода не отзывается на повеление мага, мужчина снова падает на землю в облике человека, мгновенно оказываясь запертым во льду, который свою жертву уже не отпустить.

Да, будь он таким же сильным, как до этого, его опыта и силы хватило бы, чтобы уничтожить Аврору, а сейчас все происходит с точностью наоборот.

Ложусь ровнее и вижу, как над моим лицом склоняется саламандра, раздувает свой капюшон, горит ярко-ярко…

И я улыбаюсь, закрывая глаза.

Все-таки классно строить планы, которые можно осуществить.

– Корнеев! – доносится воплю Ромова, – ты с ума сошел?! Открывай глаза, быстро! Меня ж Зиночка закопает!

– Как закопает, так и откапает, – нехотя отвечаю.

– Живой! – орет товарищ и чувствую, как меня кто-то подхватывает на руки, а если вспомнить, что не пушинка вовсе, то это некто явно силен. – Сюда!

Ага, значит, Ромов руководит, а несет кто-то другой.

– Осторожно! Мне его еще на ноги ставить! – откуда-то с боку доносится злющий голос Вадима.

Значит не он.

Тогда кто?

– Борис…

Аврора, она меня и тащит, в своем том обличии, который должен вызывать панические атаки у других.

– Нормально все будет, – вяло отозвался, чувствую под спиной уже более мягкую поверхность.

Снова приоткрываю глаза и вижу мельтешение: люди, люди, люди…

Ладно, не так: маги, маги, маги. Все куда-то торопятся, что-то кричат, надо мной же склонились три головы, которые говорят и говорят.

– Ничего не понимаю, – с трудом проговорил, – холодно…

Вот да, это я прекрасно чувствовал, холод. Ни рук, ни ног не ощущал толком, а вот холод был. Все присутствующие посмотрели на саламандру, которая явно с поставленной задачей не справлялась, потом взгляд товарищей был направлен на Аврору.

– Я его не морозила! – открестилась она, – моя стихия его не трогает.

Андрей чертыхнулся в своей излюбленной манере и, достав телефон, стал кому-то звонить.

– Если на нас реагирует – уже хорошо, – заключил между тем Вадим, вливая что-то мне в рот и начиная колдовать над лицом и телом. – Не спать! Нельзя!

А я только снова стал проваливаться в небытие, но меня оттуда упорно доставали. Вот ироды, отдохнуть не дадут!

– Огонь не возвращается! – кричал в трубку Андрей. – Он весь никакой! Его как кислотой облили!

– Почему как? – пробормотал и добавил, когда Вадим наклонился надо мной, – в воде той что-то было. Больно…

– Понял! – маг сосредоточенно зашептал заклинания, передавая в руки Авроры свою сумку.

Девушка ее держала в открытом виде и с таким страхом в глазах смотрела на меня, что становилось чуточку не по себе.

– Надеюсь, ты его добила…

Аврора кивнула, подняла голову, чтобы куда-то посмотреть, и кивнула еще раз, только более уверенно.

– Не спать! – снова приказал Вадим, – вот не мог нас дождаться… Хотя, не мог же…

Совсем скоро к нам присоединился Андрей, который сжал в руках телефон с такой силой, что тот рассыпался.

– Ну? – обратился к нему Вадим, не менее нервный, чем командир нашей тринадцатой команды.

– Говорят, выжег себя. Ничего сделать нельзя. Родители сейчас приедут, но судя по всему – толку от этого мало.

Что ж, ситуация удручающая. Собственно, чего-то подобного я и ждал. Уж лучше быть выжженным одному, чем всем быть покалеченными.

Ромов смотрел на меня внимательно, я видел его глаза через чуть прикрытые веки.

– Ты знал, – вынес он вердикт. – Ты знал, что так будет и весь удар взял на себя.

– Догадливый, – согласился.

– Нам чуть времени не хватило, мы бы успели, – встрял Вадим.

– Нет, – покачал головой Андрей, поднимая голову, – Борис сделал все правильно. Этот ученый нас бы размазал сначала, а потом взялся бы за Корнеева, но результат был бы таким же, да еще с последствиями.

Вот! А то все Борис, Борис! А я тоже умею выстраивать логические цепочки и понимать, кому и что грозит в конце.

– Ты силы не расходуй, – попросил Вадима, – боль убери и отстань от меня.

Друг крепко стиснул челюсть, лишь на мгновение прикрыл глаза и сделал то, что я просил. Долгожданный сон пришел совсем скоро, я слабо улыбнулся всем напоследок и отключился.

Я не знаю, сколько времени спал, да и что мне снилось, плохо помнил. Пожалуй, только несколько моментов меня сильно напрягало: я искал свою стихию, бродил по темным лесам и пустыням, а она от меня всегда ускользала. Вот он, огонек, маленький, еле заметный, но каждый раз, когда протягивал к нему руку, он исчезал: то ветер его задует, то песком засыплет. В какой-то момент даже смирился с неизбежным. Ну а что: есть маг, и нет мага.

Чем буду в этом случае занимать? В службу контроля точно не вернусь, кому я там такой нужен? В стаю? Так я даже защитить никого не смогу, а у нас в команде постоянно какие-то происшествия происходили, быть балластом мне не хотелось совершенно, я привык к другой жизни, а та, которая мне свет, она для меня чужая… не моя. Да и потом, что я теперь могу дать Авроре? Вот он я, никому не нужный, возьми хоть ты?

Думаю, она так же не согласится на такую роль, я ей, если вспомнить, другую жизнь обещал. С другой стороны, построю ей школу-интернат с яслями и группами для новорожденных, пусть свои мечты осуществляет…

Еще в моем сне присутствовала вода. Огонек мой она не тушила, но везде и всюду тонкой струйкой следовала за мной. Этот ручей сначала немного нервировал, потому что появлялся там, куда я шел, а потом даже смирился с его нахождением рядом со мной и часто искал, когда тот пропадал на некоторое время.

Перед тем, как окончательно открыть глаза, помню только, как вода добралась до моих ног, успокаивая кожу и расслабляя.

Кстати боль – она почему-то так до конца и не ушла, присутствовала со мной постоянно, но я к ней уже стал привыкать, пусть не всегда было комфортно, но терпимо даже иногда.

Открыл глаза и замер.

Комната, в которой лежал, была погружена в полумрак. Судя по всему – сейчас ночь, а я вот, как чувствую, выспался. Прищурился, потому что с непривычки было тяжело сориентироваться, и поморщился.

Да, лицо тоже болит. И где мой персональный лекарь? Когда Вадим рядом, любая боль – это не боль, он профессионально снимал все!

Чуть повернув голову в сторону, обратил внимание, что комната-то большая, да еще и когда принадлежала мне. Похоже, родители забрали меня в родовое гнездо, где хотели хоть как-то вылечить в стенах, пропитанных магией.

А вот и не помогло, ха-ха.

В общем-то, в одиночестве я был не долго. Дверь в комнату открылась, пропуская полоску света в помещение. Потом послышался топот ножек и тихое:

– Борис, ты спишь? – я чуть не подскочил от удивления, мог бы – встал, а так повернул голову в другую сторону и увидел…

– Нет, Мила, не сплю…

А в груди что-то сжалось даже.

– Тебя тот дядя испортил, – проговорила девочка, – ты весь в шрамах, но мама и папа тебя каждый день лечат, но не помогает.

– Я знаю, – слабо улыбнулся.

– Зато поможет вот это! – девочка подошла ближе и положила мне в раскрытую ладонь что-то холодное.

– Что это? – уточнил, тихонько сжимая пальцы, ощупывая края предмета.

– Это кулон! – доверительно сообщила девочка, – в форме сердечка. Тебя любовь спасет.

– Где ж ее взять-то? – даже подивился, – ты вот меня любишь, твои родители меня любят…

– Да не эта, – закатила к потолку глаза Милана и даже цокнула на меня, как на маленького. – Настоящая, которая бывает между взрослыми.

– А? Эта?! Тогда ничего не выйдет точно…

– Выйдет! – уверенно произнесла маленькая, – я ж знаю больше, чем некоторые!

Да уж, как я мог позывать, что у нее есть прекрасный дар…

Собственно, больше ребенок ничего не добавил, юркнул в коридор и громко оповестил всех:

– Борис проснулся!

Первым в комнату влетел отец, потом мама, а дальше толпой: Аврора, Зиночка, Настя, Вадим с Андреем! Даже магические существа и саламандра! Все!

– Ты как?! – заявили они хором и почти одновременно.

– Живой, – это, пожалуй, в моем случае было самое главное.

– Вот и хорошо, – запричитала мама, а я смотрел на Аврору, которая рассматривала меня так, как будто видела впервые. Вижу же, что подойти хочет, а стесняется.

– Ну, обними, – прогнусавил, а девушка улыбнулась, протиснулась вперед, быстро села на стульчик рядом и привычно положила свою голову мне на грудь.

Почему привычно? Потому что она так всегда делать любила, потому что каждый раз под ее головой просыпался огонь и начинал греть Аврору.

– Не двигайтесь! – приказал всем мой отец, а я не сразу понял, что не так, а потом как понял!

– Вот так и лежи! – велел магине, которая от радости даже расплакалась.

– Хоть вечность! – прошептала она, прижимаясь щекой к груди, а внутри меня появился маленький, совсем неприметный огонек.

– Вечность не надо, – усмехнулся, – справимся быстрее.

А потом в комнате стало как-то совсем пусто, только одна маленькая мордашка в дверном проеме появилась, показала мне большой палец, послала воздушный поцелуй и исчезла в коридоре, прикрывая за собой дверь.

– Давай еще раз уточним один вопрос, – подал голос я, – ты за меня замуж пойдешь?

Аврора оторвалась от меня на мгновение. Подняла голову и твердо произнесла:

– Пойду! Без меня ты пропадешь!

Что верно, то верно!

Девушка снова вернулась на то место, где лежала до этого, а я заснул, теперь уже точно уверенный в том, что все будет в сто, нет – в тысячу… Что ж как мало-то! В миллион раз лучше!

Да, именно так!