Глава 7

В целом, полёт прошёл вполне спокойно. Владислав Васильевич был в отличном настроении и особо ничем нас не травмировал. То ли радовался путешествию, то ли действительно наслаждался нашим обществом. Развлечение ему мы с Сашей, что ни говори, организовали эксклюзивное.

Единственный момент, который заставил меня немного напрячься в воздухе, это то, что я умудрилась задремать и проснуться на плече того самого мужчины, от которого ну очень старалась держать подальше.

Ха — ха. Самой смешно.

А вот второй момент случился уже на индонезийской земле. Паспортный контроль проходили в порядке живой очереди и безо всяких преференций. Ну, почти. Для нас открыли отдельный пункт пропуска, а мы, разумеется, его проходили первыми, за нами — подчинённые господина Три — Вэ. Тем не менее мы стояли в удушливо — жарком помещении и ждали, пока индонезийская сторона организует всё для нас. Никто, скажем так, не торопился. Да и сложно, видимо, суетиться, когда хочется лечь под кондиционер и не шевелить конечностями, пока не остынешь. Жара стояла одуряющая.

Зато после прохождения всех формальностей меня ждал неприятный сюрприз.

— Какой интересный у вас паспорт, — внезапно заявил Владислав Васильевич.

И улыбнулся.

А я похолодела.

Какой наблюдательный, вы посмотрите! А ведь я специально надела обложку паспорта РФ, чтобы не привлекать внимания. Но нет же, успел заглянуть с высоты своего роста и разглядеть через пару метров. И почему эти пункты пропуска такие открытые? Обычно передал паспорт и не видишь его, а здесь тумбы какие — то со стёклышком! Ну что за дикарство? Никакой приватности.

А ведь Илья Андреевич сразу предупреждал — по возможности не светить. Незачем знать посторонним то, о чём он пока не собирается сообщать мировой общественности. А то вдруг проверки какие понаедут дополнительные от власть имущих «доброжелателей», накопают чего — нибудь ненужного «АВД Индастри». И так проект шит белыми нитками.

Да уж, Аня, шпион из тебя так себе. Отлучилась бы в туалет внезапно, ещё бы что — нибудь придумала, но пошла следом за ним, а не слушала этого любопытного джентльмена, привыкшего пропускать дам вперёд.

По голове меня за это в АВД явно не погладят. Но, с другой стороны, здесь ведь не только моя вина. И вообще, Илья Андреевич мог бы и организовать мне двойное гражданство. Знал же, что этот хитромудрый товарищ потащит нас через половину глобуса. Хотя, наверное, это не так просто и не так быстро. Но провал. Уж Воеводин — то вряд ли теперь упустит шанс разузнать всё.

И я не ошиблась. Заметила его короткий разговор с одним из постоянно следующих рядом охранников. Мужчина посмотрел в мою сторону один раз, но тут и думать было нечего — говорят обо мне. Жди проверки, Аня. И досмотра документов.

Инструкций от руководства никаких, придется постоянно носить паспорт при себе и не выпускать из зоны видимости.

Но получится ли? Они ведь и ночью могут посмотреть, пока я буду спать.

Впрочем, нервничать долго не пришлось. Как только мы подошли к ожидавшему нас микроавтобусу с прохладными кожаными сидениями и работающим на полную кондиционером, и вздохнули, наконец, не горячий влажный воздух, превращающий мозги в кисель, к нам подошёл охранник.

— Владислав Васильевич, нам нужны паспорта всех присутствующих для оформления в гостинице.

Умно. И не поспоришь. И вариант сказать, что я потеряла паспорт, слишком идиотский, чтобы сработал.

Ну и ладно. В конце концов, Илья Андреевич должен доверять своим будущим партнёрам!

Мысль, правда, вышла очень уж пакостная и злая. От меня в данной ситуации ничего не зависит. Так что я практически со спокойной совестью (вру!) отдала паспорт вслед за Сашей.

Интересный момент — у коллеги паспорт был русский. Неужели Илья Андреевич всё — таки не настолько уж и доверяет своей правой руке?

Саша, кстати, пребывала в прекрасном расположении духа и вообще ни о чём, казалось, не переживала. Комплименты Воеводина пришлись ей по душе. С её непомерным самомнением она принимала все озвученные им предложения всерьёз. Меня же всё больше одолевали сомнения, что он говорит взаправду. Тонкий и толстый троллинги — это явно коронные приёмчкики господина Три — Вэ.

Да, я не исключаю, что Саша ему нравится своими профессиональными качествами. Вполне допускаю, что в той сфере, которую она возглавляет, её персона — то, что нужно. Но в то, что он сможет доверить когда — либо хоть что — нибудь подобной двуличной дамочке лично у меня вызывало жуткие сомнения.

Но посмотрим. Я не специалист по людям. Особенно таким хитрым и скрытным, как эта парочка.

Нырнув в салон комфортабельного авто, уселась у окна. Давно я не была за границей. А здесь ещё и море, пальмы, солнышко, красота. Пробки, правда. И моря пока не видно. Однако чувствовала я его каждой клеткой своего организма и мечтала вырваться в любое время суток хотя бы ненадолго, чтобы нырнуть с головой, прополоскать и волосы и мысли, расслабиться и забыться, освободиться ото всех забот и наслаждаться, бесконечно, целиком и полностью.

Для отдыха лучше места и не сыскать.

Кстати.

— Владислав Васильевич, разве на Бали есть рудники? — задала вопрос читающему что — то в телефоне мужчине.

— На Бали у нас отпуск. А потом прокатимся на рудник, — не отрываясь от чтения ответил мужчина и не посчитала себя вправе и дальше ему мешать.

Неужели так быстро раскопали данные по острову «АВД Индастри»?

Когда нас привезли к огромной вилле, совсем не напоминающей гостиницу, сомнений не осталось (будто бы они были, ну — ну!) — пора готовиться к допросу. Заявление о гостинице было лишь предлогом, чтобы забрать паспорта и внимательно их рассмотреть.

Я бросила дамскую сумочку на кровать и вышла на огромную терассу с видом на море. Но красотами наслаждаться пока не могла. Волновалась. Впервые в жизни пришлось писать сообщение директору не по внутренней защищённой сети предприятия, а по обычному мессенджеру.

«Прибыли на Бали для короткого отпуска, далее — на рудник. Паспорта сдали охране».

Может, надо было как — то завуалировано, но я не Роберт Лэнгдон из фильма «Код Да Винчи», шифровкам не обучена. Да и чувствую, вряд ли мне придётся долго ждать разговора с Воеводиным. Тот, скорее, предпочтёт быстро разобраться с делами, а затем спокойно отдыхать.

Сообщение от «любимого» Авдеева прилетело короткое: «Тебе скрывать нечего».

И всё. Впрочем, он и не обязан со мной нянчиться, разжёвывая и объясняя, что к чему и как себя вести. А хотелось бы!

Глядя на то, как Воеводин обращается с Сашей, до чёртиков боялась, что и мне надо ждать чего — то подобного как только он определится на мой счёт. Сейчас я кажусь ему безопасной, но интересной серой мышью, приманкой, на которую он должен был клюнуть. И клюнул ведь. Работает система.

Только вот на шахте он обязательно начнёт и меня допрашивать. Прощупывать, та ли я, за кого себя выдаю. Мне, конечно, бояться нечего. В своей сфере я как рыба в воде. Но у меня есть огромный минус — я так люблю своё дело, что увлекаюсь и могу выболтать то, о чём говорить нельзя, если своевременно спросить. Именно потому и буду держаться скованно. И именно поэтому он меня заподозрит во всех смертных грехах.

Ладно, не будем истерить заранее. Может, ещё обойдётся. Сейчас важно пережить «отпуск» Воеводина и вообще дожить до шахт. Там я уже смогу беседовать с ним если не на равных, то хотя бы нормально, не размазываясь в его присутствии, как растопленное масло по горячему тосту.

Стёрла переписку с Авдеевым, подумала и удалила весь чат, словно его и не было. Написала маме, что добралась и всё хорошо. Бросила телефон на кровать и пошла в душевую. Даже пара минут на местном солнце пока опасна, нужно освежиться и нанести защиту на кожу.

Ванная порадовала огромным количеством дорогих женскому сердцу баночек — скляночек с восхитительными натуральными ароматами. Хотелось хотя бы немного позитива, потому выбрала сочный и сладкий манговый для душа. Да и тёплый оранжевый цвет пузырька манил невероятно.

Душ оказался с подсветкой. Баловство какое! Тем не менее, я сама не заметила, как начала подпевать, натирая тело восхитительно — кремовой пеной, ещё и пританцовывая. Дискотека с утра пораньше.

Вышла из — под цветных струй с улыбкой во всё лицо, пообещав купить себе такую же. Мелочь, а сколько эмоций!

Завернулась в полотенце, взяла в руки наручные часы, пожалев про себя, что оставила их в душе, запотели, вряд ли им пойдёт это на пользу. До завтрака оставалось ещё двадцать минут.

— Сделаю ещё масочку, хотя бы на пять минут, — решила, оглядев лицо. Влажный балийский воздух — это, конечно, хорошо, но питание после самолёта кофе никогда не повредит.

Маску выбрала из той же серии — манговую. Она оказалась не белой, а ярко — оранжевой и я с ухмылками — улыбками нанесла её на себя, превратившись в апельсин. Зря, конечно, добавили краситель, но, может, у них так принято, кто знает. В Азии, допустим, очень любят яркие цвета, может, и здесь тоже.

Оставалось решить, что надеть на завтрак. По — хорошему, не помешал бы сарафан из летящей ткани, только вот о нём оставалось лишь мечтать — одежда была сплошь офисная да вечерняя.

— Ладно, надену бежевое платье без жакета, — решила я, открывая чемодан.

Комплект подходящего под светлое платье белья нашёлся быстро, а вот платье оказалось помятым. И ни утюга, ни телефона, чтобы позвонить… кому — нибудь. Ну и ладно, что я, первый раз в командировке? Повесила платье в ванную и включила кипяток на полную. Разгладится от пара, даже переживать не о чем.

Только склонилась к раковине, чтобы умыться, как раздался стук в дверь. Наверняка пришла Саша с вопросом, нет ли у меня приличной одежды. Конечно, я когда еду в командировку в столицы, всегда беру с собой пляжные платья, да побольше, всех цветов и размеров, чтобы на коллег хватило!

Открыла дверь. В коридоре стоял Владислав Васильевич. В белой рубашке, таких же белых брюках и с огромными, удивлёнными глазами.

— Какая вы… — потянул носом воздух, закончил: — манговая по утрам.

— Э, да, — выдавила из себя, представляя, как выгляжу.

— Вам прислать служанку с утюгом? Он здесь оказался всего один, — мужчина провёл руками вдоль своего тела, показывая, что лично он в отлично отутюженной одежде, так что местоположение уюга ему точно известно.

— Нет, благодарю, я уже справилась.

— Волшебные ладошки? — с улыбкой спросил Владислав Васильевич, кажется, не испытывая ни капли неудобства от ситуации, в которой оказался.

— Волшебный пар в ванной, — уточнила я и поспешила избавиться от внезапного гостя: — Я приведу себя в порядок и спущусь. Благодарю вас за беспокойство.

— Что, даже к себе не пригласите?

— Кто? Я?!

— Вы забавная, Аня. И оранжевый вам к лицу, — смеясь, заявил этот изверг, и поспешил откланяться со словами: — Жду вас внизу. Завтракать будем в саду.

Ровно к обозначенному времени спустилась в сад для завтрака. Дорожка к беседке с уже накрытым столом вилась среди пальм и кустарников, петля, заставляя делать лишние шаги. Однако очень сомневаюсь, что нашёлся бы человек, которому это не понравилось. Несколько арок с до земли спускающимися гирляндами орхидей. Множество цветов, растущих прямо в закреплённой на пальме в виде горшков ореховой скорлупе. Шум воды. Пение птиц. Красота!

Саши ещё не было, а вот Владислав Васильевич ждал нас у стола. Он стоял спиной ко мне и, так как шла я тихо — тихо, как мышка, не услышал, как оказался в компании.

Я воспользовалась возможность ещё раз, но уже куда спокойнее и внимательнее, рассмотреть мужчину. Широкий разворот плеч. Узкая талия. Длинные ноги — хоть в баскетбол играй. Руки… Есть что — то волнительное в закатанных рукавах на сильных мужских руках. Он стоял спокойно и уверенно, незыблемо, как скала. Высокий и мощный. Завораживающе привлекательный.

Вздохнула, выдавая тем самым своё присутствие.

— Александра уехала в город, мы будем завтракать вдвоём. Надеюсь, вы не против, — уточнил хозяин дома, оборачиваясь и подходя, чтобы отодвинуть для меня стул.

— Нет, совсем нет, — ответила, про себя подумав, что Саша, прохиндейка такая, небось, уже пополняет гардероб подходящей одеждой.

— Признаюсь, даже рад оказаться с вами наедине, — произнёс мужчина многозначительно и посмотрел на меня с мягкой, доброжелательной улыбкой.

— Я тоже… рада, — проявила я вежливость, но не инициативу продолжать разговор.

Не то, чтобы я очень проголодалась, но как вести себя с таким могущественным мужчиной, когда он не на работе, а на отдыхе, я не знала. Распространённые мужские темы вроде политики и спорта меня не особо интересовали и поддержать беседу я была просто не способна. Это Саша специально просматривала сводку новостей и даже ходила в спорт — бары. Потому я оставила возможность выбирать тему ему. Поддакивать и кивать я умела как никто.

— Это замечательно, — поддержал мужчина, намазывая масло на свежеиспеченную булочку с кунжутом. — Если вы не против, давайте не будем обсуждать погоду, природу и ближайшие планы, а просто тихо — спокойно побеседуем.

— Я только за, — выдохнула с облегчением и потянулась за кувшином с соком.

— Позвольте, я за вами поухаживаю, — привстал Воеводин и мягко отодвинул мою руку. — Апельсиновый сок…

— Мне к лицу? — пошутила я, всё ещё испытывая неловкость за недавнее происшествие.

— Вообще, я хотел сказать, что он здесь очень неплох, но да, оранжевый вам к лицу, — со смешком подтвердил мужчина.

Я старалась не смотреть на него. Не любоваться. Не влюбляться. Но с каждой его улыбкой, с каждой приятной фразой, произнесённой низким бархатным голосом, в груди разливалось тепло, а в животе закручивался тугой узел.

В зоне действия Воеводина мир казался красочным и ярким, насыщенный образами, звуками, вкусами, запахами… Не прошло и пяти минут, как мы мило болтали о перелёте, о Бали, о нравах местных жителей, о чёрных пляжах с шелковым, бесконечно нежным песком, о которых я читала и где мечтала побывать. Тон разговору задавал он. Я кивала, улыбалась и периодически вставляла приличествующие фразы.

— Там дельфины резвятся в воде с раннего утра. Приплывают на рокот мотора, — рассказывал мужчина о своём путешествии на север острова, — а вот море не очень. Чёрный пляж без моря — это не так уж здорово, я вам скажу.

— Теперь я ещё больше хочу там побывать. А как долго мы здесь пробудем? — непроизвольно вырвалось у меня. А ведь мы договаривались в самом начале беседы не обсуждать ближайшие планы.

— Вы нервничаете. А знаете, почему?

Мужчина посмотрел в упор и в его шоколадных глазах я снова уловила вишнёвые отблески. Злится?

— Почему? — послушно задала я нужный вопрос. Сама же напряглась и застыла как статуя.

— Потому что ждёте, когда я начну вас пытать калёным железом и требовать ответов на свои ужасные каверзные вопросы, — сделав страшные глаза выдал этот… этот тип!

— А это не так? — уточнила с большой такой претензией в голосе.

— Так, конечно, — подтвердил Воеводин. — Вы просто такая хрупкая и нежная, что, боюсь, сломаетесь сразу, если начну тиранить как Александру.

— Думаете, упаду в обморок? — спросила с интересом.

Почему — то больше его не боялась. Надо же, ищет ко мне подход. Отвлекает внимание. Даёт возможность расслабиться. А потом — бац! — и бархатный допрос. Не страшный, но неизбежный.

— Есть опасение. Но вы ведь не будете этого делать?

— А вы не будете задавать каверзных вопросов? — в тон ему спросила я.

— Не могу обещать. Каверзные вопросы — мой конёк. Завтрак испортить всё равно невозможно, здесь слишком приятная атмосфера, так что предлагаю есть и допрашиваться. Идёт? В конце концов, вы же знаете пословицу про сделал дело, гуляй смело? — Я кивнула. — Вот и отлично.

— С чего начнём допрос? — максимально бодрым голосом проявила инициативу, пододвигая тарелку с нарезанным арбузом к себе поближе.

— Давайте с острова и того государства, что он создал. Информации не так много, так что любая мелочь мне интересна.

Он смотрел внимательно и без какого — либо сексуального подтекста. Собранный, деловой. И о чём я думала, когда… Ладно, проехали. У кого — то на фоне общения с Сашей тоже приподняла голову самооценка. Зря.

— Несколько лет назад Илья Андреевич купил остров, координаты, как я понимаю, вам уже известны, — начала рассказ.

— Разумеется.

— Остров совсем крошечный, там нет ни полезных ископаемых, ни чего — то стоящего тех денег, что за него отдали. Просто кусок скалы с тропическим лесом. Акулы кругом. На острове был миллион змей, как их ни выводили, всё бесполезно, периодически всё равно откуда — то появляются. Поштучно, правда, а не всем миллионом. Змеиный рай.

— Я люблю змей. Красивые твари.

Посмотрела на мужчину с неприязнью. Ужас какой! Как можно любить этих мерзких, гадких, противно извивающихся гадов. То — то ему Саша понравилась. Всё ясно!

— Сперва Илья Андреевич использовал его как своё личное место для отдыха, тем более он довольно удобно расположен — недалеко лететь с инспекцией на пару шахт, где у нас вечно какие — то проблемы из — за местного населения. Сами знаете, в Азии и Океании не одно, так второе.

— Это точно. Хуже только в Африке и Южной Америке. Хотя везде непросто, — поддержал Воеводин.

— Угу. Вот у нас и случилось чрезвычайное происшествие — государственный переворот. Лететь не то, что на шахту, в страну было опасно. Ну и Илья Андреевич поддержал зачинщиков переворота с условием, что остров отдадут ему в собственность, когда займут своё место у власти. Те сдержали слово и сперва подписали документы об отчуждении острова. Ну, или что — то в этом роде, я, признаюсь, не специалист по таким делам. И в последствии ещё и признали суверенитет. Правда, рудник забрали.

— Это уже мелочи, я так понимаю. В мировой практике было всего несколько подобных случаев, и то, как я помню, не всё прошло гладко. Потому, собственно, и удивлён, что у АВД получилось.

— Я не юрист, да и не вникала в это всё. Получилось и получилось. Интересно было, вот и почитала в интернете. У нас в АВД не принято поднимать эту тему. В курсе только те, кому было предложено получить гражданство. Компания оформляет все бумаги, разрешения, визы и прочее, так что мы живём как обычные люди.

— А живёте где? Я так понимаю, официально — на острове?

— Да, там построили небольшой посёлок, если можно так назвать. Что — то типа таунхаусов со своей территорией. Точнее, территория принадлежит Илье Андреевичу, но он не запрещает разводить сады, огороды, у него своя отдельная часть острова, куда остальным путь закрыт.

— То есть вы там были, как я понимаю? — с любопытством уточнил Владислав Васильевич.

— Конечно. Я провожу там все отпуски. Там живёт моя мама и до недавнего времени жил брат. У нас красивый дом в очень удачном месте. Хотя там все места удачные. Но наш домик находится на краю скалы и из моей спальни всегда виден океан. Комарья нет, поэтому окно всегда открыто. Уезжать оттуда совсем не хочется. Особенно в офис.

— Ну, если не считать океана, то что там, что там у вас куча змей, — пошутил Воеводин и я не удержалась от смеха.

— Очень верно подмечено! Но змеи на острове всего лишь смертельно опасны, а в офисе… Ох, не изобрели ещё противоядия.

— Почему не изобрели? А шоппинг? Ваша самая нелюбимая змея быстро обезвредила территорию.

Мужчина посмотрел на меня изучающим взглядом и я ещё раз напомнила себе, что в его присутствии не стоит расслабляться. Каждый его вопрос, каждая улыбка, каждое касание — проверка. Он быстро нашёл ко мне подход. Когда я расслабляюсь, тут же становлюсь излишне говорливой.

— Мы с Александрой почти не пересекаемся по работе. Точнее, не пересекались раньше. Совещания не в счёт, редкие совместные встречи тоже. Она обычно проводит переговоры на высшем уровне и те, где речь идёт о деньгах. Я занимаюсь техническим обеспечением шахт, с недавних пор мне также отдали под руководство снабжение, поэтому эта командировка… Она была слишком внезапной и неуместной. Боюсь, что мне потом долго придётся восстанавливать то, что было едва отстроено.

— Тем вы и интересны, что загадочны, Аня. И очень противоречивы.

— Да я как открытая книга! Вы же сами говорили, что у меня на лице всё написано, — дотошно припомнила его давнюю фразу.

— Вы крупный руководитель, то есть умеете и увольнять и наказывать, по — другому в больших коллективах никак, разве только у вас есть заместитель, у которого руки по локоть в крови?

— Умею. Хоть и заместитель есть, но он больше по совсем технической части, — признала его правоту.

— А выглядите как нежная и невинная фиалочка. Надеюсь, вы простите мне мою откровенность, — добавил мужчина, когда я вспыхнула как маков цвет.

— Я бы не хотела обсуждать насколько личные темы, — всё — таки немного укорила его за ту самую откровенность, что для меня граничила с наглостью и хамством. — Управлять людьми не так просто, вы правы. Но я набрала свою команду самостоятельно, поэтому проблемы были только с новым направлением. Меня уважают как специалиста и особых хлопот никто не доставляет.

— Неужели боятся?

Воеводин не сводил с меня взгляда, гипнотизируя своими невероятными глазами, но я отчего — то злилась и злилась сильно. Вот же зараза, снова меня провоцирует!

— Они боятся не меня лично, а штрафов, принятых в компании. Это эффективный механизм, — признала неохотно. Ненавидела штрафы.

— Представляю, как вам непросто им пользоваться. Вы ведь наверняка думаете: «У Иванова жена только родила, он не высыпается, поэтому спроектировал систему оповещения с ошибкой и это обошлось нам в четыре миллиона. Урежу себе десять процентов на пять лет, а с него спрашивать не буду. У меня же детей нет».

Я вытаращила глаза в полнейшем ужасе на этого страшного человека. Я так не делала. Не делала ни разу. Но думала каждый раз, когда приходилось штрафовать людей, которые и без того были в сложной жизненной ситуации. Или которых могла как — то оправдать. И от того, с какой точной последовательностью он воспроизвёл мой мысленный диалог стало по — настоящему жутко!

— Не могу сказать, что не думала об этом, — признала очевидное, — но никогда не нарушала правила. Виновен — наказан.

— Потому что вы справедливая. Сотрудников много, вам просто не хватило бы зарплаты, чтобы повесить на себя все их ошибки, — не в бровь, в а в глаз снова заметил Воеводин. — Мне просто интересно, как в гнилой системе сохранился такой цветочек. Как, Аня?

— Почву вечно удобряют всякими гадостями, чтобы она была плодородной, — ответила как двоечница, которую вызвали к доске. Надо что — то сказать, что — то по теме и желательно ещё попасть в яблочко, пусть случайно, но главное — не молчать, не гневить учителя.

— И то верно! — в который раз за утро расхохотался Владислав Васильевич. — А знаете что, Аня? А идёмте плавать! Не буду больше вас истязать, ещё пообщаемся потом.

— Звучит как угроза.

— Это вы так воспринимаете общение с одним из самых завидных холостяков современности? — Воеводин выгнул бровь и затем мне подмигнул. — Ну же, стряхните правила АВД, считайте, что вы временно перешли ко мне во владение. А я приказываю вам отдыхать и купаться. Живо на пляж!

— У меня нет с собой купальника, — растерялась я.

— Вспоминаю так совсем недавние водные процедуры, где вас это не смущало. Или мне вернуть Сашу, чтобы вы разделись? — съехидничал мужчина.

— А вы сами не справитесь? — выдала я и в ужасе ахнула. Ну зачем, зачем он меня провоцирует на такие ужасные фразы?!

— Аня, да вы, я смотрю, очень послушный сотрудник, — вмиг изменившимся голосом, вовсе не смешливым, а низким, соблазняющим, проворковал Мефистофель Дьяволович Воеводин, поднимаясь и направляясь в мою сторону.

Когда он протянул мне руку, я так напряглась, что даже моргнуть боялась, только смотрела на него снизу вверх и молчала. Наговорилась уже. Выполнила и перевыполнила задание, можно сказать.

— Руку, — поторопил мужчина и я послушно вложила свою враз похолодевшую ладошку в его, большую и горячую, хваткую. — Вы задели моё самолюбие, дорогая, поэтому пути обратно у вас нет. Только на пляж.

Он смотрел на меня долго, жадно, предвкушающе. Я молча смотрела в ответ, боясь отвести взгляд. Кому я вру? Не желая его отводить!

Он снова меня соблазнял. Молча и действенно. Кровь нагрелась до тысячи градусов, превратившись в вулканическую лаву и переливаясь по венам тягуче и сладко, оглушающе медленно и невероятно ласково.

Он потянул за руку. И я пошла. Не выпуская крепкой руки. Не позволяя себе отвлечься от ощущений, которые испытывала впервые в жизни.

— Повернитесь, Аня, — почему — то прошептал мужчина, придерживая меня за талию, что было вовсе не лишним — ноги не держали.

Звук молнии, касание к обнажённой спине. Кажется, я сейчас грохнусь в обморок или со мной произойдёт что — то совершенно неприличное! Воздуха на огромном пляже не хватает для одной маленькой меня. Или я не дышу?

— Какая шёлковая кожа, — шепчет он, целуя плечо.

Пальцы бегут по позвоночнику вниз, следуя за замочком молнии, что оказался там чуть раньше. Я схожу с ума от его нежных уверенных прикосновений. Загораюсь. Вспыхиваю. Из груди вырывается низкий протяжный стон. Как хорошо! Невероятно, восхитительно хорошо!

— Почему мы потащились на этот чёртов пляж, а не в спальню? — злится мужчина недовольно и разворачивает безвольную меня к себе, наклоняется. — Да, Анечка?

Я поднимаю на него взгляд. Ну зачем, зачем он сейчас что — то спрашивает? Я не хочу думать. Не хочу анализировать. Пусть просто поцелует меня!

— Какая вы чувствительная, — с восторгом в глазах произносит он и всё — таки целует. Горячо. Жарко. Упоительно.

Я цепляюсь за его огромные плечи, едва не рыча от того, что лишнюю сейчас ткань не позволяет коснуться обнажённой кожи. Целую в ответ. Яростно. Неистово. Пальцы бегут вниз, к краю рубашки, цепляются крючками, тянут настойчиво и упорно.

И он отстраняется. На какое — то мгновение лишает меня жара своего тела. Своего запаха, терпкого, острого, невозможно желанного и нужного. Помогает стянуть белую ткань.

С треском отскакивают пуговицы. Врезаются в мою разгорячённую страстью обнажённую кожу. А я завожусь всё больше и больше. Сгораю от каждого касания. Когда полы рубашки, разлетаясь в стороны, касаются груди, не могу сдерживаться, постанываю, одновременно сжимая бёдра с немыслимой силой. Жажду прижаться грудью к груди, животом к животу… пылаю…

Руки тянутся вниз, к единственной выжившей в мужском гардеробе пуговице. Касаюсь его живота. Какой он горячий! Твёрдый! Пальцы чуть дрожат, но захватывают пуговицу и стремительно делают своё грязное дело — лишают меня последних крох здравого смысла. Если он у меня вообще когда — то был.

Начхать!

Я поднимаю горящий взгляд к лицу мужчины, который всё это время беспорядочно и в то же время нежно ласкает мой затылок, перебирает пряди волос, любуется.

И он понимает, что я хочу сделать.

Сама не верю, что хочу и планирую. Но действительно хочу! И буду!

Но он тянет меня вверх, целует ещё раз, медленно и томно. Прижимая к себе. Позволяя ощутить своим телом его возбуждение. Затем немного отстраняется, вызывая мой недовольный полустон — полувздох. Целует основание шеи, прикусывает нежную кожу. Ловит моё потерявшее ориентиры тело, прижимая близко — близко, сладко, невозможно приятно. Так тесно, что я не чувствую морской соли в воздухе, только его парфюм, запах его разгорячённой кожи, тонкую нотку апельсина. Дышу им.

— Стой, — шепчет.

И тут же склоняется к обнажённой всем ветрам груди. Засасывает вершинку.

— Не могу, — стону в ответ, выгибая спину, подставляя ему грудь ещё ближе, удобнее.

— Невероятная, — касается шёпотом моего тела, ласкает его. — Такая горячая и необузданная. Омут с чертятами.

И я плавилась от каждого слова, каждого касания. Послушно подставляла губы, выгибалась навстречу. И где — то на задворках сознания, далеко — далеко, почти неосознанно балдела от того, какая я, оказывается, плохая девочка. Омут с чертятами.

Сейчас было не до размышлений и воспоминаний. Мир замер. Обрушился. Остались лишь он и я. И наша страсть.

Ткань платья, лаская и одновременно чуть царапая швами, сползла к лодыжкам. Мужские руки уверенно скользнули вдоль тела, замерли на ягодицах. Огладили. Сжали.

— Ах, — от полноты ощущений вскрикнула, выгибая спину, касаясь обнажённой мужской груди теперь лишь кончиками сосков. Не желая разорвать контакт. Рассоединиться.

Открыла затуманенные страстью глаза, прикусила нижнюю губу. Посмотрела просительно.

— Здесь не место, но оторваться от тебя я не могу, — хрипло ответил мужчина. — В дом или в воду?

Вода… Вспомнила, как девчонки в университете обсуждали секс в воде, его плюсы и минусы. В моём случае море никак не подходило. Ну совсем. И это отрезвило.

Как ни хотелось остаться в созданном нами только что мире страсти и нежности, суровая реальность обняла, укутала и опустила с небес на землю.

— Я… я не могу.

Глаза мужчины сверкнули вишнёвым огнём, сузились, но он быстро взял себя в руки, ухмыльнулся в обычной дьявольской манере.

— Зайчишка Анна. Впервые потеряли голову от страсти? — дружелюбным тоном осведомился он, склоняясь к моим ногам, чтобы через бесконечно длинные мгновения, когда я боялась даже дышать, вновь надеть на меня платье. — Впервые? — повторил вопрос.

Кивнула. Просто не могла выдавить из себя ни слова. Боялась, что засмеёт, скажет гадость, но нет. Осторожно касаясь, развернул к себе спиной, застегнул молнию. Поправил волосы, огладил плечи. Горячие ладони спустились вниз, к локтям, к предплечьям, захватили запястья, завели за спину, не причиняя боли.

— Вы такая беззащитная. Боитесь меня до дрожи. Затем сводите с ума одним взглядом. И тут же пугаетесь собственных чувств. Вы выросли в мире без мужчин? На острове, о котором рассказывали?

— Да, — выдохнула тихо.

Мужчина выпустил мои руки из плена, желанного и в то же время пугающего, но не дал свободы. Обнял за талию, притянул к себе. Так, что я лопатками коснулась его обнажённой груди. И сердце вновь пустилось вскачь, разгоняя кровь сильнее прежнего.

— А в университете? Вы учились по контракту с АВД и не могли позволить себе свободное время? — допрашивал Воеводин.

— Я дополнительно изучала языки. Много училась. Иногда казалось, что больше, чем могла, — признала, не шелохнувшись. Взгляд же метался из стороны в сторону, не задерживаясь на чём — то определённом.

— Расслабьтесь, Анна. Я вас не съем, — утешил бессовестный захватчик моих мыслей. И тела! — И неужели ни одного романа? Совсем никакого опыта общения с мужчинами?

— Думаю, мы с вами по — разному воспринимаем значение слова «роман», — с запозданием, но включились мои мозги. — За мной ухаживали, разумеется. Но при моём графике учёбы, работы, жизни какие — либо отношения, кроме деловых, строить затруднительно.

Я сделала шаг вперёд, освобождаясь из плена его рук. Выдохнула. Ничего, справлюсь. Ну, потеряла немного голову. С кем не бывает? Должны же и у меня быть какие — нибудь пикантные воспоминания.

— У нас с вами замечательные деловые отношения, — заметил Воеводин. — Мне нравятся.

И посмотрел лукаво, с той самой ухмылкой, от которой у меня то приливала кровь в голову от ярости, то сладко сводило внизу живота и подгибались колени.

Дьявол. Как есть Дьявол. Нельзя так воздействовать на женщин. Это надо запретить законом!

— Наши с вами деловые отношения… слишком… слишком современные, — нашлась с фразой я. И тут же почувствовала себя девицей на выданье века, эдак, семнадцатого — восемнадцатого. Притом лет шестнадцати, не больше. Уровень развития вот где — то такой и есть, ага.

— О, ну что вы, Анна. Я не соблазняю всех деловых партнёров женского пола, даже самых современных. А вот вы от меня, дорогая леди — загадка, никуда не денетесь.

И посмотрел так, словно я уже была его собственностью!

— Владислав Васильевич! — возмутилась, повысив голос.

— Вы можете сопротивляться столько, сколько нужно вашей скромности. Обещаю ни к чему не принуждать, — расщедрился этот гад на… Да я слов не находила, как это всё можно назвать, не прибегнув к ругательствам!

Воеводин поднял свою рубашку, отряхнул с неё песок и протянул мне.

— Зачем?

— Мы шли купаться. Обнажённой ундиной вы мне показаться не захотели, вот вам одежда, не в платье же нырять в море. Или вы готовы топлес?

— Давайте сюда вашу рубашку! Это самые невероятные деловые переговоры в моей жизни! — сказала, закатив глаза. — Надеюсь, это первый и единственный опыт в моей жизни.

— Ну что вы, Аня? Я вас ещё не отпустил. Вам многому предстоит научиться, — не скрывая явно звучащего в голосе удовольствия, заявил Дьявол Васильевич, шагая рядом со мной.

— Вы решили взять надо мной шефство? — уточнила безо всякого сексуального подтекста, но мужчину было не сбить с настроя.

— О, я научу вас всему. Это чрезвычайно увлекательно.

И я бы сказала, что кое — кто слишком самоуверен, но эта его самоуверенность была обоснована, а вот мои способности к сопротивлению оставляли желать лучшего. Более того, я не имела никакого желания сопротивляться. Даже наоборот. И как ни стыдилась в этом признаться самой себе, пришлось набраться смелости и принять это.

Только вот воспринимать Воеводина с его играми в обучение как сексуальный опыт, который должен быть у каждой приличной девушки моего возраста, не получалось. Отношения без любви не для меня. Вряд ли речь идёт о чём — то ином.

«Но уж лучше отношения без любви, чем моя к нему односторонняя любовь!» — соглашался на любые неприличности со стороны мужчины здравый смысл. Или это был не он?

Сложно не поддаться искушению, когда так хочется взять и сделать это!

А Воеводин, как ни крути, — сплошной грех.

Я бросила взгляд в его сторону. Мужчина уже зашёл по щиколотки в море, замочив брюки. Полуобнажённый бог или дьявол, кому как по вкусу. Он же был для меня идеальным с точки зрения внешности и возникшей между нами химии, но вот в остальном больше пугал, нежели привлекал.

— Ну — ну, — съехидничал внутренний голос. — Ври больше. Кому хочешь ври, только не себе, дурында.

Крыть было нечем. Он нравился мне таким, какой есть.

Циничный, самоуверенный, прожжённый тип. Красивый и яркий. Наглый и целеустремлённый. И даже его пугающая подчас откровенность нравилась. Да, он не говорил о любви. И, быть может, это и хорошо. Честно.

— Вода тёплая, — крикнул Воеводин, белозубо улыбаясь. И тут же в два счёта скинул брюки. Я улыбнулась, ожидая, что он пойдёт плавать, но мужчина двинулся в мою сторону. — Давайте, я помогу.

И снова касание к спине. Неспешное скольжение молнии вниз. Его дыхание на моей коже. Ослепительные искры перед глазами и судорожный вздох. Мой вздох.

Он смотрел на меня и улыбался. Когда подавал рубашку, когда следил за тем, как ткань платья неспешно ползёт по моим обнажённым ногам.

— Я готова, — сказала я.

— Я вижу, — подтвердил он, но не двинулся с места.

— Мы идём? — уточнила, чтобы как — то его поторопить.

— В спальню? Я — с удовольствием! Правда, вы выглядите так, словно выходите из неё, а не наоборот, — рассмеялся собственной шутке Воеводин. — Ну ладно вам смущаться, конечно, идёмте плавать.

Протянул руку, заглядывая в глаза чуть насмешливо. Провоцируя.

Вложила в его большую ладонь свою, маленькую и хрупкую. Словно сердце положила.

Он в тысячный раз за утро улыбнулся. А я в тысячный раз за утро забыла, как дышать.