Глава 15

Игорь отлучается по делам, а мне приказывает отдыхать. Я не против. Я весь день провожу в его апартаментах, пытаясь осознать удивительные перемены. В чем-то они жуткие, а в чем-то интригующие.

Даже тот факт, что я снова оказалась у него дома, до конца не укладывается в голове. Хотя его апартаменты мне все-таки не нравятся. Они большие, просторные, идеально убранные, но я люблю другие интерьеры. Гладкие поверхности, строгая мебель, приглушенные цвета — все это больше напоминает офис, чем место, в котором хочется жить.

Вечером я слышу, как открывается дверь, и оборачиваюсь.

Шумицкий.

Он заходит внутрь, снимает пиджак, ослабляет галстук.

— Как прошел день? — спрашивает он, проходя на кухню и доставая бутылку лимонада.

— Спокойно. Даже слишком.

Он бросает на меня быстрый взгляд, приподнимая бровь.

— Не привыкла к тишине?

— Не совсем. Я просто привыкла к тому, что всегда есть список дел.

Он делает пару глотков воды, прислоняется к столешнице.

— А у тебя? Что происходит в офисе?

— Пока все как обычно, — отвечает он. — Началось внутреннее расследование, но его проводят скрытно.

Я киваю. Если Марисов действительно причастен ко всему этому, то лучше пусть думает, что пока в его сторону нет подозрений.

— Сегодня ночью прилетает мой специалист, — продолжает Шумицкий. — Он на месте проверит все бумаги.

— Ты уверен в нем?

— На сто процентов. Он разбирал дела и сложнее.

— Черт, мы не с того начали… Ты голоден? Я приготовила ужин.

— Правда?

Я усмехаюсь:

— Ты так смотришь, будто не веришь.

— Я давно не возвращался домой, где меня ждет ужин.

— А нанять домработницу не вариант?

— Не люблю чужих людей дома.

Я даже не знаю, что ответить, смотрю на него с подозрением и пытаюсь понять, что здесь тогда делаю я. Или командировочные дома не считаются?

— Тогда наслаждайся, — произношу, чтобы не затягивать паузу, и достаю запеченную рыбу с салатом.

Он усмехается, но садится, а я ставлю перед ним тарелку. Сначала мы продолжает говорить о работе, но в какой-то момент оба от этого устаем. Я подхватываю бокал с лимонадом и без предисловий меняю тему разговора.

— Какая у тебя была первая работа?

Игорь на секунду задумывается, а потом улыбается, словно вспоминая что-то смешное.

— Лет в шестнадцать я помогал развозить овощи и фрукты с рынка.

— Похвально.

— Сначала по домам. А потом… — он делает эффектную паузу. — Потом я получил повышение.

— И какое? Тебе доверили мясо?

— Почти, — он кивает, едва сдерживая улыбку. — Мне доверили развозить заказы по ресторанам.

Я не выдерживаю его тона, которым в самую пору рассказывать о том, как первым высадился на Марсе, и начинаю смеяться.

— Знаешь, какая это была ответственность?

— Развозить картошку?

— Именно.

Он смотрит на меня с хитрым прищуром, а я улыбаюсь шире. Мне нравится видеть его таким: расслабленным, теплым, спокойным. И он тоже как будто ловит этот момент. Он протягивает руку и накрывает мою ладонь. Я замираю. Почему-то от простого прикосновения перехватывает дыхание.

Я поднимаю глаза. Игорь внимательно смотрит на меня.

— Катерина, — его голос становится тише, ниже.

Я чувствую, как тепло растекается по коже. Как сердце сбивается с ритма.

— Что?

— Я хочу тебя поцеловать.

Я не успеваю ответить. Он не спрашивает разрешения во второй раз, просто наклоняется ближе, мягко касается моих губ своими. Я теряюсь на секунду. Но потом чувствую, как внутри все затапливает сладостью.

Его руки уверенно ложатся на мою талию, и прежде, чем я успеваю сообразить, что происходит, он поднимает меня и усаживает себе на бедра. Тепло его тела мгновенно пробирается сквозь одежду, заставляя мою чувствительность сходить с ума. Сердце пропускает удар, потом еще один. Я чувствую силу его рук, его вспыхнувшее желание и то, как сбивается его размеренный ритм дыхания.

— Не бойся, — голос Шумицкого звучит хрипловато. — Я умею останавливаться.

— Это тоже похвально.

Я поднимаю руки и запускаю пальцы в его волосы. Они мягкие, чуть взъерошенные, податливо проскальзывают между моих пальцев. Он выдыхает, закрывает глаза на секунду, будто наслаждается моим прикосновением.

А я наслаждаюсь этим моментом.

Его ладони неспешно скользят вдоль моей спины, вызывая приятную дрожь. Я чувствую каждую секунду этого касания, каждую крупицу предвкушения.

Мне хорошо.

По-настоящему.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь.

— Что? — спрашивает он, заметив это.

— Ничего, — шепчу я, скользя пальцами по его затылку.

Просто мне давно не было так правильно.

Мне хочется замереть именно в этом времени. Но его руки сильнее и требовательнее сжимают мою талию. Я чувствую, как он прижимает меня ближе и даже приподнимает, словно уже хочет направить мое тело так, чтобы я насадилась на него.

— Игорь…

— Что? — куда-то в мою шею.

— Я не хочу торопиться. Теперь не хочу…

Мгновение тишины.

А потом он спрашивает, заглядывая мне в глаза:

— А если я пообещаю помочь тебе? Даже уничтожить твоего мужа, если ты захочешь. Пойдешь в мою спальню?

Я замираю.

Неужели снова?

Я вглядываюсь в его лицо, но там маска спокойствия. Только глаза выдают его. Он снова играет в сделки? В привычные атрибуты своего мира?

Я выдыхаю и зажимаю пальцами его волевой подбородок.

— Это защитная реакция? — спрашиваю, не сводя с него взгляда. — Ты тоже почувствовал что-то настоящее? Поэтому пытаешься все свести к сексу и условиям?

Он молчит.

Но его руки на моей талии не двигаются. Он не отпускает меня.

И мне кажется, что я только что сказала правду, в которой он не хочет признаваться.

Молчание затягивается, и я веду плечами, чтобы освободиться. Потом я соскальзываю с его бедер и делаю шаг в сторону. Но Игорь вдруг ловит меня за запястье.

— Я, наверное, сказал лишнее, — произносит он.

— Наверное, — я киваю. — В любом случае уже поздно, я собиралась идти спать.

— Я покажу тебе спальню.

Он встает с места и ведет меня по широкому коридору. Гостевая спальня расположена с правой стороны. Игорь молча открывает дверь и пропускает меня вперед. Он сдержан, даже чуть напряжен. Между нами появляется молчаливая неловкость, а в воздухе как будто гаснут искры нашего несостоявшегося момента.

— Здесь должно быть удобно, — говорит Шумицкий.

Я заглядываю внутрь. Просторная комната, выдержанная в спокойных цветах. С мебелью из модных журналов.

— Ванная там, — он кивает на дверь сбоку. — Полотенца есть. Если нужно что-то еще, то тут есть обслуживание, как в отелях.

— Да, я видела номер. Он прикреплен к холодильнику.

Снова повисает молчание. И снова неловкое. Эту тишину разрывает звонок видеофона.

Игорь чуть хмурится, но идет открывать. Я слышу его короткий, отрывистый разговор, а через минуту он возвращается, держа в руках несколько пакетов.

— Курьер, — бросает он, словно этого достаточно для объяснения.

Я смотрю на него с легким подозрением, а потом — на пакеты. Узнаю логотипы бутиков, и что-то в груди неприятно сжимается.

— Это для меня?

— Да, — буднично отвечает он.

Я трогаю плотную бумагу, потом осторожно раскрываю один из пакетов. Передо мной оказывается шелк цвета шампанского, который красиво переливается на свету. Я тяну дальше и понимаю, что это легкое платье, струящееся между пальцами, словно вода. Оно невесомое, гладкое, с идеальным кроем. Такие я видела только на моделях в глянцевых журналах и на показах, куда меня пару раз приглашали по работе.

Я раздвигаю ткань и замечаю тонкие бретели, изящный вырез на спине. Такое платье не кричит о роскоши, но говорит о статусе, который не нуждается в доказательствах.

Я беру другой пакет, развязываю ленточку и достаю блузу. Белая, с крошечными пуговицами, которые как жемчужины. Дальше лежат классические брюки кремового оттенка. Я касаюсь ткани, и пальцы утопают в дорогом кашемире.

Третий пакет все-таки заставляет мое дыхание сбиться. Там нижнее белье. И даже пояс для чулок есть. Полупрозрачное кружево, тончайшая работа, сложные узоры, сплетенные в едва уловимый цветочный рисунок. Оно слишком изысканное, слишком чувственное, слишком дорогое.

Я сжимаю пальцами нежную ткань и плохо понимаю, чего все-таки Игорь добивается. Да и эти вещи не для меня. Эти вещи словно из другого мира. Мира, где я не жила. Где не приходилось считать деньги до зарплаты, искать скидки, выбирать практичное вместо красивого. Они для воздушных красоток, которые не бывают в местах, где можно испачкаться, и всегда готовы к моменту, когда их могут раздеть пылкие мужские руки.

И именно это заставляет меня вскинуть голову и посмотреть на Игоря с неприкрытым вызовом.

— Зачем все это? — спрашиваю его.

Он стоит напротив, сложив руки на груди, и наблюдает за мной внимательно, чуть приподняв бровь.

— Разве не очевидно? — спокойно отвечает он.

— Ты… Ты что, собрался меня одевать?

— Я всего лишь подумал, что у тебя здесь мало одежды. Вот и попросил привезти что-нибудь из магазинов.

Это странно.

Или логично? В его глазах явно читается, что он не понимает, что не так.

До последних слов, которые я произнесла за столом, это, может, и могло выглядеть уместным. Но сейчас… Все-таки странно. Даже если он распорядился привезти для меня одежду еще утром, он же мог сейчас остановиться и не приносить мне пакеты от курьера, в которых лежит нижнее белье. Эротичное нижнее белье.

Я запутываюсь.

А что самое скверное, угадываю, как мои чувства становятся оголенными. Сохранять холодный разум и спокойно смотреть на человека легко, когда он тебе безразличен, но если внутри царапнуло, то на все реагируешь остро.

— Этим занималась твоя помощница? — спрашиваю его. — У нее наверняка есть стандартный набор для каждой твоей новой любовницы. Я ведь вижу, какая это одежда. И какой акцент сделан на белье.

— Да, я попросил помощницу заняться этим. Это преступление?

— Нет, — я качаю головой. — Просто… просто не надо.

Я отставляю пакеты в сторону.

— У меня есть одежда, которую мы забрали из домика. Мне хватит. Тем более я не думаю, что задержусь здесь. Мне уже лучше, я чувствую себя здоровой.

Шумицкий прожигает меня взглядом насквозь. Он некоторое время молчит, и в этой паузе сходит с ума секундная стрелка. Каждый ее шажок кажется бесконечным.

— Я ухаживаю, как умею, Катерина, — наконец произносит он. — И живу, как привык.

— Я это поняла. Я просто больше не хочу ничего из себя изображать.

Я смотрю на него. На напряженную линию скул, на твердую уверенность в глазах, на тень усталости в глазах.

— Я не умею играть во все эти обольстительные игры, — продолжаю. — Я попробовала и сразу облажалась. Ты и сам знаешь, как сложился наш первый вечер.

— Я бы не сказал.

— Что?

— Я бы не сказал, что ты облажалась в первый вечер. — Уголки его губ искривляет легкая усмешка. — С того вечера ты и засела в моей голове.