Глава 43. Ева

Остаток дороги мы делали вид, что увлечены каждый своими мыслями, но я желала накинуться на Потапыча — так нужны были его объятия и поцелуи. Сдерживало только присутствие морально разбитого отца. А еще мне хотелось, чтобы Дэми сам проявлял интерес, чтобы завоевывал меня, как настоящий мужчина. Наверное, я слишком много хочу, потому что, когда мы сменили авто, Дэми показался мне отстраненным и холодным. Внезапно стал таким чужим, будто между нами пропасть. Так и есть — пропасть лет, опыта и глубоких ран предательства. Он смотрел вслед отцу, поджимал губы и даже после того, как мы тронулись с места, не шевельнулся и не посмотрел в мою сторону. Так и следил за уезжающим фургоном.

Сначала мне хотелось привлечь внимание, выдать что-то эдакое, но потом настроение рухнуло куда-то ниже плинтуса, и я прижалась к холодной боковине авто, сжала руку на подлокотнике и уставилась в окно.

Что за перемены настроения? Жутко плакать захотелось, отчего я закусила губу и зажмурилась. Я же Джонси! Я никогда не плачу, никогда не унываю! Тем более, не делаю это на людях.

— Ева, тебе нехорошо? — обратил он наконец внимание. Обнял, словно согреть пытался, поцеловал в висок: — Не тошнит?

Я помотала головой, но не посмотрела на него. Дэми вздохнул и тихо сказал:

— Что-то отец твой недоговаривает. Волнуюсь я за него, сердце не на месте, потому и попросил ребят быть рядом. Надо было сразу так сделать, но Комар твердил про заурядного сталкера… — Он осёкся и, глянув на меня, быстро улыбнулся: — Чего бы тебе хотелось попробовать? Думаю, такие колючие бабочки обожают блюда из кактусов… Кстати, такой салат снижает уровень холестерина. Для тебя и малыша полезно. Или ты предпочитаешь мясо? Я всё хочу о тебе знать, Ева.

— А что папа, когда давал задание меня охранять, не дал тебе развернутую анкету? — я прижалась к его теплому плечу и вдохнула запах ткани и кожи.

— Думаю, отец тебя совсем не знает, — посмотрел он насмешливо. — Видит лишь то, что показываешь, но… — Он наклонился, щекоча моё щёку тёплыми губами, обжигая ментоловым дыханием: — Какую себя ты покажешь мне?

Я спрятала глаза и смяла его рубашку кулачками.

— А вдруг я такая тебе буду не по вкусу?

— Ты не по вкусу? — он провёл ладонью по бедру так медленно, от колена вверх, задирая юбку. — Под каким соусом не прячься, моя колючка, я тебя всегда хочу! Я ощущаю дикий голод, стоит только взглянуть на тебя, прикоснуться к тебе… Я изнываю от желания прикусить творю нежную белую шею, услышать твой стон. А когда ты смотришь на меня с таким вот ожиданием, готов взять тебя при всех. Заявить всему миру, что ты моя, и я любому отверну голову, кто посмеет лишь подумать о тебе… Я схожу с ума и счастлив от этого, потому что никогда не думал, что способен ещё раз окунуться в безумие.

Он коснулся кончиками пальцем моих трусиков, и меня будто током ударило.

Я выше закатила платье и оседлала моего мишку, нагло залезла к нему на руки и обняла крепко ногами, но машина внезапно остановилась, а мы с Дэми от неожиданности стукнулись лбами и засмеялись.

— А я немного боюсь тебя, если честно, — прошептала и, поцеловав в ухо, быстро пересела на место. — И что разочарую… Это я только притворяюсь боевой занозой, на самом деле я слабая и… ай, забудь, — я отмахнулась. — Пошли есть? Что-то в животе урчит, я бы сейчас медведя съела.

— Боишься меня? — удивлённо протянул Дэми и, навалившись всем телом, прижал меня к сидению, отчего мне пришлось почти лечь и закинуть ноги на его бедра, и посмотрел в глаза. — Разочаруешь? — Слегка покачнулся, позволяя ощутить и его могучее накачанное тело, и не менее твёрдый орган, упирающийся в низ живота, и шепнул: — Правильно боишься! Потому что, стоит нам оказаться наедине, я тебя…

— Босс, — беспардонно открыл дверь Коул. — Выходите.

Дэми поднял голову и, не стесняясь своего положения, прорычал зверем:

— А ну иди проверь, всё ли готово! Если хоть что-то будет не по моим указаниям, я тебя…

— Да-да, — торопливо перебил улыбающийся Коул. — Про чек и задницу я помню.

Подмигнул мне и захлопнул дверцу. Дэми опустил лицо и снова посмотрел в глаза. Только что его лицо излучало ярость, а сейчас черты обрели такую мягкость, такую привлекательность, что сердце замирало.

— На чём мы остановились? — шепнул он и хмыкнул: — Ах, да. Разочаровать ты меня можешь лишь тем, что помешаешь мне сделать это…

Пользуясь тем, что между нами и водителем была поднята перегородка, Дэми нагло отодвинул ткань трусиков и, расстегнув брюки, высвободил член и рывком вошёл в меня. От жажды его тела, от долго сдерживаемого желания, от невероятно ощущения единения у меня потемнело в глазах. Я ощущала, как обжигающие вспышки наслаждения одна за другой погружали меня в вязкое удовольствие, а Дэми, прикрыв глаза, сдавленно застонал на мне, и от этого звука, который прозвучал для меня прекрасней любой из мелодий, я выгнулась от сладостного пика.

Когда Дэми отстранился, нахмурилась:

— И это всё? — я изогнула бровь и потянулась за салфеткой в сумочке. Пока вытиралась, Дэми заправлял рубашку в брюки и поглядывал на меня с довольной ухмылкой.

— Похоже, это мне нужно бояться, что разочарую тебя, — рассмеялся тепло и, взяв меня за руку, шепнул: — Извини, что так быстро. Я очень тебя хотел. А без презерватива это оказалось сладостней, чем мог предположить. Но… — он посмотрел так лукаво, что сердце на миг запнулось, — считай это демо-версией нашей будущей семейной жизни, помнишь? Хочешь больше и дольше? Скажи мне «да»!

— Да ты шантажист, Винни Пух! — я провела пальчиком по его губам, едва касаясь, чувствуя, как искрит его кожа от желания. — А не думаешь, что я скажу «да», если ты будешь это делать больше и дольше? — спокойно поправила юбку и показала на выход. — Я готова есть медведя.