Глава 65. Дима

Сказать, что я нервничал, не сказать ничего. Я не знал куда деть руки, глаза, самого себя. Казался себе слоном в посудной лавке, прижимался к стеночке и буравил взглядом закрытую дверь, за которой скрылась Ева.

«Подожди немного», — попросила она, и я не смог отказать, а теперь жалел о своём решении. Сердце было не на месте, в голове роились жуткие предположения, и я уже успел себя накрутить так, что едва не вышиб дверь, когда она сама открылась. На пороге увидел доктора.

— Зайдите, папаша, — улыбнулся худой мужчина в белом халате, и я едва не снёс его собой.

Ева лежала на кушетке и смущённо смотрела на меня, но глаза её блестели от слёз. Сердце ухнуло в желудок, голос показался деревянным:

— Что с тобой? Почему ты плачешь?

Ева лишь беспомощно улыбнулась и мотнула головой на монитор. Я уставился на чёрно-белый снимок и уточнил:

— Что-то с малышом?

— С вашим ребёночком всё в порядке, — успокоил врач и, присев на стул, принялся водить по экрану, объясняя мне параметры: — Размер соответствует норме, патологий не выявлено. Я включал мамочке послушать сердцебиение малыша, вот она и расплакалась.

Он с улыбкой нажал на кнопку мышки, и из динамиков послышалось частое сердцебиение. Бух-бух-бух…

Ева всхлипнула и зажмурилась, по щекам её потекли крупные слёзы. Я бросился к ней и обнял за плечи, хотя у самого сердце едва не выпрыгивало из груди.

Доктор, умильно покачав головой, отключил звук и, продолжая рассказывать об объёме головы и животика, что-то быстро записывал в карточку.

Приподняв подбородок Евы, я заглянул в светло-голубые глаза и прижался к её губам. В этот миг я был абсолютно счастлив. Казалось, что за спиной выросли крылья, и я могу изменить весь мир.

— Вы кого хотите, мальчика или девочку? — неожиданно спросил врач.

— Ребёнка здорового и счастливого, — буднично ответил я.

— Мальчика, — неожиданно отозвалась Ева и улыбнулась: — В папу.

— Поздравляю, ваша мечта сбудется, — рассмеялся доктор.

— Как так? — удивился я. Нам с Катей пол ребёнка уже на поздних сроках только сказали. — Не рановато ли утверждать?

— Сами посмотрите, — ухмыльнулся доктор и ткнул кончиком карандаша у монитор. — Сам малютка, а хозяйство уже…

— В папу, — вырвалось у Евы.

Она покраснела и отвела взгляд, а я усмехнулся.

Меня снова выгнали за дверь, Ева почему-то стеснялась и не хотела, чтобы я видел, как из неё достают датчик. Может, и к лучшему — даже при мысли о том, где этот датчик находится, мой «аппарат» твердел.

Я не выдержал и, ощущая, что сейчас взорвусь от обилия эмоций, позвонил сыну.

— Максим, у тебя будет братик!

— Не ювелир ты, папа, — разочарованно ответил Максимка. — Только пацанов можешь стругать?

— Вот точно общение с крёстным нужно прекращать, — проворчал я. — Что за заявление?

— Может, я мечтал защищать свою красавицу-сестрёнку? — с вызовом спросил сын.

— Защищай дочку крёстного, — предложил я. — Дядя Макс спит и видит, как вас поженить.

— Рано мне ещё о женитьбе думать, — по-взрослому возразил Максим и ехидно добавил: — А вот тебе пора призадуматься, три дня осталось!

— Всё готово, — с улыбкой отчитался я. — Мы с парнями из кожи вон вылезли, чтобы максимально обезопасить мероприятие.

— А ты попробуй посмотреть на свадьбу не как телохранитель невесты, — посоветовал сын, — а как счастливый жених. Может, Ева чаще улыбаться станет.

— Она часто улыбается, — нахмурился я.

— Когда ты не видишь, как она плачет, — процедил сын. — Ты бесчувственный чурбан, папа!

И отключился. Я растерянно посмотрел на трубку: вот и поговорили. В этот момент вышла Ева и посмотрела на меня настороженно:

— Что-то не так?

— Это я хотел спросить, — ответил я и обнял её: — Макс сказал, что ты часто плачешь. Ты не счастлива?

Ева сверкнула глазами, открыла рот, но ответить не успела. К нам подошел врач, отдал снимки с УЗИ и попрощался. Я с улыбкой смотрел на фотографии, а Ева вздохнула и молча пошла к выходу.

Я догнал невесту и обнял за плечи:

— Жду ответа. Почему ты плачешь?

— Нервы, — буркнула она. — Доктор прописал лекарство, говорит, что просто нужно меньше нервничать и больше есть… витаминов.

— Всё будет хорошо, — поцеловал я её в макушку.

Но выспрашивать дальше не стал, хоть и чувствовал, что Ева лишь отмахнулась. Думаю, плачет она из-за того прыща, которого выгораживала. Вилли Хилл, будь он неладен! Я сжал незаметно кулак и скрипнул зубами: надо позвонить Олби, узнать, как там продвигается расследование.

То, что преступник в тюрьме, меня успокаивало, но то, что Комар нанял парню отличного адвоката — злило. Ведь Сергей и не верит в невиновность парня, как и я! Но мы молчим, чтобы не расстраивать Еву, а она всё равно льёт слёзы, и мне захотелось добряка-Вилли придушить.

Я пытался развеселить Еву, даже прошёлся с ней по магазинам одежды для беременных. В объёмных нарядах её ещё тонкая фигурка смотрелась так забавно и мило, что я смеялся, как сумасшедший. В конце концов, и Ева начала улыбаться. Тень печали исчезла с её глаз. Мы накупили целый ворох нарядов, и я повёл свою женщину в ресторан.

Но Ева не хотела есть. Моя ненасытная кошечка хотела меня. Пришлось заплатить администратору, чтобы впустил нас в подсобку, где Ева отдавалась мне так, будто к вечеру в мире наступит Апокалипсис. Я и сам не мог насладиться своей колючей радостью, вторгаясь в неё вновь и вновь изливаясь, присваивая, доказывая, как она — они — важны для меня. Моя нежная бабочка. И наш малыш.