глава 4

— Войдите, — послышалось из кабинета.

От этого голоса как будто волна мелких иголочек прокатилась по коже. Какое к черту спокойствие! Сейчас ей было страшно как никогда. Ноги на миг стали ватными и затряслись поджилки.

Но она сжала зубы, напомнив себе о причинах, по которым тут оказалась. О том смехотворном долге, который на нее навесили. Обо всем, что бурлило в душе и обжигало. И позорный страх отступил, сменяясь холодом презрения.

У есть моральное право высоко держать голову. А остальное…

Таня медленно выдохнула, расправляя плечи, и вошла.

Все равно в первый момент ослепла и задохнулась. И хорошо, что он не смотрел на нее, а был занят бумагами, иначе она не совладала бы с лицом, обязательно себя выдала.

Раньше Таня много раз представляла себе, как пройдет их встреча.

Сначала, сгоряча, когда еще верила в какую-то любовь между ними и ждала, что он придет к ней. Потому что не сможет не прийти. Она же могла без него, ей казалось, сердце вырвали. Наивная дура, вообразила себе невесть чего и плакала ночами в подушку.

Потом когда поняла, что о ней в тот же день думать забыли, хотелось напомнить о себе, высказать ему все, сравнять с землей. В рожу плюнуть. А потом показать ему их сына.

Но три года хороший срок, за это время злость остыла и выкристаллизовалась, а ненависть стала холодной. И нет. Теперь она не собиралась говорить ему про сына ни единого слова. Он просто не узнает. Потому что недостоин.

Но вот он поднял голову.

* * *

Негромкий стук в дверь, хотя он и без того оставил ее приоткрытой. Очевидно, та новая секретарша, которую нашел Феликс. Скромная особа попалась, мелькнула мысль.

Он, конечно, не готов был видеть кого-то на месте Маргариты Павловны. Но чертов старый паук, его отчим, в своих лучших традициях подложил ему свинью. И выбора не было. Честно говоря, Олег плохо представлял себе, кого мог найти и подрядить на это дело Феликс, но очевидно, специалист все же достаточно квалифицированный и работать умеет. Остальное не имело значения.

Увидев новую секретаршу, Олег был поражен.

Во-первых, это была совсем молодая женщина. Лет двадцать пять от силы. Он все-таки ожидал, что она будет постарше, как Маргарита Павловна или около того.

Во-вторых… Она была красива.

Строгая гладкая прическа, строгое платье, точеная фигура, ножки… Строгое отчужденное лицо, Но главное — взгляд! Холодный и стервозный.

У него на этот образ внезапно дернулся член и разом пронеслось какое-то дальнее воспоминание. Потому что женщина показалась смутно знакомой. Может быть, потому что холодной стервозностью напомнила Лизу? Но нет, это было нечто иное.

Олег так и застыл, глядя на нее.

— Здравствуйте, — проговорила женщина. — Я по…

— Я в курсе, — перебил он, резче, чем хотелось бы.

Женщина замерла, застыв взглядом на чем-то за его спиной. Повисло звенящее молчание.

— Давайте знакомиться, — наконец проговорил Олег, поднимаясь из-за стола. — Меня зовут Олег Феликсович.

— Очень приятно, — женщина кивнула. — Татьяна Аркадьевна.

Голос ледяной, взгляд поверх его плеча. Вся какая-то звенящая.

Его заводил этот образ. Хотелось встряхнуть холодную стерву, расшевелить. Олег начал задавать какие-то вопросы, чтобы как-то отвлечься.

Он и сам бы не сказал, почему его так цепляет. Прямо крючок под ребра. Откуда такая внезапная реакция на нее?

И еще это непонятное ощущение на грани сознания.

— Где вы работали до этих пор?

Она назвала какое-то ООО, Олег едва слышал, он смотрел на ее губы. Когда поймал себя на этом, разозлился. Вернулся к столу.

— Оставьте ваши бумаги, я просмотрю, — бросил отрывисто.

Да, пусть идет.

Женщина прошла к столу, положила перед ним пакет с документами. И тут же отошла обратно. Все это не глядя на него.

Он что тут, пустое место?

Олег отодвинул в сторону пакет, скрестил руки над столом и проговорил:

— Можете приступать к работе, Татьяна Аркадьевна. Сводка нужна будет мне к десяти утра. Там у Маргариты Павловны есть все заготовки.

Опять кивок не глядя. Женщина уже поворачивалась, чтобы уйти, когда Олег бросил ей вслед:

— Надеюсь, без посторонней помощи разберетесь?

Хотелось уязвить.

Вот тут-то он получил взгляд. Режущий, ледяной.

— Спасибо, — проговорила она. — Я разберусь.

И пошла к двери.

* * *

Как ее вынесло из кабинета, Таня не помнила. У нее звенело в ушах. Кое-как доползла до секретарского стола и обессиленно опустилась в кресло. Несколько секунд приходила в себя, наливаясь холодом. Холод унимал внутреннюю дрожь.

Он ее не узнал.

Внутри отпустил сковывавший ее узел страха. Но вместе с этим пришло разочарование. Все же прошло как нельзя лучше. Почему тогда у нее внутри разливается безотчетная обида, а на глаза наворачиваются слезы?

Таня зажмурилась, откидываясь на спинку кресла. Черт бы его побрал… Из того того красивого избалованного барчука, которым она его помнила, Олег Серов превратился в мужчину. И этот мужчина был другим. Более зрелым. Более привлекательным и недоступным. Сейчас в нем было что-то по-настоящему…

Кулаки сжались сами собой. Довольно о нем думать!

Сводку надо составить к десяти, значит, она это сделает, даже если небо упадет на землю.

Разбираться на новом месте в хозяйстве другого человека, вникать, искать, перелопачивать почту, отбирая главное — все это очень непросто. И за это время в приемной появлялись люди, ходили туда-сюда, в кабинет. Приходилось отвлекаться, отвечать на какие-то вопросы.

Чего ей это стоило, какого напряжения и каких сил, но к десяти часам распечатанный сводный бланк был готов.

Таня дождалась, пока стрелка часов доползет до десяти, постучалась и вошла в дверь.

— Вы позволите?

Получила начальственный кивок.

— Что это? — спросил мужчина разворачиваясь к ней корпусом.

— Сводка, как вы просили, — проговорила Таня.

Она изо всех сил старалась на него не смотреть. Если не смотреть, можно представить, что она далеко отсюда.

— Принесите, — мужчина откинулся в кресле, постукивая по столу пальцами.

В глазах какой-то странный, нехороший огонек.

Подошла, положила перед ним отчет и уже развернулась, чтобы отойти, как он подался вперед и проговорил:

— Постойте, Татьяна Аркадьевна.

Таня замерла, как будто ледяная игла вонзилась в спину.

— Кофе мне занесите.

Твою мать! Она и забыла, что это тоже входит в обязанности секретаря — носить барину кофе и мелкие ништячки. А дальше что? Звонить от его имени жене и посылать цветы его любовницам? Язык так и чесался послать его далеко и надолго.

Замерла, развернулась вполоборота, чтобы сказать…

— Будьте любезны, Татьяна Аркадьевна, принесите мне кофе.

Она сделала над собой усилие и выдала подобие улыбки.

— Вам с сахаром или без?

— С сахаром, Татьяна Аркадьевна.

Кивнула, хотела уйти, но он опять остановил ее.

— И себе сделайте тоже. А потом заходите, разберем, где вы допустили ошибку.