глава 48

Звонок разорвал что-то, радужной сеткой окутывавшее ее. Выбросил в действительность. Туда, где собственная мать идет войной на сына, где есть враги и шантажисты. Таня похолодела так, что аж пупырышками покрылась. Все остатки послевкусия от секса слетели.

Но кофе в ее руках. Она разрывалась между тем, чтобы занести кофе и ответить на звонок немедленно. Один из проверяющих вскинул голову и уставился на нее. Решение она приняла немедленно. Звонок личный, звонок может подождать.

И занесла поднос с чашкой кофе в кабинет.

Короткий немой разговор, обмен взглядами и она убежала в приемную. К своему столу теперь надо было идти не спеша, чтобы никто не заподозрил в ее поведении ничего необычного. Таня села на место, пошевелила мышью, заставляя компьютер проснуться, и только после этого протянула руку к гаджету. Взглянуть, кто звонил.

Тот же номер, что и вчера вечером. Номер, с которого звонила женщина.

Таня осторожно оглянулась на сидевших там проверяющих, взяла телефон и ушла в туалет. Но потом передумала. Да, в настоящий момент она в офисе единственная женщина, однако там звукоизоляция не как в директорском кабинете. И ей случалось слышать обрывки фраз и смех, и даже шум воды. Куда направиться? Она замерла в коридоре, а потом вышла в холл перед лифтами. Он был просторный и хорошо просматривался отовсюду.

Нажала на вызов.

Пошли гудки, а у нее внутренняя дрожь опять. Женщина ответила на третьем.

— Почему трубку не брала?

Небрежный тон, уничижительные интонации. Какого черта?

— Потому что я не могу все время находить рядом с телефоном. Потому что у меня может быть много работы.

— Знаем мы твою работу — ноги перед начальством раздвигать.

Удар пришелся точно в цель. В первый момент Таню залило холодом, а потом бросило в жар. Отвратительное чувство, когда хочется спрятаться от всех, стать невидимой, просто исчезнуть. На смену ему пришла ярость.

— Какое вам дело, перед кем я буду ноги раздвигать?! Вас это как-то касается?

— А ведь я тебя предупреждала, чтобы ты держалась подальше. Но видать, тебе щенка своего совсем не жалко. Можешь ведь, и потерять… И тогда все, не обломится тебе ни гроша.

Вот теперь Таню затрясло! По-настоящему затрясло от страха.

— Что вам нужно?

Женщина цинично рассмеялась:

— Другой разговор пошел, да? Спускайся вниз, откроешь почтовый ящик фирмы в вестибюле, там есть письмо для тебя. И поторопись. А то найдет письмо кто-то другой, дело вскроется. Нехорошо получится, секретарь продает важные коммерческие секреты фирмы оппонентам. Как думаешь, что скажет твой директор?

На этом разговор прервался.

Таня закрыла глаза, зажав гаджет в руке, и застыла, нервно сглатывая. Ясно одно, шантажисты работают в паре. А она… Как же она расслабилась!

Да, первоначальная угроза уже потеряла свое значение, она сама готова было рассказать Олегу Серову про сына. Но сейчас в словах женщины прозвучала уже иная угроза! Ребенок мог быть в опасности, и это было самое страшное. Еще несколько секунд прострации, а потом она набрала тот номер, что оставил ей Олег вчера вечером, когда звал ее выйти.

Трубку он поднял сразу, как будто ждал. Молча выслушал ее сбивчивый рассказ, а потом сказал:

— Ничего не бойся. Спустись и возьми. И принеси мне. Поняла?

Поняла, конечно. Но ей же было страшно за ребенка! Паника наваливалась, набирала обороты, он там, а она здесь, и ничего не сможет сделать!

— Олег… — начала она дрожащим голосом.

И тут тихо проговорил:

— Таня, слышишь меня? За мальчика не бойся, я не допущу, чтобы с ним что-то случилось.

Он знает… Господи, он все знает… дошло до нее.

Хотелось спросить, давно? Много чего хотелось спросить, но ее переполняло единственное чувство — опасность отдалилась. Не исчезла совсем, но отдалилась.

— Спасибо, — выдохнула Таня, и пошла за ключом.

А потом на дрожащих ногах вниз, к почтовым ящикам. Там среди вороха бесплатных газет и рекламных проспектов действительно был конверт, адресованный ей. Боже, какой это был неприятный момент, какой-то липкий, Таня чувствовала себя грязной. И эти дикие скачки эмоций, они вымотали ее совсем.

Замерла на миг, глядя на конверт как на ядовитую гадину, не решаясь его коснуться. Потом все-таки вытащила. Руки дрожат, перед глазами начало плыть, когда имя свое читала. Это какой-то кошмар, хотелось скорей от него избавиться. Заложила обратно.

И огляделась вокруг. В вестибюле люди какие-то прохаживались. Когда она спускалась сюда, их не было. Сразу тысячи мыслей, зачем они здесь, за ней следят? У страха глаза велики.

Прижала к груди весь этот ворох, пряча письмо внутри и пошла к лифтам.

* * *

Как только прервался разговор, Олег Серов неподвижно застыл в кресле.

Холодная ярость переполняла его. Кипела, побуждала к действию. Слишком много важного он за сегодня узнал, слишком много такого, что приводило его в бешенство.

Не ожидал от себя. Вынудили, бл***! Вынудили!!!

Набрал номер, дождался, когда на том конце ответят, и бросил только одно слово:

— Действуйте.

Проверяющих он заранее из кабинета выставил.

А теперь отошел к окну, заложил руки в карманы и стал ждать.

* * *

Еще немного Тане оставалось, всего несколько шагов до лифта. Главное, уехать отсюда, она почему-то кожей чувствовала опасность.

Оставалось всего ничего. Вот сейчас…

Двери лифта открылись, и навстречу ей шагнул Дементьев. Он был так серьезен, что Таня не узнала обычно веселого и общительного Максима Максимовича, словно он кожу сменил. Только открыла рот поздороваться, она же его сегодня с утра еще не видела, как он негромко проговорил:

— Татьяна Аркадьевна, отдайте мне то, что у вас в руках.

— Что? — онемела от неожиданности Таня.

А к ним уже стали подтягиваться те самые люди, что прохаживались в вестибюле. Абсурдная ситуация. До слез! Абсурдная! Она застыла, сжимая это все в руках, побледнела и задохнулась.

— Татьяна Аркадьевна, — повторил Дементьев, протягивая к ней руку. — Отдайте и не вздумайте оказывать сопротивление.