глава 54

Оказывается, это так трудно, когда ты сидишь здесь, а что-то такое, жизненно важное для тебя происходит за наглухо закрытыми дверями. И тебе остается только гадать.

Таня пыталась занять себя работой. Набирала что-то, какой-то текст. Нужный и даже важный. Нет! Не получается. Ей казалось, горло сдавливает, от волнения сохло во рту и мелко подрагивало все внутри. Не получается сосредоточиться, не выходит.

Пробовала откинуться в кресле, закрыть глаза и медленно глубоко дышать. Раньше помогало, теперь никак. Да еще началось хождение мимо нее. Сосредоточенный, весь прямо излучающий скрытое напряжение, несколько раз заходил и выходил Дементьев, что-то заносил и выносил. Какие-то папки.

У Тани каждый раз сердце куда-то в пустоту падало, когда приоткрывалась наружная дверь, и через внутреннюю просачивались звуки. Она пыталась уловить, напрягая слух, бесполезно. В очередной раз, сглатывая сухой ком в горле, уставилась на закрывшуюся дверь.

Понимая, что ее уже трусит. И надо отвлечься, не важно как.

Встать, походить, убраться на столе, цветы, блин, полить, что ли!

Потому это все продолжалось уже слишком долго. Минуло время обеда. Но ей и не хотелось есть. Кусок бы не полез в горло. А вот начать убираться — руки занять, чтобы разгрузить голову, наверное, это было нужно.

Только встала, стала перебирать и перекладывать бумажки, из кабинета вышел Дементьев. И к ней.

— Татьяна Аркадьевна, директор просил, чтобы вы для всех сварили кофе и занесли в кабинет. И там… — он сделал неопределенный жест рукой. — Всяко разно.

— Хорошо, да, хорошо, — пробормотала Таня.

И стала мысленно прикидывать, сколько ей понадобится чего. Минералка была в достаточном количестве, ее занесли в кабинет заранее еще вчера. А вот еды… В кухоньке имелось две пачки шоколадного печенья, какие-то конфеты. Мало.

— Максим Максимыч, мне бы надо несколько пачек печенья и еще заправить кулер.

Тот кивнул:

— Будет сделано, — и тут же убежал.

Таня поразилась. Есть вообще, что-то такое, что этот человек не берется или не умеет делать? Замечательный умница — юрист, а никакой заносчивости. И не чурался белые ручки пачкать. Впрочем, тут все…

— Вот, держите, Татьяна Аркадьевна. Из нашей чайной взял, — и сгрузил ей с десяток пачек разнообразного печенья. — На любой вкус.

И тут же ушел снова, вернулся, таща две большие бутыли воды. Заправил. Потом приволок откуда-то упаковку эксклюзивного, несусветно дорогого зеленого чая.

— На всякий случай. Может пригодиться.

Потом строго оглядел ее с ног до головы и сказал:

— Не волнуйтесь, Танечка, все будет хорошо.

И снова убежал.

Ох, его бы устами…

Дальше уже Таня, подавив все эмоции, готовила кофе и разносила. Это была механическая работа, она давала призрачное ощущение причастности, как будто ее незначительный вклад тоже может помочь общему делу. А главное, работая четко как машина, она как будто абстрагировалась от того, что говорилось в кабинете, потому что ей было страшно вслушиваться.

* * *

Среди всех мужчин там было всего две женщины, и так уж вышло, что они сидели за столом друг против друга. Взглянув на обеих, Таня поняла, что Лиза ничуть не уступает Ларисе Серовой по силе, только у нее другая стать. И вдруг подумала, а смогла бы она вот противостоять? Наверное, если бы пришлось защищать самое дорогое. Но тут сейчас решались деловые вопросы.

Она поставила перед Лизой чашку кофе, та улыбнулась и проговорила одними губами:

— Спасибо.

И тут Таня заметила взгляд и выражение лица, с которым на нее смотрела Лариса Серова. Взгляд был пристальный и до крайности презрительный. Но мгновение, и она уже смотрела в другую сторону. Таня подошла, поставить перед ней чашку кофе, та бросила, не глядя:

— Уберите. Я не стану это пить.

Как будто кипятком Таню от этого ледяного тона ошпарило.

— Принесите мне чай.

Все тот же негромкий голос, но тон! Она назвала марку и добавила:

— И не вздумайте подсунуть мне подделку.

Таня даже не ответила, просто опустила голову, убрала чашку и отошла. Уже потом до нее дошло, что именно этот сорт чая принес ей Дементьев. Как будто знал. А может… Ей уже было не до этого. Она как будто утратила чувствительность. Своим отношением мать Олега за несколько секунд показала ее истинное место. Прислуга. Недочеловек.

Заварила чай в соответствии с рецептом, указанным на упаковке, принесла. Та ничего не сказала, просто презрительно скосилась и отодвинула руку. Брезгливый жест. Плевать.

Потом Таня еще несколько раз варила и заносила кофе, убирала грязную посуду. Еще несколько раз туда-сюда ходил Дементьев. А заседание и не думало заканчиваться. Наконец, уже после пяти он в очередной раз вынырнул оттуда, подошел к ней и склонился над столом.

— Ну все, Танечка, по большинству проблемных пунктов отбились, осталось несколько второстепенных. Понимаете, бывают такие маленькие спорные моменты, по которым просто невозможно отбиться. И все это знают! — он скривился улыбкой, разводя руками. — По ним предложено было перенести на завтра…

— На завтра…? — жалобно пробормотала Таня, понимая, что еще один такой день она просто не выдержит.

А он подмигнул ей:

— Но мы решили голосованием сегодня.

Таня закрыла рот рукой, боясь дохнуть. А Максим Максимыч вещал:

— На этот раз отбились, правда, наша дама заявила, что не успокоится, будет бороться дальше. Но этого и следовало ожидать, — и закатил глаза. — Танечка, милая, мы СДЕЛАЛИ их. Завтра еще придется добивать по мелочи, потом готовить тонну отчетов, а после еще год отписываться, но. НО!

То есть… Все? Ей казалось, она ослышалась. Это было слишком хорошо, чтобы…

Двери директорского кабинета открылись, Таня сразу уставилась в проем, все еще не веря, что закончилось. В проеме стали появляться люди.

Но первой оттуда вышла Лариса Серова и направилась прямо к ней.