Глава 1. Павел

Первомайские праздники, за месяц до событий, описанных в Прологе

Паша проснулся и еще какое-то время просто лежал с закрытыми глазами. Сегодня вчерашние безумства казались более неадекватными, чем вчера. Тело заполняло чувство пресыщенности. Это радовало и внушало надежду на скорое избавление от пугающей зависимости. С одной стороны, драйв терять не хотелось. С другой… С другой, тянуло в привычную и понятную жизнь, где все предсказуемо или хотя бы управляемо. В смысле, что обычно Паша не заморачивался прогнозами. Но предпочитал, чтобы все было под контролем.

…Вот вчера, казалось бы, все было под контролем. Даша была в полной его власти. Даша — была. А крыша — нет. Она была не просто неуправляемой. Ее просто не было. Свалила куда-то в самоволку, судя по тому, что ему вспоминалось.

Ну ладно.

С эротическими фантазиями, говорят, главное — реализовать. Потом отпускает.

Паша ждал этого самого «отпущения».

И вообще. Пора вставать. Ну и что, что он вчера продемонстрировал подчиненной, что на всю голову ударенный? У него и справка есть. Что он контуженный. Так что можно смело идти в туалет и лыбиться, будто так и было.

Поляков открыл глаза.

— Утренняя медитация на снятие эрекции?

Паша повернул голову на голос.

— Дашулечка, тебе не говорили, что ты слишком наблюдательна? Будь попроще, и к тебе потянутся люди!

— Не дай бог.

С этими словами она поднялась, укутавшись в покрывало. Сейчас начнет одеваться. Как пить дать. Хотя с нею и выпить-то проблема.

Дежавю какое-то!

— Подожди! — остановил ее Паша, поднялся, потянулся и добрел до гардеробной. Окинув взглядом полки, он остановил выбор на чистой белой футболке с принтом и бросил ее Дарье. — Надевай!

Это был щедрый жест.

Который не оценили.

— Спасибо, у меня свое есть, — с ледяным безразличием отреагировала Даша и потянулась за трусами.

Точно дежавю.

Оденется, они пойдут завтракать и разругаются в хлам.

Паша любил предсказуемость, но в отношении того, что ему нравилось, а не наоборот.

— Даш, только не обижайся. Так просто проще и быстрее, чем одеваться-раздеваться.

— Половину вы за меня уже сделали, — с прохладной улыбкой напомнила она.

Поляков хотел пошутить по поводу того, что сделал только четверть, но внезапно до него дошло, что девчонка в такой хитровывернутой форме уведомляет, что раздеваться второй раз не планирует.

И он пошел в туалет.

Иногда лучше сс… — справлять нужду, чем говорить.

Когда он вышел, Даша сидела на диване с идеальной осанкой классной дамы, прижимая локтем сумочку. Просто «Слава КПСС!». Партизанка на допросе. Пионеры не сдаются.

Потерявший ночью актуальность вопрос: «Почему ты со мной спишь?» снова выбрался на поверхность.

— Давай завтракать! — он дошел до спальни, натянул ту самую футболку, от которой отказалась гостья, и спортивного типа боксеры. — Что ты хочешь? Я даже геркулес купил. Не знаю, как это у тебя получается, но после нашей прошлой ссоры мне постоянно хочется овсянки. Но у меня много всего в холодильнике, можешь выбрать по вкусу. Если хочешь…

На этих словах Паша вернулся в зал.

Выражение лица Дарьи интерпретировать было сложно. Но это был какой-то оттенок «Да ну нафиг?!»

— Что тебя так удивляет? На самом деле я ем все, — Паша прошел на кухню и натянул передник. ‑ Все, что прыгает, ползает, летает, растет и при этом относительно безопасно для организма. Если захочешь, летом съездим в лес, и я расскажу тебе, что можно есть, когда есть нечего. Поэтому ценю вкусную пищу. Так что тебе приготовить? Кашу? Сырники? Блины?

— Ты умеешь блины? — видимо, девчонка была настолько потрясена его кулинарными талантами, что забыла, как с утра обращалась к нему на «вы».

— У тебя есть возможность проверить это эмпирическим путем. Я так понимаю, мы останавливается на блинах? Ты их как любишь?

— С маслом и сахаром, — оживилась Даша.

— Они же все с сахаром. — Паша вынул из шкафа кастрюльку, влил молока и теперь вбивал яйца.

— Нет, — она подошла к столу и села на стуле, глядя, как завороженная, на его руки. — Это горячий блин нужно смазать сливочным маслом, а потом посыпать сахаром. Из ложечки.

— Никогда такого не слышал.

Блины со сливочным маслом и посыпанные сверху сахаром. Его тренер схватился бы за голову и постучался ею о стену.

Дарья сразу потухла.

— Значит, я буду печь блины, а ты их смазывать и посыпать, как более продвинутая. Договорились? Что тебе нужно?

На какие только жертвы не идут мужчины ради женщин! Тем более сладкие булочки он же соизволит жрать по утрам? Соизволит. И совесть не мучает. К тому же любимые Пашей блины со сгущенкой ничуть не полезнее.

Девчонка, которой было поручено найти все необходимое самостоятельно и не отвлекать маэстро по пустякам, перестала дичиться и искренним интересом наблюдала за процессом приготовления с трепетом. Именно сейчас, при дневном свете, почти без косметики, с глазами, горящими любопытством, стало заметно, насколько же она юная. Паша знал, что она почти на пятнадцать лет его моложе. Но только теперь это осознал и внезапно, на какой-то момент, почувствовал древним, как мамонт.

Они поровну разделили первый блин, который, вопреки народной мудрости, удался. Паша залил тесто на новый.

— А вы правда… Ну, если это все, — она сморщилась, — что ползает, прыгает?.. Или так, для красного словца?

— Даша, в жизни любого мужчины бывают моменты, которыми не хочется делиться с хорошенькими девушками. В жизни военного их на порядок больше, чем у обычного мужчины.

Девчонка изобразила на лице: «Деловая колбаса!». Паша рассмеялся.

— Даш, давай сегодня… завалимся куда-нибудь? В кино, например. Сто лет там не был.

— Я не люблю кино.

— За что?

— Просто не люблю, — Даша старательно водила по поверхности горячего блина кусочком масла на вилке, а потом лихо рассеивала сахар чайной ложечкой. — Мне жаль потерянного времени. За это время можно столько всего сделать…

— А как ты отдыхаешь?

— Смена деятельности — вот лучший отдых! — отрапортовала она.

— С работы на работу, — хмыкнул Паша.

— Ну почему? Я иногда читаю.

— О, на остальных-то работах ты только пишешь! Прости, — он испугался, что обидит Дарью сарказмом, но она, казалось, просто не заметила его фразы. Или не заметила в ней ничего обидно.

— Я иногда и художественное читаю.

— О! Ремарка?

Из классиков Поляков еще знал русских, которых проходил в школе. Но предположить, что человек в здравом уме и твердой памяти, сам, добровольно может это читать… Ну это совсем нужно быть глюкнутым.

— Нет, конечно, — улыбнулась Даша. — Что-нибудь легонькое, глупенькое и бессмысленное. Типа, про любовь.

Паше вспомнилось: «Заходят как-то в бар разочарованный в жизни циник, нигилист и мизантроп. А бармен им: «Пиво до 18 лет не наливаем»».

— Не веришь в любовь? — уточнил он.

— А смысл? — пожала она плечами и начала смазывать маслом свежий блин. — Вот вы, Павел Константинович, верите в любовь?

— Так я же не юная барышня, — хмыкнул Паша.

— Нет, конечно, вы не верите в любовь более глубоко и обоснованно, — с серьезной миной поправилась она. — Не подумайте, что я оспариваю пальму первенства.

Помесь лисы с ехидной.

На дне кастрюльки размазались остатки теста. Пашу бесил этот момент в приготовлении блинов. Ставить кастрюлю в мойку, когда там остался целый блин, для Паши было кощунством. Но и выбрать его в поварешку было тем еще испытанием. Словно прочитав мысли, Даша поднялась:

— Давайте, я вам помогу.

Последний блин жарился на плите. Он выставил на стол коробочку с зеленым чаем, который, как помнил Паша, Дарья пила чаще всего. К кружкам добавилась небольшая вазочка и банка клубничного варенья.

— Это мама на старост лет занялась земледелием, — пояснил он.

— Повезло. — Даша зачерпнула ложкой ягодину прямо из вазочки. — Ой, так нельзя, наверное? — смутилась она и проглотила, почти не жуя.

— Можно, можно! Вся эта вазочка в твоем полном распоряжении.

— Правда? — спросила девчонка, будто он был Дедом Морозом.

Вместо ответа он придвинул варенье к Даше.

Паша включил фоном радио, и они поели.

— Так, может, все же проведем день вместе? — Поляков высказал предложение прямым текстом.

— У меня действительно очень много работы, ‑ Паше показалось, что с сожалением ответила Дарья.

— Даш, ну хочешь, я тебе зарплату подниму? — неожиданно желание провести день вот так, просто и легко, перевесило врожденную Пашину жадность.

— Павел Константинович, если вы хотите так расплачиваться со мною за секс, то я — не проститутка.

К ней в один момент вернулась холодность и отстраненность.

— Да?.. — он неожиданно растерялся.

— Вообще-то любая более эмоциональная девушка на этом месте врезала бы вам по фейсу лица. А я рассудительная. Я осознаю, что мы с вами в разных весовых категориях.

— Тогда что тебе от меня нужно?!

— Я думала, это вам от меня что-то нужно.

— Погоди, погоди… — поднял руки Паша. — Но ведь так в отношениях не бывает, чтобы одному человеку от другого ничего не было нужно?

— А у нас с вами отношения?

— Нет.

— Ну и вот.