Глава 16. Павел

Даша поднялась с кровати, одернув полупрозрачный подольчик, и попыталась проскользнуть мимо.

— Ты куда? — Кощей прижал ее к себе, намекая на твердость намерений.

— Я быстро.

— Буду ждать.

— Я надеюсь, — и скрылась в ванной.

Павел проводил ее взглядом. После нескольких дней воздержания экзотики не хотелось. Экзотики Полякову хватило в видеонаблюдении, осложненном стриптизами на камеру. То, что он за Дашей подсматривал, по-особенному подогревало либидо, подмешивая к фантазиям жгучее чувство вины. Коктейль получился крепким. Таким крепким, что Паша сейчас ни у каких прилюдиях не нуждался. Главное, чтобы его не продинамили в очередной раз.

Он притушил свет бра, разделся и сел к спинке кровати между подушками, для интриги прикрыв обнаженный и взведенный «боекомплект». Выйдет Даша из ванной и поинтересуется: а что это у нас там такое торчит под покрывалом? А у нас тут вот. Пользуйтесь на здоровье!

Девчонка действительно управилась быстро. Вышла, вся такая тонкая, нежная и свежая, с запахом мятной зубной пастой и цветочного мыла. Села рядом.

Паша ждал.

Ну он же хорошо себя вел, просто эталонно — в той части, про которую Дарья знала. Заслужил поощрения.

Она сначала несмело провела пальцами по его предплечью. Даже не погладила — взбудоражила кожу чуть ощутимым прикосновеньем.

Паша молчал.

Он дождался своего. Наконец-то Даша сама проявила инициативу. И теперь, боясь спугнуть неосторожным движением или неуместным словом, ждал, как далеко она зайдет. Хотелось бы, чтобы далеко. У него были очень смелые фантазии на счет того, как далеко она могла бы зайти. Но теми темпами, которыми она продвигалась, до Пашиных фантазий ей придется ползти с месяц, не меньше.

Она провела рукой выше, к плечу, и обрисовала тем же невинным, большую грудную мышцу. Потом другую. Потом пальчики, шевеля волоски, поползли от груди вниз. Полякову очень хотелось взять эту робкую ручку и подтащить уже под покрывало. Но он терпеливо ждал, почти не дыша от нахлынувшего онемения. Глаза сами собой закрылись. В этих медленных, невесомых ласках было нечто гипнотизирующее. Весь мир сосредоточился в кончиках коварных пальчиков, которые так и не добрались до главного.

Вместо этого Даша оседлала его (может, все же сдернуть это покрывало?), погрузила пальцы в короткие волосы и коснулась влажными губами приоткрытого Пашиного рта. Нирвана обрушилась на него нежданным потоком. Казалось, кожа звенела от прикосновений. От бедер, сжавших его с боков, тело полыхало жаром. Изнутри начинало потряхивать от накала эмоций. Поляков все же поднял руку Дарье на спину и мягко притянул ближе. Плотнее. Она не сопротивлялась, и наоборот, даже, казалось, расслабилась.

Вскоре к первой руке добавилась вторая, и податливая девчонка приняла предложенный темп. Лишним оказалось одеяло, а Даша оказалась потрясающей сверху. Такой потрясающей, что это от удовольствия еще билось какое-то время в висках.

Паша прижал к себе тяжело дышащую девушку, поглаживая и целуя волосы.

Этого стоило ждать, черт подери!

Последние годы он настолько привык к оргазму как к освобождению, некоему пиковому выплеску брутальности в партнершу, что юношеские воспоминания о каком-то букете ощущений стали казаться бредом на фоне сперматоксикоза. Но сейчас он поймал такой приход, что чуть глаза из орбит не вынесло. С каждым разом с Дашей банальная сексуальная близость играла новыми гранями. Казалось бы: ну что там может быть нового после двадцати лет активной практики? А вот поди ж ты! Новые отношения засасывали все глубже и глубже. Но вместо того чтобы пугаться этой зависимости, Кощей крепче прижал свое почти невесомое сокровище…

Утром Павел проснулся выспавшимся. Это была такая редкость, что захотелось посмотреть, сколько же времени. Но на плече лежала теплая Даша, и ради какого-то глупого любопытства нарушать эту тихую идиллию казалось кощунством. То, что Паша обнаружил себя на спине, а не свернувшимся в позу эмбриона, тоже было удивительно. Эта привычка была отголоском ПТСР, подхваченного Поляковым после взрыва в блиндаже в довесок к контузии. Это случилось ночью, и первое время, придя в себя, Паша засыпал только на снотворном. Потом, когда тело пришло в норму, психолог посоветовала ему вспомнить детство и прятаться от пережитого как от детских ночных монстров: свернувшись под одеялом. Удивительно, но вместе с сеансами психотерапии способ помог. Но избавиться от этой привычки Кощей так и не сумел, и даже слегка комплексовал по этому поводу. Так, самую капельку. Из серии: да, на солнце бывают пятна. И хотя светить от того оно не перестает, но все же неаккуратненько.

Когда Даша открыла глаза, и Поляков все же освободил руку и взглянул на часы, оказалось всего девять. Детское время. Паша благородно пропустил Дарью в душ первой, и пока она отмокала, даже еще немного вздремнул про запас. Потом настала его очередь в ванную. Когда он, бодрый и энергичный, выбрался из душа, Даша была уже во всей красе, скромной, как у первого одуванчика на полянке. Ее волосы пушистились, лицо, благодаря этим тайным женским технологиям, казалось лет на пять моложе, чем вчера ночью. Одета Дарья была демократично и уютно: джинсы и мохнатый безразмерный свитер. Павел оделся в стиль. В привычном неформальной одежде он чувствовал себя комфортнее, чем в костюме.

Народа в кафе было мало, гости спали после вчерашних возлияний и разгуляний. Организаторы это предусмотрели, и до основной программы времени оставалось целых два часа. Поляков потащил Дарью в бассейн, где выяснилось, что она совершенно не умеет плавать. Только топориком, зато почти сразу вниз. Пришлось учить. Ну то есть сначала пришлось уговаривать, в том числе шантажом. А уже потом — учить. Налапавшись Дашиного тела, наржавшись и нахватав тумаков от возмущенной девчонки, Кощей наконец выбрался из воды. Несветаева больше всего возмущалась по поводу утраченного макияжа, поэтому перекус заказали в номер.

После бассейна и перекуса грех было не поваляться. А валяясь, сложно было удержаться от лишнего, тем более что оно оказалось очень кстати. Но непросто. Дарья стояла на страже добродетели, как викторианская девственница. И когда окна номера оказались законопачены так, что ни одному лучику внутрь не пробиться, ‑ благо за окном было пасмурно, ‑ Паша наконец наощупь добрался до кровати и Даши. В полной темноте это тоже оказался улет.

Потом Даша снова возмущалась по поводу макияжа, а Поляков лишь посмеивался, натягивая и застегивая брюки. Энергия требовала выхода. Чтобы не висеть над душой, он предложил встретиться у кафе, а сам пошел размять ноги. Последние поздние пташки вползали оттуда, набив клювики на «дожевать». Кощей зацепился языком с Димой Алексеенко, активистом Совета предпринимателей. Даша все не шла. Внутри нарастало неясное беспокойство.

— Дим, ладно, пойду я подгоню свою спутницу, — откланялся он и пошел к номеру. Чем можно так долго заниматься.

Паша прижал карту-ключ к двери. Электронный замок щелкнул. Дверь открылась.

Дарья был не одна.

К стене ее прижимал Джабир. Не просто прижимал, а целовал в десны.

У Полякова дар речи пропал.

— Я не понял… — заговорил он, откашлявшись.

— А, брат Паша! — обернулся Терлоев, растягивая губы в оскал. — Не обессудь.

Дарья выскочила мимо Паши в дверь, будто его не было. И она вообще не при чем.

— Представляешь, да, иду, смотрю, твоя чикса-бикса, болячка эта. Стоит, такая, лыбиться: о, Джабир… Заходи, говорит, туда-сюда…

Чем дольше он говорил, чем яснее складывалась картина произошедшего. И, конечно, она не имела ничего общего с тем, о чем свистел Терлоев.

— Шалава, — подвел тот итог.

— Ах ты… — набирая инерцию, Паша налетел на эмэмашника.

Понятно, Терлоев не стоял, раскрыв объятия. И вторую щеку подставлять не собирался. В ход пошла посуда и мебель. Когда в номер ворвалась служба безопасности, целым оставался только телевизор на стене. Чудом просто. Охранникам тоже досталось. Нехрен лезть не в свое дело.

Только зычный окрик Тяжелкова заставил Пашу снова соображать.

— Что здесь, черт возьми, происходит?! — орал он.

— Он… — пытаясь отдышаться, выдохнул Поляков, — пытался изнасиловать мою девушку.

— Оставь, да, э-э-э-э… Какое «насиловать». Сама позвала…

— Ты ща допросишься… — Паша снова сорвался с кулаками, но трое парней из охраны все-таки его затормозили.

— А где… предмет спора-то? — полюбопытствовал Тяжелков.

— Коней сразу включила. Сама она на меня вешалась! — пояснил Джабир, и Поляков напрягся в руках охранников.

— Девушку найдите, — распорядился олигарх.

После переговоров по рации, старший из охраны доложил, что девушки нет.

— Как нет? — не понял Тяжелков.

— Ну ушла она.

— Куда?

— Кто ж ее знает. За ворота. По дороге.

— Как она могла уйти?! — вызверился Кощей. — У нее вся одежда здесь. И сумка с телефоном! Она в одном свитерочке выбежала.

— Так в свитере и ушла.

Паша глянул в окно, по которому стекали капли первого весеннего дождя, и рванул к машине.

Может, ее кто-нибудь подобрал? Хотя куда она на попутке поедет, без ключей и телефона? Где ее потом искать? Хорошо, если она знакомых себе на такой случай завела. В общем, Поляков выруливал на трассу, костеря всех, вообще всех: Терлоева, Тяжелкова, дебилов на воротах, который выпустили в такую погоду девушку в чем мать родила. Себя тоже. Что ему стоило подождать? Куда его понесло? Зачем? Ведь так все хорошо было! В кои-то веки. А теперь, блин, вообще непонятно каким боком вылезет.

К счастью, далеко ехать не потребовалось. Даша шла по обочине, ссутулившись и обняв себя руками. Она развернулась на звук мотора, но увидев машину, демонстративно продолжила путь. Без бабских закидонов обойтись не получится. Паша обогнал ее и затормозил.

— Даша, давай поговорим в машине, — он поднял руки, показывая, что уже на все согласен.

Девчонка даже не подняла на него взгляд. Промокшая насквозь, с сосульками волос, с которых стекали капли, с зареванными глазами и красным от слез и холода носом, она перла вперед, как бульдозер против небоскреба.

Поляков преградил ей путь. Она шагнула в сторону. Он тоже.

— Даша, пожалуйста, сядь в машину, я тебя отвезу, куда скажешь.

Она молча шагнула в другую сторону. Ее ощутимо трясло.

— Так! — Павел подхватил ее на плечо и получил кулаками по почкам. Но разве это кулаки? Так, кулачочечки. — Сейчас ты, — он распахнул пассажирскую дверцу, — сядешь, согреешься, скажешь мне, какой я подонок, наорешь, успокоишься, и после этого, — он впихнул ее внутрь и захлопнул дверь, сел со своей стороны и закончил: — А потом, если захочешь идти дальше, иди хоть к черту на куличики!

Поляков хлопнул своей дверцей, хотя вот она тут вообще ни при чем была. В машине повисло тягостное молчание. Мотор шумел. Дарья всхлипывала. Кощей матерился. Про себя. Он выдохнул, чтобы не сказать сгоряча лишнего, врубил на максимум печку и потянулся рукой назад. Там, на полу, стояла его дежурная тренировочная сумка.

— На, — он вынул из недр полотенце и протянул его Даше. — Оно чистое. И свитер свой снимай.

Он стянул с себя пуловер, который практически не намок, и надел поношенную тренировочную футболку. Паша бы ее отдал, но момент был не тот, чтобы красоваться мышцами.

— Даш, хочешь, я отвернусь. Ну что ты как маленькая! Ты простынешь к чертям собачьим! Давай обойдемся без этих детских «назло кондуктору», ладно?

Девчонка сопела, как ежик после трехкилометровки, но все же стала вытираться. И даже натянула Кощеев пуловер.

— Брюки тоже стягивай. И все остальное, — Поляков протянул спортивные трусы до колен, носки и кроссовки.

Он тронул машину с места.

От печки стало жарко, но Дарью все еще трясло. Сквозь гул мотора пробивалось постукивание зубов.

— К-куда мы едем? — выдавила она наконец, когда Поляков вырулил на основную трассу к городу.

— Ко мне едем. Или у тебя с собою есть ключи от твоей квартиры?

Она помотала головой.

Паше стоило большого труда удержаться от вопля: «И куда ты, дура, тогда собиралась?!» Потому что могло оказаться, что она не дура, и ей было куда идти. Точнее, ехать. А если ты не хочешь услышать то, что тебе не понравится, не создавай для этого условий.

— Разотрем тебя, напоим лекарствами, я позвоню на базу, попрошу собрать наши вещи и привезти. Ты получишь свою сумочку в полном составе, и сумку тоже, и я отвезу тебя домой.

В салоне снова повисло молчание.

Нет, Паше было очень много что сказать, но он держался. Какое-то время.

— Почему ты не позвала на помощь? — все же прорвало его. — Почему не сопротивлялась?!

Дарья молчала, глядя в боковое стекло.

А чего он вообще взял, что не звала? И не сопротивлялась? Правда, что бы это изменило? Чисто, чтобы у Паши не возникло сомнений в ее верности?

И тут до него дошло, как можно было воспринять его вопрос.

— Даш, я ни секунды не сомневался в тебе, если ты вдруг подумала… Просто… Ну в общем я чувствую себя полным мудаком в этой ситуации. Я даже представить себе не мог… — Паша оторвал руку от руля, чтобы показать, насколько не мог представить, — такого. Это просто где-то за пределами реальности!

Дарья упорно молчала.

Она-то тоже такого не ожидала. От Паши. А если ожидала, что вообще копец. Вот же гений безопасности! Презервуар штопаный.

Стоп!

Его сейчас тоже куда-нибудь занесет следом за Дарьей. Ситуация действительно оказалась мало прогнозируемой, и даже знай Поляков, что Джабир там будет, чему равна вероятность такого стечения обстоятельств? В общем-то от его самоедства никому лучше не станет. Ему лучше думать, что делать дальше. По-хорошему, нужно было бы заехать в магазин, в аптеку по дороге домой. Но кто знает, что вытворит в этом случае упрямая девчонка? Где гарантия, что его дождется? Кощей уже убедился, что там, где есть Дарья, вообще никаких гарантий нет, и законы теории вероятности работать отказываются. Тот самый случай, когда шанс встретить динозавра на улице пятьдесят на пятьдесят.

Поэтому сначала доставить Дашу домой. Потом заказать туда доставку всего остального. Пока Поляков думал, что ему пригодится, девчонка уснула. Не проснулась она, и когда Паша вытаскивал ее из машины. И когда укладывал в кровать. И когда у нее заледенели руки, и полезла вверх температура, Дарья упорно продолжала спать.