ГЛАВА 25

Матушка вскинулась, едва нахмурилась. Вскочила и бросилась в холл.

Звонила не Айрин – её «дзынь» всегда был тройным, нетерпеливым, а чаще всего она подъезжала со стороны сада, потому что дом Мараков находится в той стороне. И свободно заходила оттуда – её знал и Альм, и остальные охранники.

Отец тоже редко когда пользовался дверным звонком, предпочитал сам входить, не дожидаясь, пока ему отворят.

Эллинге... нет, я знала, что это не Эллинге.

– Кто там? – нахмурился Картер, откладывая прибор. Встал и направился к дверям.

Подхваченная общим настроем, я тоже поднялась и поспешила за ними, машинально поправляя митенки, к которым пришлось вернуться. Очень не хотелось, чтобы чужие люди видели, как сверкает мой узор, и задавали лишние вопросы! И уж тем более, если он погаснет.

Сердце сжало тревогой, предчувствием ещё до того, как увидела вошедшего. Узнала в нём поверенного нашего батюшки – он часто приходил к отцу в кабинет поработать, всегда заверял бумаги.

– Господин Брановит? – бросилась к нему матушка. – Что случилось? Где Сиам?

Лицо поверенного было мрачным.

– Пожалуйста, пройдёмте в кабинет. Госпожа Мрина, лорд Картер, ни... – он замялся, глянув на меня, – дх’эрра Сольгард?

Я кивнула. Брановит не стал выяснять, что я здесь делаю, а направился прямиком к отцовскому кабинету. Вытащил из портфеля папку, сам портфель положил на стол и развернулся перед ним.

– Пожалуйста, сядьте, госпожа Мрина, Иви... дх’эрра Илесс.

– Да что случилось? – воскликнула матушка, опустившись на диванчик.

Я села рядом, взяв её за руку, Картер встал чуть впереди, не сводя взгляда с поверенного.

– С глубоким прискорбием вынужден сообщить, что сегодня вооружённые мятежники прорвались в парламент. Лорд Сиам Оринго был убит, вместе с лордами...

Матушка вскрикнула, схватившись за сердце.

– Бетси! Успокоительные капли! – позвала я, обернувшись к двери. Глянула на поверенного, не в силах сдерживаться: – А Эллинге? Он...

– Дх’эр Сольгард передал несколько распоряжений, но не заезжал в парламент. Обещал прибыть к вечеру. Когда всё случилось, его пытались вызвать, но он не отвечал.

Я машинально провела рукой по татуировке. Если бы он там был... ничего бы не случилось!

– А остальные дх’эры? – не выдержала я.

– На ночь никто из них не остаётся, – печально отозвался Брановит. – Похоже, что лордов задержали нарочно, и то ли ночью, то ли с самого утра, пока господа драххи ещё не съехались, попытались захватить документы и материалы. Сейчас уже дх’эры навели порядок, многие лорды получили ранения. К сожалению, не удалось избежать потерь. Ваш муж и отец сражался как герой. Мне... необходимо зачитать завещание.

Картер стоял, сжав кулаки добела. Вбежала Бетси с бокалом, протянула матушке, и та, продолжая держаться за сердце, сделала несколько глотков.

– Должность лорда и доступ в кабинет отходит вам, лорд Картер Оринго, как и планировал ваш отец. К сожалению, в ближайший год вы не сможете участвовать в голосованиях, поскольку ещё не достигли возраста совершеннолетия.

– Отец часто брал меня на работу, многому научил, – склонил голову Картер. – Я справлюсь.

– Лорд Сиам не сомневался в этом, – чуть заметно улыбнулся Брановит. – Я со своей стороны помогу вам всем, что в моих силах. А это, – он достал из папки резной золотой ключ, – отец завещал вам лично.

– Что это? – удивился Картер, явно впервые видя.

Поверенный развёл руками:

– Никаких распоряжений на этот счёт не поступало. Думаю, вы должны знать или хотя бы догадываться.

Брат принял ключик, осмотрел его со всех сторон.

– Вам, госпожа Мрина, он завещал пожизненное содержание. Вас, дх’эрра Сольгард, к сожалению, нет в завещании... как и положено в случае с ниатари.

– Я понимаю, – кивнула я.

Вот так. Даже не увидела его. Не попрощалась!

А он ведь давно позаботился обо всех.

Матушка склонила голову на моё плечо, и я покрепче обняла её. Она держалась, старалась не рыдать, лишь отчаянно искусывала губы.

– Что сейчас в кабинете отца? – Картер спрятал ключик в карман. Я так и не поняла, сообразил ли он хоть что-то, или просто хочет попытаться разобраться на месте.

– Здание парламента пока опечатано драххами, – отозвался Брановит. – Если желаете, я возьму на себя организацию похорон.

– Помощь нужна? – мрачно поинтересовался брат.

– Лучше побудьте с госпожой Мриной. Я обо всём позабочусь.

Картер кивнул. Проводил поверенного до двери.

Прибежала Бетси, принялась суетиться вокруг матушки. Увела её наверх, прилечь. Я тоже поднялась с ней, а сама всё думала... Если бы мы прилетели раньше, Эллинге ведь остановил бы мятеж? Или тоже был бы дома и ничего не знал?

Бетси, видимо, налила матушке не только успокоительных, но и снотворных капель. А может, наша почти бессонная ночь, навалившиеся потрясения подействовали. Но она прилегла на кровать, да так и уснула.

Какое-то время я сидела рядом, держа за руку, слушая неровное дыхание, прерываемое всхлипами. Не верилось, в голове не укладывалось, что никогда больше не увижу батюшку. Надо написать тётушке Салли... Впрочем, Брановит знает, кого необходимо позвать. Он всё устроит.

Бетси примостилась здесь же в кресле с вязанием, а я, не в силах сидеть на месте, спустилась вниз. В сад, где совсем недавно за меня дрались Сгерр с Краффом.

– Иви, – тихо окликнул брат из беседки.

Приблизилась, вошла.

– Ты понял, что за ключ?

– Думаю, от чего-то в кабинете. Как только будет возможно, пойду туда.

– Почему отец? – пробормотала я, подняла на него взгляд. – Ведь... ведь они... они говорили о свободе от драххов!

Картер прижал меня к себе. Но ответить не успел: на дорожке показалась фигурка в светлом платье.

– Иви!

Узнав Айрин, я выбежала навстречу, бросилась к ней.

Подруга нервно обняла меня.

– Иви! Ты тут? Ты не знаешь, где Картер? – удивила.

– Здесь, – брат спустился со ступеньки и двинулся к нам. Отпустив её, я развернулась.

– Картер! – бросилась к нему Айрин. Разрыдалась на груди.

Братец обнял её, выдохнул рвано.

– Моего отца... задержали, – всхлипнула подруга.

– Ты... ещё не знаешь? Да? – прошептала я.

– Не знаю – что?

– Наш отец погиб.

– Боже, Иви, Картер! Нет, я не знала... Я так надеялась, что он мне поможет... Картер, возможно, ты...

– Что – я? – в глазах брата полыхнуло нечто пугающее.

– Ты же...

– Ты не слышала, что сказала Иви?

– Я слышала! И мне очень жаль! Но мой отец жив, и он сейчас у драххов! И мне так нужна помощь!

– А почему он у драххов, ты не догадываешься? – Картер отстранил её.

– Я не знаю, что там произошло, – разрыдалась Айрин. – Нам только сообщили, что его задержали и будут судить!

– Мятеж, Айрин! Твой отец был среди зачинщиков мятежа!

– Не может быть!

– Может.

– Ты же... он же с тобой, как с родным... откуда ты знаешь?

– Знаю, – мрачно отозвался Картер. – Потому что я... знаю, что они планировали. Но он клялся, что никто из наших не пострадает! Клялся! Как он мог подставить под удар моего отца? Своего друга? Как он мог допустить, чтобы наш батюшка погиб?!

– Я так сочувствую вам, Картер... – Айрин закрыла лицо ладонями. – Это так ужасно... Я не понимаю! Как такое возможно?

– Лордов не выпускали из парламента.

– Я уверена, что батюшка не виновен, – прошептала Айрин. – И мне нужна ваша помощь. Иви! – обернулась ко мне. – Твой муж...

– Мы расстались.

Из-за твоего отца, хотелось крикнуть! Но я понимала, что это лишь желание найти виновного. Я ведь сама хотела сбежать. А Эллинге... он не хотел меня убивать.

Сердце разрывалось. Не в силах слушать, отвечать, я бросилась в дом, в свою комнату. Даже закрылась.

Но Айрин за мной не пошла. Не знаю, чем закончился их с Картером разговор... но думаю, он не был лёгким.

***

С утра прибыла тётушка Салли. Начали съезжаться друзья и родственники. Тело лорда Оринго должны были нести от парламента, где с ним попрощаются сослуживцы, к нам, а после – экипажами на кладбище.

Потом званый ужин, для которого Брановит снял зал в кафе поблизости парламента. Чтобы вместить всех, кто желал отдать последний долг. И заодно чтобы мы могли уйти, если почувствуем себя худо. В отличие от свадеб, похороны никогда не проводили в доме.

Альм, по-моему, даже не отходил от двери. Матушка встречала гостей с сухими глазами и крепко сжатыми губами. В тёмном платье. Мне своё пришлось срочно покупать: в дарах Эллинге не было ничего на этот случай, да и среди моих прежних нарядов тоже.

Брат отвечал на соболезнования, писал в свою очередь от нашей семьи другим пострадавшим.

Я помогала то матери, то ему, сколько хватало сил. Матушка благодарила лично каждого. Время от времени к нам присоединялась пышная тётушка Салли, но она так рыдала, что мы и сами с трудом могли сдерживаться.

Очередной «дзынь» навёл на мысли, что надо бы просто открыть дверь и не гонять туда-сюда. Хоть это и против приличий.

Мы вышли в холл, и сердце моё перехватило.

На пороге возвышался мужчина, которого я узнала бы из миллиона! Широкие плечи, синие волосы. Мрачный, тёмный взгляд.

– Эллинге! – бросилась я к нему и почти сразу утонула в сильных объятиях. Вдохнула запах, по которому, оказывается, до безумия успела соскучиться.

– Мне так жаль, Иви... – шепнул Сольгард.

До чего же хотелось дать волю слезам! Но рядом были матушка, Картер и рыдающая тётушка. Я не должна была сорваться.

– Спасибо, что пришли! – приблизилась матушка, даже сжала ладонь страшного драхха.

– Я не мог не прийти, – отозвался Эллинге, глядя на меня.

Картер с некоторым смущением отводил глаза.

Держа мою руку, Сольгард прошёл по холлу и гостиной, здороваясь со всеми. Лорды, друзья и сослуживцы батюшки почтительно кланялись, поглядывая на нас со странными выражениями лиц.

Но сейчас было не до того. Никто не позволял себе недоумённых вопросов, а меня просто пугала мысль, что могу оказаться без этих сильных, надёжных, поддерживающих объятий.

Так же, не размыкая рук, мы вышли в сад. Пошли по одной из дорожек.

Эллинге чуть приостановился, коснулся пальцами моей серёжки-подвески с сапфиром. Из его подарков. Улыбнулся.

– Рада, что могу поблагодарить тебя лично, – пробормотала я.

– Жаль, что при таких обстоятельствах, – отозвался он.

Всхлипнув, я снова прижалась к его груди.

– Что там произошло? – шепнула.

– Я был у Разлома, ниатари. К сожалению, даже не успел переговорить с твоим отцом. Из донесений... храмовники во главе с лордами Мараком и Хаверном пытались занять парламент. Скорее – получить доступ к некоей информации, которая не обнародуется. Полагаю, они рассчитывали, что лорды добровольно отдадут свои кабинеты. Не ожидали сопротивления.

– Но лорд Марак... он же и так имел доступ к информации?

– Он был из Нижней палаты, в отличие от твоего отца. Избран людьми. В Нижней палате нет доступа ко всей информации. Только в Верхней.

– Эта информация... имеет отношение к драххам?

– Разумеется. И к драххам, и к Разлому, и к источнику Прада. И ко всей нашей истории на Эрсе.

– Но почему не сделать её общим достоянием?

– Иви, – губы Эллинге тронула кривая, горькая улыбка. – Людям нельзя давать в руки такое оружие. Защищать Разлом ещё и от тех, кто полагает, будто драххи всех обманывают – слишком накладно. Мы пытались. Скрыть было решено не только нами, но и вашими лордами. Возможно, когда-нибудь что-нибудь изменится. Но сейчас лучше оставить, как есть.

– Как... там... Разлом?

– Пока справляюсь.

Пока. Как же мне не нравилось это «пока»!

– Лорд Марак... что с ним будет? Айрин... его дочь – моя подруга.

– Его будут судить, Иви. Я не могу его отпустить. Как человек, входящий в парламент, знающий больше простых людей, он совершил серьёзное преступление.

– Вместе с теми храмовниками, мастером Фербонном?

Эллинге кивнул:

– Да. Пока мы были в Мараке... ну и в крепости, я многое успел узнать. Отряды отправлены по городам, где замечена активность Хаоса. Если бы храмовники не скакали по порталам, что зайцы, давно всех отловили бы. И ведь не понимают, что лишние дыры в пространстве лишь усугубляют Разлом!

Вздохнув, я снова прижалась к сильной груди. Ощутила прикосновение губ к волосам.

Без него мне было бы намного тяжелее пережить этот день! Хотя поговорить нам больше не дали.

Сад заполнялся гостями. Потом процессия экипажей двинулась к парламенту. Эллинге вёз меня в своей машине, и мне было так хорошо с ним! Так не хотелось думать, что это лишь на день. И на кладбище я постоянно ощущала его руку под своей, словно нерушимую опору.

У парламента прощались со всеми погибшими. И зал для поминовения сняли, как оказалось, тоже сразу для всех. Принесли туда чашу огня.

Кроме Эллинге, присутствовали ещё несколько драххов – из тех, кто работают в парламенте.

Наверное, это было хорошо, что нас видели вместе. Хотя, с другой стороны, ложная надежда – не лучшее чувство. Ведь если мне повезло с мужчиной, то участь других ниатари предопределена.

Да и если бы Эллинге не дал мне этой отсрочки, если бы я так отчаянно не сопротивлялась – тоже была бы сейчас там, среди них. Беременной и обречённой.

Не имеющей возможности проститься с отцом.

Я не могла не думать об этом, но боль потери всё равно перекрывала все мысли.

Есть не хотелось, от одного вида еды мутило. Как и матушке, она тоже почти не притронулась к своей тарелке.

Наместник сидел рядом со мной за огромным столом, и на какой-то безумный миг мне поверилось, что это навсегда. Что мы с ним больше не расстанемся.

А потом тихо увёз нас с мамой и тётушкой домой. Только Картер посчитал своим долгом остаться до конца.

– Не уходи, – пробормотала я, и муж поднялся со мной в спальню.

Дождался, когда разденусь и смою с себя этот ужасный день. Завернул меня в объятия, где я и заснула.