Глава 18. Нетрадиционные предпочтения.

Отговорившись тем, что его всю ночь и весь день кормили в городской управе (демоны в самом деле на угощения не скупились), Вика уложила тело Диего в его спальне и понеслась вниз гувернанткой Мари, мечтая о крепком кофе, который помог бы проснуться разуму в бодром теле молодой француженки.

– Где демонята? – спрашивала она замок, слетая по лестнице на первый этаж.

– Так они спят уже: вчера поздно заснули, долго ворочались, не выспались. Ничего, завтра выходной – отдохнут, – негромко прошуршали стены.

– Как ты с ними управился? Происшествий не было?

– Всё нормально: я им на день игру сотворил, а вчера перед сном сказку рассказал. Приучила ты их к сказкам, ни в какую не хотели засыпать без сказки! – недовольно рокотнули каменные стены.

– И какую сказку ты им рассказал? – заинтересовалась Вика, приостанавливая бег.

– Я им быль рассказал: про то, что наследство их родителей может уплыть в чужие руки, что управляющий Диего отправился его спасать, а другие слуги сопровождают его призраками в качестве моральной и интеллектуальной поддержки. Демонята мигом присмирели, улеглись в постели как шёлковые! – хвалясь своей находчивостью, известил замок. – Правда, в постелях вертелись потом долго, зато сегодня уже никаких сказок не требовали.

– О-оо... Боюсь спросить: что за игру ты им сотворил?

– Обычную игру – вон, на столе в зале лежит.

На столе обнаружилась россыпь мелких каменных осколков и каменная упаковка от игры с выбитой надписью на крышке: «3-Д пазл: Кирпич. 10 000 деталей». Удивительно, но часть кирпича уже была собрана.

Сдержав смех, Вика подошла к стенам, прислонилась к ним пылающим лбом, устало вздохнула и погладила холодные камни:

– Спасибо тебе, ты хороший. Город остался под властью Морта. Комиссия, умаявшись строчить предписания на мелкие нарушения по пятнадцати первым пунктам, остальное приняла не глядя. Штраф в итоге выписали в пять тысяч манн.

– Да ну?! Всего-то небольшой штраф?! Покажи, как дело было, а? – изнывая от любопытства, попросил замок.

– Показать???

– Ты продолжай меня касаться и разреши мне проникнуть в твои воспоминания – так я всё увижу.

Мысленно разрешив замку бродить по её мыслям, Вика наслаждалась появившейся за этим прохладой, окутавшей её голову с измученным бессонной ночью разумом. Она почти уснула, привалившись к стене, когда камни под её щекой чуть завибрировали от тихих слов:

– Ты на хозяина-то не засматривайся. Он – высший демон, ничего доброго тебя не ждёт, если он этим твоим молодым тело соблазнится.

Вика вмиг проснулась и разозлилась, поняв какие именно её воспоминания подглядел вредный замок:

– Не собираюсь я никого соблазнять! Я выжить хочу, мне не до романов!

– Не до романов с кем? – раздался голос Морта с порога кухни. – Почему дом словно вымер? Где все?

Вика отлипла от стены и пошла кормить хозяина дома, проигнорировав его первый вопрос и рассказывая о спящих демонятах, об их успехах в школе и сильно уставшей вчера кухарке Гале, у которой свободное время.

Так и потекли дальше дни. Демонята после случая с Карафом окончательно присмирели, соглашение о «честном сотрудничестве» не нарушали, охотно помогая слугам замка во всех делах, и Вика не могла нарадоваться, какие они милые, отзывчивые и послушные. На выходных они все вместе выезжали в село: покататься на качелях в общественном парке, поиграть с друзьями, поесть мороженого у Вельзевула. Мороженое здесь было особенно отменное: настоящий пломбир на сливках, никаких искусственных красителей, усилителей вкуса, консервантов и прочей химии. Никаких диких видов фруктового льда тошнотворного жёлто-зелёного цвета с устрашающим составом, никаких заменителей молочных жиров, никакого пальмового масла!

Собственно, в плане экологической чистоты и натуральности продуктов полусвет имел явные преимущества перед землёй: здесь абсолютно всё выращивалось на натурсырье, без пестицидов, антибиотиков и прочих нежелательных добавок. Ценили демоны своё здоровье, ничего не скажешь!

Второй этаж замка отмыли начисто, как только Вика условилась о новом внутреннем дизайне. Уговор Вика заключила исходя из позиции: «Если не можешь остановить безобразие, то возьми его под контроль и ограничь допустимыми рамками». Теперь плесень и грибы были ограничены рамками в самом прямом смысле слова: на стенах повисли картины, выполненные «живыми красками»: низшими растениями и одноклеточными разных цветов. Центральное панно в холле изображало сам замок и окружающий его обновлённый сад – в создании картины приняло участие десять видов грибов и двадцать видов плесени, по гордому сообщению замка. Эти картины невероятно нравились Вике, они действительно были живыми: листва на деревьях и трава колыхались, белая рябь облаков проплывала от края до края пейзажей, бежали блики по реке, солнечные лучи на картинах «гасли» с наступлением вечера – то сворачивались на ночь микроскопические стебельки и жёлтые головки жильцов картины. Удивительные украшения стен пришлись по вкусу не только Вике: демонята азартно придумывали всё новые и новые сюжеты, и замок благосклонно менял вид на картинах, если одобрял придуманное демонятами. Вика замечала, что замок очень доволен таким активным интересом к его творениям, хоть каменные стены частенько притворно ворчали:

– Надоели со своими выдумками, некогда мне глупостями заниматься!

И Каррик с Пификом начинали упрашивать замок изобразить то, что придумали они: огненного дракона, кровавую битву демонов и пламя ада. Такими картинами в итоге были увешаны все стены их комнат, а для общих залов Вика ввела цензуру на сюжеты.

Козья колючка разрослась на весь южный склон. Слухи о композиционном парке разошлись не только по селу среди низших демонов Морта: ближайшие соседи из высших тоже выражали желание глянуть на него. Два соседа, получив приглашение Морта, приезжали посмотреть на сад, только красавец Астарот больше не показывался. Вика дошла в дневнике Катерины до посвященных этому демону строк, полных восторженного преклонения перед его умом, благородством и красотой.

«Что ещё раз доказывает: любовь лишает разума даже самых умных людей, – сказала себе Вика, переворачивая сразу две страницы, пропуская описания того, что нравится и не нравится брюнетистому демону, какие у него любимые присказки и предпочтения в еде. Ей было неудобно читать про нежные чувства и тайные свидания. – Может, Астарот и умён, но благородства в нём я ни капли не заметила: с первого взгляда очевидно, что он скользкий, коварный тип, и глаза у него смотрят жёстко и цинично. Вот у Морта глаза... Тьфу, и я ещё укоряю Катерину за близорукость! Морт – такой же опасный, бессердечный демон, как все прочие, а всё остальное – обман зрения!»

Вика обратила внимание на более важные сведения, содержавшиеся в дневнике, чем роман Катерины с демоническим соседом: психолог настойчиво рекомендовала не посещать землю.

«Тоска по дому усиливает желание умереть», – предупреждали строки дневника. Сама Катерина после первых дней никогда не отлучалась из полусвета.

«У неё не было близких родных, а у меня брат с сестрой!» – оправдывала себя Вика, периодически наведываясь на землю. Буквально на четверть часа, только чтобы убедиться, что у Насти с Женькой всё хорошо. Замок, всегда замечавший такие отлучки, недовольно предупреждал, что она играет с огнём.

– Не могу я мучиться сомнениями, не произошло ли у них что-нибудь плохое, – отвечала Вика.

– Чем ты поможешь, если произошло? – хмыкал замок. – Ты – бесплотный призрак на земле, толку с тебя, как с испорченного цемента!

– Если кто моих родных тронуть вздумает, то толк будет, – мрачно обещала Вика. – Я видела, на что способны призраки, и я так тоже смогу. Представляешь, сестра в мою контору вместо меня работать устроилась, чтобы моё место никому другому не отдали. Это она молодец: в провинциальных маленьких городах с трудоустройством дела плохи. Брат дяде с тётей в кафе помогает, так что моё семейство всё при деле.

– Вот и прекрати на землю наведываться, коли там всё в порядке!

– Не всё: сестра со своим парнем рассталась, и сейчас за ней ухаживает бывший одноклассник, который мне очень не нравится. И ладно, если бы он только мне не нравился, – он и Насте не нравится, но она встречается с ним, чтоб досадить Кириллу!

– Дай сестре набить собственные шишки, иначе она никогда не повзрослеет. Хватит кружить над ней, как орлица над орлёнком, а то мне к новым слугам привыкать неохота!

Вика беззлобно обзывала замок козьей колючкой и задумывалась над самыми последними строчками дневника погибшего психолога:

 «Я наконец-то нашла выход из западни полусвета – меня перестало преследовать желание наложить на себя руки! Господи, решение задачи оказалось очевидным, как таблица умножения: преодолеть тягу к смерти помогает любовь! Счастливые люди не помышляют об уходе из жизни, а я счастлива, как никогда раньше! Неупокоенные, знайте: если вы обрели взаимную любовь, то полусвет не в силах затопить вас мглой беспросветного отчаяния. Среди счастливых не бывает самоубийц!»

На этой ликующей фразе, датированной двадцатым марта, дневник резко обрывался: все остальные листы были пусты.

– Когда ты почувствовал уход Катерины? – спросила Вика у замка.

– Двадцать первого марта. Я не только почувствовал, я увидел её уход. Она умчалась на свидание к Астароту, а потом прибежала обратно без машины и бросилась в пропасть с моста, – вздохнул замок.

– Странно: она писала, что любовь помогает ей держаться.

– Угу, пока она взаимна. Через несколько дней после гибели Катерины Астарот явился в гости к хозяину в сопровождении новой любовницы: из низших демониц. – Замок помолчал и резюмировал: – Любовь – самая страшная и коварная вещь на свете.

– Согласна, – подавленно кивнула Вика. – Четыре работы помогают мне надёжней любви и нет риска разочароваться в любимом. Через год вернусь на землю – тогда и буду искать свою судьбу.

Замок зашуршал, заскрипел и произнёс с явным подтекстом:

– По договору с Мореной ты не обязана возвращаться на землю, твой договор будет продлеваться автоматически сколько пожелаешь, любой срок, помни об этом.

– Ты это к чему напомнил? – насторожилась Вика, давно научившаяся распознавать многозначительные нотки в тоне замка.

– Я уже говорил: напрасно ты взялась договор с высшим демоном заключать. Морена тебя по всем пунктам вокруг пальца обвела: даже если ты продержишься год, во что я потихоньку начинаю верить, то всё одно награде обещанной не возрадуешься.

– Почему?!! – воскликнула Вика, но замок угрюмо молчал, не отвечая на её расспросы.

Вика пришла к выводу, что, говоря про продление договора, ей намекают на её собственные чувства к одному из высших демонов, а точнее – к хозяину замка. Сколько бы Вика ни убеждала себя, что голубоглазый Морт – коварный демон и совершенно не в её вкусе, она не могла относиться к нему равнодушно. Если бы они не встречались ещё так часто! Если бы он при встречах вёл себя, как все прочие демоны, проявляя полнейшее равнодушие к людям и их судьбе, но нет: Морт не был таким, как все. Определённо не был!

Сортируя бумаги, Вика наткнулась на приговор, вынесенный Мортом демонице Азире за контрабанду нелегалов: ту, что убила Вику, сослали куда-то в глубины преисподней на срок в двести лет за попытку протянуть через мост семью с тремя детьми. Всех указанных в пояснении к приговору людей Вика нашла среди реанимированных – и порадовалась за них. За месяц работы в департаменте Смерти Вика успела понять, что на контрабанду душ здесь принято смотреть сквозь пальцы, и только Морт наказывал таких преступников по всей строгости официального закона.

– Почему? – однажды рискнула спросить Вика.

– Я один из тех, кто поставлен следить за равновесием в мире, – сухо ответил Морт.

– А ещё почему? – невольно улыбнулась Вика. Он реально думал, что она поверит в его ярую приверженность равновесию, закону и только?

Светловолосый демон удивлённо изогнул одну бровь, задумчиво смотря на неё, и всё-таки ответил:

– Человеческая жизнь и без того коротка, мне жаль видеть, как её делают ещё короче. Особенно когда вспоминаю о том, что в отличие от демонов, вы можете прожить лишь одну жизнь, сколь бы мало она ни длилась. – Голубые глаза Морта приобрели более тёмный оттенок вечернего синего неба, и он негромко добавил: – Особенно мне жаль ваших погибших детей.

– Поэтому вы особенно ревностно следите, чтобы нелегалами не стали дети, – утвердительно сказала Вика, уже заметившая этот факт.

«Между нами ничего не может быть, совсем ничего! Боже, Вика, вспомни, какие извращенные способы самоубийства терзают твою фантазию в его присутствии! Ты же едва держишься, чтобы не перетянуть себе шею крепкой нитью для сшивания бумаг и не перекромсать запястья ножницами! Без него тебе проще! Без него ты почти не вспоминаешь о том, что являешься латентной самоубийцей! Безумие скучать по высшему демону – это всё одно, что скучать по собственной смерти и мечтать о её приходе! Да уж, недаром мне все толкуют о моих нетрадиционных предпочтениях».

Эх, если бы они ещё не виделись так часто... Увы, первую половину дня, пока демонята в школе, Вика почти всегда проводила в обществе сына Морены, постепенно вникая в механизм работы транспортного отдела департамента Смерти. Механизм был довольно-таки прост: основной задачей отдела являлась транспортировка душ к вратам в загробный мир, главными проблемами – низкая собираемость налогов и «потери при транспортировке». Причины проблем не были уникальны: нелегальные подрабатывающие, контрабанда, утаивание доходов и так далее, всё как у всех. В полусвете действовало простое правило: не пойман – не вор, и ушлые демоны, рассчитывая на свои хитрость и увёртливость, частенько нарушали установленные законы.

Вика вела учёт, сколько душ ушло за Калинов мост и сколько зависло призраками в свете и полусвете. В базе департамента Смерти по неупокоенным она отыскала и себя:

«Виктория Беднохвалова, Россия.

Оформление временной регистрации в качестве призрака – 11 июля 2020 года.

Срок окончания временной регистрации – действует по настоящее время.

Основание регистрации: трудовой договор».

По известным датам прибытия в полусвет и ухода из него нашлась в архиве и психолог Катерина:

«Катерина Смирнова, Россия.

Оформление временной регистрации в качестве призрака – 01 декабря 2018 года.

Срок окончания временной регистрации – 21 марта 2019 года.

Основание регистрации: трудовой договор. Основание прекращения регистрации: смерть временного физического тела».

Вообще, оснований для того, чтобы стать призраком, в документах встречалось масса: неоконченные важные дела, получение магической подпитки, слишком сильная привязанность к близким или боязнь за их жизни. Основаниями могли стать также мучительная смерть человека или проведение специального ритуала в момент его гибели, а также – наказание за его земные грехи. По свету и полусвету мотались сотни тысяч призраков! Временами Вике становилось дурно от сведений в сопровождающих душу бумагах, и она старалась не вчитываться в документы, обращая внимание лишь на те пункты, что обязана была внести в статистические сводки и таблицы учёта. Случаи клинической смерти, когда людей реанимировали врачи, шли отдельным списком: эти списки Вика передавала в соседний кабинет – в службу коррекции первоначальных сведений на вратах в загробный мир.

Честно сказать, работа в качестве секретаря в транспортном отделе демонического департамента была существенно проще работы в транспортной компании пассажирских перевозок на земле! Не приходилось иметь дело с капризными клиентами (главное – не забыть заблокировать призраков, явившись на работу!), вечно ломающимися старыми автобусами, безрукими автослесарями и легкомысленными водителями, нарушающими всевозможные правила дорожного движения и грубящими пассажирам. Не приходилось писать кучу договоров и заказ-нарядов, бегать с кассовым аппаратом, а по окончании квартала помогать бухгалтеру строчить отчёты и сводить дебет с кредитом. Оплата всем сотрудникам за транспортировку души осуществлялась автоматически по факту её доставки до врат в мир иной, сопроводительные сведения попадали в базу данных напрямую, без дополнительных усилий секретаря отдела – просто великолепно!

Помимо департамента Смерти имелись департаменты Смертного Греха, Лёгкого Греха, Природных Катаклизмов, Болезней и Эпидемий, Судебный департамент и другие, в общей сложности – тринадцать штук. Все департаменты трудились на ниве очернения душ человеческих и массовой поставки в мир всяческих горестей. Примеры самых успешных дел департаментов пополняли их почётные послужные списки.

Постепенно Вика познакомилась с секретарями и делопроизводителями всех департаментов, бегая по кабинетам по делам службы. И если бы не накатывающее временами желание забить себе горло комками мятой бумаги, и не тоска по близким, то Вика считала бы, что весьма неплохо устроилась. Особенно когда в конце второй недели её пребывания в полусвете обнаружила на своей подушке тугую пачку наличных денег: четыреста тысяч евро! Под резинку, стягивающую пачку, была подсунута записка: «Аванс за отработанные дни. Вторую половину зарплаты за месяц получишь после дня рождения моего сына». Вика внимательно осмотрела купюры: часть из них была помята и потёрта, они отливали водяными знаками и голограммами, и ничем не отличались от настоящих.

– Это же не фальшивые деньги? – не являясь экспертом по валюте, Вика обратила вопрос к замку.

– Самые настоящие, – заверил тот.

– Я смогу забрать их с собой, когда закончится срок договора?

– Само собой.

– То есть, меня не обманывают?

– Тебя обманывают не в вопросе денег, – зашуршали стены, будто небольшой оползень по горному склону прошёл.

– А в чём?!

Замок вздохнул печально – словно гулкий ветер пронёсся по ущелью – и не ответил. Наверное, не мог. Что ж, через год она всё узнает. Вика была уверена: непрерывная работа и частые всплески адреналина, что ей устраивает полусвет, помогут ей продержаться оговорённый срок. Если в конце Морена захочет её провести и облапошить, то Вика сможет рассказать Морту о своём нелегальном статусе и просить у него защиты – по окончании действия договора никто не сможет помешать ей сделать это!

«Остаётся надеяться, что моя убеждённость в благородстве голубоглазого демона оправдана, – придержала свои надежды Вика. Если выяснится, что она ошиблась в хозяине замка, то разочарование будет горьким. Не хотелось задумываться над тем, насколько горьким оно будет! – Сейчас надо думать о ближайших проблемах – о подготовке ко дню рождения и приезду кучи гостей. И о том, чтобы прятать от Морта свои глупые пылкие взгляды – демон умён и проницателен, он быстро догадается о моих неразумных чувствах к нему. Впрочем, нет никаких чувств! Надо чаще напоминать себе об этом...»

Неделю спустя о своём грядущем дне рождения размышлял и Морт, и его размышления не были радужными. Он недолюбливал шумные сборища и очень малое число демонов считал за друзей. И число друзей год от года уменьшалось... Когда-то он был очень дружен с Астаротом, они со школьной скамьи были не разлей вода, но полтора года тому назад всё резко изменилось. Изменился сам Астарот и изменились их отношения.

Морт недовольно тряхнул головой, выныривая из неприятных воспоминаний. Почему они нахлынули на него именно сегодня? Потому что Астарот остался его соседом и прибудет в гости на празднование его семидесятилетия? Или потому, что склонившийся над бумагами Диего нервно поглядывает в сторону приоткрытого окна и часто переводит взгляд на часы? С окном всё ясно – присутствие высшего демона влияет на неупокоенных как стимул окончательно расстаться с жизнью, а почему он рвётся домой?

«Потому что утром у Мари свободное время, но к обеду она вернётся встречать демонят, вот Диего и считает минуты до встречи», – сказал себе Морт. Он несколько раз заставал управляющего выходящим из спальни гувернантки, а гувернантку видел в его комнатах в самые неурочные часы. Кроме того он слышал, как из-за молодого испанца Мари ссорилась с дочкой Вельзевула, хоть и говорила потом замку, что ей не до романов, выжить бы.

«Стоит предупредить их, что романы и впрямь до добра не доведут, – мысленно вздохнул Морт. – Любовь слишком мимолётна, а её потеря гарантирует роковой шаг за грань».

Управляющий сложил на своём столе ровной стопкой последние приказы, бросил взгляд искоса на самого Морта, вновь посмотрел на время, и Морт негромко произнёс:

– Если мечтаешь остаться в живых и продержаться год, то все пылкие романтические чувства отложи до лучших времён.

Стопка приказов рухнула на пол от нервного жеста испанца. Его лицо залила краска, он бросил на Морта испуганный, смущенный взгляд и выпалил:

– Я не питаю никаких романтических чувств, ни к кому!

Морт поморщился:

– Демоны отличают ложь от правды, забыл? О, любовь – это очень трогательно, но в твоём случае ещё и чертовски глупо!

Управляющий сровнялся цветом со спелым помидором, опустил глаза в пол, замер, как пойманный на месте преступления, и Морт сказал с безнадёжностью:

– Ладно, беги к своей Мари, я открою портал. Твоя жизнь – тебе решать, я лишь предупредил.

На него уставились бесконечно удивлённые чёрные глаза испанца. Краска схлынула с лица парня, он ошарашено захлопал ресницами:

– М-Мари? – переспросил Диего так, словно никакая Мари никогда не посещала его мыслей. – А-ааа, Мари... Да, спасибо за портал, я дома поработаю.

«Что это было? – недоуменно нахмурился Морт. – Странная реакция... Он что, предпочёл дочку Вельзевула? Так та, вроде бы, замуж выходит за демона. Ад и вся преисподняя, с каких пор я стал интересоваться романами слуг?!! С тех пор, как мне хочется видеть именно этих конкретных в моём доме? Пожалуй, что так».

Оправдываясь необходимостью обсудить обслуживание праздничного застолья, Морт после работы наведался в лавку Вельзевула. Оказалось, что Диего уже известил демона о количестве гостей, утверждённом меню и прочем, так что необходимое число поваров и официантов уже было просчитано. Морт покивал и поздравил Вельзевула со скорой свадьбой дочери.

– Да-ааа, ваш управляющий к этому событию руку приложил, – хохотнул хозяин крупнейшей лавки на селе. Видя недоумение Морта, он объяснил: – Моя дочь прохода не давала Диего, всё надеялась соблазнить его, но парень оказался крепким орешком, а потом вовремя посоветовал мне, как дочку выгодно замуж пристроить. Умный и хитрый мужик Диего.

– Надеюсь, что так, – сумрачно заметил Морт, – не хотелось бы потерять хорошего специалиста из-за его романа с гувернанткой.

Вокруг них затих говор немногочисленных в вечерний час посетителей лавки: все изумленно посмотрели на Морта и зашептались.

– С гувернанткой? – вытаращил глаза Вельзевул, словно услышал несусветную чушь. – С чего вы взяли, что у них роман?!

– Да так, показалось, – уклончиво ответил Морт, силясь понять, что же такое знают все вокруг, чего не знает он.

– О романе управляющего с гувернанткой можете не беспокоиться, – убеждённо заявил Вельзевул, и все окружающие демоны согласно закивали. – Ваш управляющий не той ориентации, у него нетрадиционные предпочтения, понимаете?

– Да ну! – не поверил Морт, когда действительно понял.

– Это совершенно точно, он прямо говорил об этом в моей лавке и не врал, уж поверьте всем демонам села. Слухи ходят, вашему управляющему нравятся худощавые светловолосые мужчины, – намекнул Вельзевул Морту, многозначительно на него поглядывая. – Не замечали?

Вельзевул выразительно подвигал смоляными бровями на последнем вопросе, а Морт почувствовал, что багровеет. Хуже всего, он не мог уверенно заявить, что ничего подобного не замечал – после откровений Вельзевула некоторые странности в поведении и взглядах управляющего представились в новом свете.

«Чёрт бы побрал всех служащих на свете! Никогда не знаешь, чего от них ждать и как они тебя подставят! Сразу после дня рождения договорюсь с матерью, чтобы она немедленно закрыла договор с этими слугами и вернула их на землю, как обещала. Больше не потерплю всей этой чепухи, у меня будут работать демоны и точка!»