Глава 12

Ким выдержал известие о моем происхождении весьма стоически, я бы даже сказала, на удивление легко. Он просто сказал, что это многое объясняет и теперь понятно, в кого я такая белобрысая. Подумав немного, добавил, что теперь мною можно будет припугивать особо назойливых поклонниц, да и вообще, свой демон в хозяйстве всегда пригодится. Конечно, он старался шутить, чтобы скрыть свои истинные чувства, только теперь меня было не столь легко обмануть.

Он переживал. Как сказал Каа’Лим, брата волновало, не отдалит ли нас подобное различие. После этих слов дэйурга мне пришлось поговорить с Кимом начистоту. Разговор наш сопровождался обильным слезоизлиянием с моей стороны и откровениями со стороны брата. Но результат устроил нас обоих. На маленьком семейном совете было принято решение, что все останется, как и прежде, и мы сделаем все возможное, чтобы сохранить семью.

Хотите — верьте, хотите — нет, но этот разговор нам очень здорово помог. Энаким наконец-то успокоился, да и я стала чувствовать себя куда уверенней.

Нами с Каа’Лимом было решено не говорить никому о том, к какому Дому я принадлежу. И думаю, это было правильно. Чем меньше знали окружающие, тем безопасней было для всех. Мой разум закрывал дэйург, так что об утечке информации волноваться не приходилось.

Но самое страшное испытание мне только предстояло. Лиамиэль уехал на следующий день после того памятного утра. Раньше мне казалось: даже если я ему и не нравлюсь, как девушка, то как к человеку он испытывает ко мне теплые чувства. Но после того, что произошло со мной, между нами будто стена выросла. Я чувствовала любое существо в доме, могла читать их эмоции словно открытую книгу. Лишь Лиам не позволил себе открыться ни на секунду за последние сутки, что провел в доме мага. Пережить подобное поведение эльфа и боль, что принес моему сердцу его отъезд, помог Каа’Лим.

С детства я привыкла делить беды с братом. Все, кроме любовных горестей. Оттого какое-то время они причиняли сильную боль, наполняя сердце тоской. Зато теперь, когда мы с Каа’Лимом стали настолько близки, я будто бы чувствовала, что он забирает какую-то толику моих страданий.

На севере говорят: хорошо, когда есть с кем разделить радость от прихода весны, но куда лучше, когда есть тот, кто пустит к себе перезимовать и встретить стужу. Таким существом стал для меня дэйург. Не знаю, что бы со мной было, если бы не его поддержка и участие.

Маг отнесся к отъезду эльфа спокойно, а вот Элфи устроил настоящую вечеринку по случаю отбытия «ушастого». Был торт, вино, даже музыкантов выписал из города, чтобы отметить сие событие. Правда, произошло это лишь спустя две недели после отъезда Лиама, и кроме самого Элфи больше особо никто не веселился.

В сердце моем и в душе воцарились ноющая боль и тоска, но время продолжало свой ход. Элфи пришлось вернуть мне часть гардероба, так как его «прелестница Айрин» перенесла сроки примерки. Хоть что-то хорошее! И свой семнадцатый день рождения я отмечала в старом платье, отчего была просто несказанно счастлива! Если можно так назвать появления скупой улыбки на лице.

«Прошло уже четыре месяца с тех пор, как Лиамиэль уехал от нас. Интересно, думает ли он обо мне? Наверное, нет. А вот я скучаю по нему, каждый день вспоминаю его. Даже те зверские тренировки, которые он устраивал нам, теперь кажутся лучшим временем в моей жизни», — размышляла я, подходя к поместью Орэна.

В это утро мы с дэйургом вышли на пробежку и усиленную тренировку за пределы поместья. С отъездом Лиама это стало практически каждодневным ритуалом. Только так удавалось хоть ненадолго выкинуть эльфа из головы. И потом, мои новые способности требовали выхода.

Со временем я стала замечать, что чем меньше у меня физическая нагрузка, тем более вспыльчивой я становлюсь. Потому помимо тренировок с братом я занималась отдельно. Старалась делать это с утра, так как после «перерождения» теперь спала всего три-четыре часа, а потом буквально вскакивала с постели. Сколько бы я ни пыталась поспать еще, мне это не удавалось, только голова начинала болеть. Каа’Лим говорил, что это нормально для новорожденного демона. Объяснял он это тем, что энергетический обмен еще слишком нестабилен. Мой организм вырабатывает и сохраняет энергию в избытке, потому необходимо ее скидывать. Причем не только физически, но и магически.

Тренировалась я подолгу, начиная с раннего утра и заканчивая где-то к полудню, при этом усталости я не чувствовала, лишь легкое удовлетворение от проделанной работы. Каждый раз я старалась уйти подальше от поместья мага, чтобы никто не мог меня видеть, потому как назвать то, что я теперь вытворяла с мечом и без него, нормальным было нельзя. Не стоило пугать прислугу своими способностями, это было ни к чему.

«Прошу тебя, перестань, — ворвался в мои размышления дэйург. — Зачем ты изводишь себя? Эльф твой повел себя, как настоящий урод!»

Раздражение Каа’Лима невольно передавалось и мне.

Ухмыльнувшись, я положила руку на спину дэйурга.

— Я знаю, но от этого мне легче не становится, — грустно сказала я.

Оставшийся путь до дома мы проделали в тишине. Я старалась думать о чем-нибудь хорошем, чтобы лишний раз не волновать дэйурга. Выходило плохо, но Каа’Лим потихоньку успокаивался.

Уже подходя к воротам, я насторожилась. Около зеленого ограждения, что было высажено по периметру поместья, стоял щуплого вида парнишка. На вид немногим старше меня. Одет в черные брюки и камзол, на ногах — сапоги из темной кожи. И это в такую жару?! Парень, нагнувшись, разглядывал то, что происходило за ограждением, при этом что-то неразборчиво бормоча себе под нос.

Когда я оказалась шагах в пяти от неожиданного визитера, то решила встать и подождать, пока меня заметят. Но странный молодой человек даже не повернулся в мою сторону, все так же с упоением разглядывая кусты.

— Если думаешь, как туда пробраться, то сразу предупреждаю — это дом мага, — весьма учтиво сказала я.

А что еще я могла подумать? Парень, одетый во все темное, разглядывает сквозь кусты, что происходит во дворе.

Услышав мой голос, молодой человек резко выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза. Столкнувшись с ним лицом к лицу, я невольно отступила назад. Темные, практически черные глаза с интересом разглядывали меня. Да, этот человек выглядел как подросток, но вот взгляд его, холодный и расчетливый, принадлежал вечности, простите мне пафос этих слов. Было такое ощущение, что я — мелкая букашка, судьбу которой решает этот неказистый парнишка.

Каа’Лим сделал уверенный шаг навстречу незнакомцу. И вдруг что-то неуловимо поменялось во взгляде парня, делая его более живым. Или, правильнее сказать, дружелюбным, в какой-то мере даже озорным. Только вот я видела, как смотрят эти карие глаза, когда на них нет маски, которую, похоже, мастерски умеет надевать их обладатель.

— И сильный маг тут проживает? — совсем по-детски улыбнулся парень.

Я прислушалась к себе, как старалась это делать последнее время. Обычно мои инстинкты предупреждали меня об опасности, но только не в этот раз.

«Успокойся, он нормальный», — буркнул дэйург и снова закрылся от меня.

«Да что за фокусы такие?! Каа’Лим!» — позвала я, но ответом мне была полная ментальная блокада.

— Достаточно сильный, — невольно насторожилась я.

Паренек ухмыльнулся и засунул обе руки в карманы штанов. Этот жест сделал его образ более непринужденным. А я решила рассмотреть гостя получше, прежде чем продолжить разговор.

Каштановые вихры волос в беспорядке спадают на узкое лицо. Глаза беззаботно и немного игриво смотрят на меня. На щеках появляются милые ямочки. Молодой человек оказался невероятно худым, точнее, жилистым. Его одежда была совершенно не выразительной. Это мог оказаться как простой горожанин, так и великосветский дворянин в странствии. Правда, я сначала решила, что передо мной — обыкновенный вор. Самое удивительное, что ни одного из вышеперечисленных представителей человеческих сословий я не встречала.

— А ученики у него есть? — все так же непринужденно спросил парень.

— А тебе зачем?

— Может, я в ученики к нему пришел попроситься?

Эта его реплика насторожила еще больше.

Орэну, как и любому магу в Ирэми, было запрещено брать учеников. Во всяком случае, таких, происхождение которых является неизвестным.

Я начинала закипать. Этот разговор становился не только странным, но и небезопасным. С другой стороны, Каа’Лим ведь сказал, что опасаться нечего.

— Хм, маг не берет учеников, — хмыкнула я. — Так что зря пришел.

— Могу я узнать, кем приходится юная эсса Орэну Канэри и почему ее сопровождает дэйург? — изогнув бровь и слегка наклонив голову, поинтересовался юноша.

— Не слишком ли много вопросов от незнакомого… — и тут у меня внутри что-то щелкнуло. Это был не человек! Я знала это совершенно точно, как и то, что он гораздо старше, чем кажется.

Эти мысли буквально промелькнули в голове за считаные секунды. Верхняя губа сама поползла вверх, обнажая передние зубы, а из горла вырвался едва слышный рык. Последнее, что я помнила, так это то, что мне не нравится, когда меня дразнят…

Выйдя из портала, ректор Межрасовой академии магии оказался в весьма щекотливом положении.

Тарий был возмущен тем, что маг закрыл свое поместье куполом, не позволяющим никому из посторонних или нежданных гостей проникнуть внутрь. Будучи ректором, да еще и одним из сильнейших магов мира, он не желал вот так опозориться перед бывшим учеником и просить того снять купол. Поразмыслив немного, Осбен решил изучить плетение, которое использовал Ори для защиты своего дома от нежелательных проникновений.

Заклинания подобного толка, которые были подвластны людям, напоминали по структуре своей сеть. Обычно по периметру охраняемой зоны маг расставлял несколько силовых узлов, после чего натягивал защитную сеть. Такая магия была устойчива к чужому воздействию и долго сохраняла энергетический заряд. Но был и минус. Если знать, где находятся силовые узлы, то и взломать подобную охранку умелому магу не составит труда.

Тарий как раз нащупал один из таких узлов и пытался его «развязать», когда почувствовал ее приближение. По спине побежали мурашки от знакомого изменения в энергетических потоках, и ему захотелось побежать навстречу тому, кто вот-вот должен был вывернуть из-за угла. Но старый вампир быстро совладал с собой и решил, что будет лучше просто понаблюдать за развитием событий.

Поэтому Тарий вновь погрузился в изучение плетений, не зная, как именно он должен себя вести в сложившейся ситуации. Он не хотел первым заговаривать с тем, кто выйдет из-за угла. И причиной тому было воспитание, ведь у вампиров разговор принято начинать сильнейшему. Если же происходило наоборот, то подобное поведение могло быть расценено как вызов или проявление агрессии. Тарий чувствовал, что к нему приближается демон, и откровенно нервничал, не зная, как должен себя вести. Из какого Дома было существо, вампир понять так и не смог, поскольку разбирался в искажениях, что производят эти существа в энергопотоках, не слишком хорошо.

Осбен был одним из немногих, кто не просто видел демонов воочию, но и являлся хорошим другом одного из них. Правда, очень давно. И друг его много лет назад, как перешел за Грань. Несмотря на то что вампиру доводилось общаться с этими существами, менее загадочными для него они не стали.

Едва различимые шаги приближались, и волнение Тария усиливалось. Мужчина чувствовал запах и сердцебиение демона. Также он уловил присутствие еще одного, не менее загадочного существа.

«Дэйург?!» — пронеслось в голове у Тария.

— Если думаешь, как туда пробраться, сразу предупреждаю — это дом мага, — раздался звонкий девичий голосок.

Тарий резко выпрямился и повернулся на звук. Встретившись взглядом с девушкой, вампир едва удержался на месте, чтобы не отшатнуться.

Первая мысль, мелькнувшая в голове: на него смотрит Эллиэн, его покойный друг. Демон, что погиб так давно. Глаза девушки были точной копией глаз демона, что когда-то был очень дорог Тарию. Цветом своим напоминали они предгрозовое небо. Глубокий стальной оттенок делал взгляд их обладателя по-звериному хищным и тяжелым. Тарий всегда терялся, когда друг так пристально смотрел на него.

«Тарий…»

Знакомый голос коснулся сознания вампира. Осбен опустил взгляд и растерялся еще больше.

«Ты?..» — мысленно потянулся Тарий к спутнику девушки. Перед ним стоял почти взрослый дэйург. Вот только когда вампир видел его в последний раз, он выглядел в два раза меньше. А это, по меркам жизни дэйургов, было не так давно, и крылатый просто не мог вымахать до таких размеров. Если только…

«Это твоя шаи?» — полуутвердительные интонации проскользнули в мыслях ректора МАМ.

«Да. И смотри не пугай ее. Она еще молода», — отсекая любые вопросы, сказал дэйург и отвел взгляд.

Глубоко вздохнув, мужчина нашел в себе силы неловко улыбнуться и как можно более небрежно сказал:

— И сильный маг тут проживает?

Девушка немного стушевалась, но своим видом этого нисколько не показала. Лишь ее сердце изменило свой ритм.

— Достаточно сильный, — совершенно спокойно произнесла она.

«Какого шерта тут происходит? — растерянно подумал вампир. — Она что, не чувствует, кто стоит перед ней? Молода! Ощущение такое, что новорожденная! Одна. В человеческих землях?»

Мысли мужчины продолжали хаотично сменять одна другую. Но он и виду не показывал, продолжая вести ничего не значащую беседу.

— А ученики у него есть? — совершенно машинально задал вопрос Тарий.

Девушка, что стояла перед ним, мгновенно напряглась, энергетические потоки, что окружали ее, ощутимо задрожали.

«Что не так?» — задумался над реакцией молодой демоницы Тарий.

— А тебе зачем?

Столь непозволительно пренебрежительного тона в разговоре с ректором МАМ не мог себе позволить никто. Даже люди подсознательно чувствовали в вампирах хищников и старались держать дистанцию. Девушка же, пусть даже и демон, слишком вольно обращалась с незнакомцем.

«А ты сноб, милейший», — поддразнил сам себя вампир.

Не сказать, чтобы подобное задело Тария, но все же ему стало как-то не по себе. Наверное, потому он несколько раздраженно сказал:

— Может, я в ученики к нему пришел проситься? — и легкая ухмылка касается его губ.

— Хм, маг не берет учеников, так что зря пришел.

И опять пренебрежение проскальзывает в ее словах.

«Не раздражай ее!» — Знакомый рык проникает без разрешения в мысли.

«А не слишком ли много она себе позволяет?» — огрызнулся Тарий. И только сейчас опытный взгляд ректора отметил, как приходят в движение энергетические нити, которые пронизывают мир. А источником, что задает амплитуду их колебаний, является молодая демоница. Нити движутся и не только задевают окружающее пространство, но и касаются энерготела вампира и дэйурга.

«Дошло, наконец, — облегченный вздох дэйурга. — Она нервничает и передает нам свое волнение», — закончил мысль Каа’Лим.

А Тарий решил хоть как-то спасти положение и задал вопрос, на который не рассчитывал получить столь бурный ответ:

— Могу я узнать, кем приходится юная эсса Орэну Канэри и почему ее сопровождает дэйург?

— Не слишком ли много вопросов от незнакомого… — начала было отвечать девушка, но тут потоки заколебались сильнее. Казалось, что нити кто-то просто раскачивает с неимоверной силой.

«Ох, великая мать, почему я не могу найти общий язык ни с одной женщиной, не доведя ее до истерики?» — немного отстраненно подумал Тарий, в то время как силуэт демоницы задрожал и смазанным пятном двинулся ему навстречу.

Но Тарий не дожил бы до своих лет, не умей он уходить от прямых ударов, когда это было необходимо. Инстинкты и мастерство еще ни разу не подвели этого на вид худого и такого слабого мужчину.

Всего лишь полшага в сторону — и он оказывается за спиной девушки. Мгновенный разворот — и вот уже вампир стальной хваткой держит ее за талию.

— Тихо, тихо, маленькая, — шептал Тарий девушке на ухо.

Девушка буквально впилась ногтями в его предплечье. Будь на месте вампира человек, и рука оказалась бы сломана от той силы, с которой она сжала ее.

Девушка как-то неожиданно обмякла и практически повисла у него на руках. Голова ее упала на грудь, сердце замедлило ритм, а дыхание выровнялось.

«В обморок, что ли, шлепнулась?» — растерянно подумал вампир и потянулся, чтобы убрать волосы с лица незнакомки. Должно быть, это была главная его ошибка.

Демон, что существовал пока только на подсознательном уровне Мары, легко просчитывал, как следует вести себя в схватке. Его еще до конца не сформировавшегося чутья хватило, чтобы понять, что он пока слабее. «Но не глупее», — злобно ухмыльнулась демоница.

Девушка воспользовалась замешательством противника. Резко вскинула голову как раз в тот момент, когда Тарий протянул руку и коснулся ее волос. Раздавшийся хруст ломаемой кости возвестил о том, что маневр был удачным. Она вырвалась из внезапно ослабшей хватки, повернулась на пятках, перехватила вампира за шею, не давая ему отступить, и добавила еще один удар головой, ломая ректору нос.

— Демонова девка! — взревел вампир и, легко увернувшись от кулака, метившего все в тот же многострадальный нос, перехватил руки девушки и отвел их ей за спину. — Спокойной ночи, красотка! — буквально прошипел Тарий и незаметным для человеческого глаза движением провел пальцами по шее незнакомки.

Демон недовольно заворчал внутри девушки, но изменить что-либо был не в силах. Глаза Мары закрылись, а тело кулем обмякло в руках Тария.

Все это произошло в считаные секунды, а непосвященному человеку и вовсе показалось бы, что симпатичный молодой человек целует свою подружку в затылок, потом девушка оборачивается, мимолетно касается губ возлюбленного и от переизбытка чувств кладет свою голову на плечо милому сердцу мужчине.

«О как, — буркнул Каа’Лим, все это время стоявший возле изгороди. — Дотащишь ее?»

— Хм, мог бы и помочь с ней справиться, между прочим, — ответил Тарий, легко беря девушку на руки.

«Зачем? Еще не хватало, чтобы первый срыв произошел, когда рядом был бы кто-то более хрупкий, — беззаботно отозвался дэйург. — Тащи давай! Не чувствуешь, что ли? На кухне мясо разделывать начинают».

И, не обращая внимания на спутника, Каа’Лим посеменил к воротам.

— Что за дурдом тут творится? — прошипел Тарий, невольно поморщившись от боли, которая приходила, когда кости начинали срастаться. Тарий считал, что именно это и есть боль, люди же назвали бы это ощущение неприятным зудом. Когда приходилось регенерировать, Тарий сходил с ума, насколько сильно чесалось все внутри.

Орэн почувствовал, когда дэйург и Мара пересекли границу его поместья. Но помимо присутствия уже знакомой энергетики он ощутил, что возвращаются они не одни. Был и еще кто-то. Маг непонимающе моргнул, и только тут до него дошло, кем был этот третий.

После стольких лет он не смог бы спутать этот энергетический шлейф ни с одним другим. Казалось, это существо буквально разрезает жизненное пространство вокруг. Тяжелая, густая и смертоносная энергия, столь ощутимая для Орэна, разливалась в пространстве, заставляя дрожать энергопотоки. И если бы старый маг не знал обладателя столь мощной силы, то решил бы, что сама смерть ступила к нему во двор.

— Тарий, — одними губами прошептал Орэн и тут же сорвался с места.

Он спешил встретить долгожданного гостя, но в то же время сердце его сжималось от страха. Чего он боялся, маг и сам не мог сказать. Прошел почти год с их последней встречи, и Орэн частенько думал о том, как представит Мару своему учителю. У него и в мыслях не было, что эти двое могут пересечься друг с другом до того, как он подготовит девочку. И уж тем более до того, как он лично поговорит с учителем о ней. Он не знал, какой реакции ожидать от Тария, ведь, как оказалось, Мара была не простым человеческим ребенком с хорошим потенциалом силы, она была демоном.

Несмотря на свой возраст, Орэн мало что знал о представителях этой расы. Жили они обособленно, про них слагали легенды и боялись. Несколько раз он даже видел демонов и до сих пор вздрагивал от воспоминаний об этой встрече. Тогда ему казалось, что сколько бы лет ни прошло, он не сможет отделаться от желания встать на колени перед столь неприкрытой мощью и силой, волею судьбы заключенными в тело, похожее на человеческое.

Бессмертные лихо нажали на глотку людям, постепенно превращая их в дикарей. Некоторые еще сопротивлялись, пытаясь наладить отношения с нелюдями и восстановить образовательную систему в государстве. Но их было слишком мало. Однажды человек смог стать слишком опасным существом для их мира, и больше такого допускать никто не хотел. А Орэн чувствовал свою ответственность и вину за то, что был слишком слеп, чтобы суметь предотвратить… нет, остановить своего сына.

Маг быстрым шагом подходил к входной двери, когда та приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась голова дэйурга. Не дожидаясь особого приглашения, существо вошло внутрь, а за ним последовал Тарий. Мужчина нес Мару.

Лицо девушки выглядело безмятежным, голова была откинута назад, тугие серебристые косы практически касались пола.

— Что?.. — было дернулся в сторону Мары Орэн, но, вспомнив, что не следует так начинать разговор с вампиром, вовремя остановился. — Приветствую, Тарий.

Юное лицо ректора приобрело многообещающее выражение, в то время как сам Осбен вежливо поздоровался с учеником.

— Ну, мой маленький Ори, ничего не хочешь мне объяснить? — Темно-карие глаза вампира, казалось, налились глубоким черным цветом.

Пожалуй, Орэн мог бы испугаться Тария в этот момент, если бы не был знаком со своим учителем столько лет. Но маг знал, что если бы Тарий действительно злился, то не стал бы разговаривать с Орэном. Он просто размазал бы нерадивого ученика по стенке, не спрашивая о том, что происходит. Потому маг глубоко вздохнул и жестом пригласил Тария следовать за ним.

Осбен впервые за долгие годы переступил порог дома своего ученика. Идеальная память тут же подкинула ему картинки того, как выглядел этот дом много лет лет назад. С возрастающим интересом он осматривался вокруг. Ничего не изменилось в жилище Орэна. Все та же мебель, те же ковры на полах. Та же краска на стенах, те же вещи в том же порядке стоят на полках. Казалось, дом замер в тот миг, когда маг был еще просто магом Орэном Канэри, счастливым и уважаемым человеком. Даже запахи, наполняющие окружающее пространство, оставались прежними.

Перейдя на другой уровень зрения, Тарий с интересом рассматривал, как оплетают стены магические потоки. Будто бы живые, они ветвились по всему дому, образуя причудливый каркас.

«Бедный Ори», — подумал Тарий, глубоко вздохнув. Сострадание не было частью натуры вампиров, но Тарий и тут отличался от своих собратьев. Его организм замер, когда Тарию было всего восемнадцать лет. Это отчасти говорило о сильном магическом потенциале и о том, каким будет его характер в будущем. Тарий умел сочувствовать, сопереживать так, как можно это делать только в юности. Эта черта его характера была и слабостью, и в то же время силой. В отличие от своих соплеменников, он ощущал себя живым, а подобные чувства дорогого стоили в их мире.

До определенного возраста вампиры росли и развивались почти как люди, разве что аппетиты и поведение отличалось. Более агрессивные, постоянно доказывающие свое первенство среди ровесников и не только. Питались они как обычной едой, так и кровью других существ. Это было необходимо для правильного роста и развития, хотя ни о какой жажде крови в этом возрасте и речи быть не могло. Просто если не добавлять кровь в пищу, ребенок вампира может так и не замереть однажды в своем развитии, не говоря уже о том, чтобы стать хоть сколько-нибудь сильным магом. Жажда же приходила позже, в первые годы после обращения. И тогда вампиры покидали родной дом, погружаясь в кровавое безумие. Кто-то возвращался после этого в родную страну живым и невредимым, а кто-то не возвращался вовсе. И это означало только одно: новорожденный был слишком глуп и слаб, а значит, государство стало сильнее с его гибелью.

Более слабые вампиры останавливались в своем развитии в возрасте от тридцати пяти до шестидесяти лет и занимали в мире Тария положение рабов и прислуги. Причем было не важно, кто твои родители. Если сильный вампир рождался у рабов, то его брал под свою опеку один из правящих кланов, если же наоборот, то прошедший кровавое безумие передавался в низшие касты.

Так было и с Тарием в свое время. Его мать была рабыней, а отец неизвестен. Но Тарий подозревал, что им мог быть кто-то из сильнейших представителей их расы, поскольку просто не видел иного объяснения тому, что у слабейшей рабыни, замершей в возрасте сорока пяти лет, родился он. Естественно, отцовства никто признавать не хотел, поскольку считалось позорным посеять свое семя в таком ничтожестве, каким была мать Тария.

Но, как бы то ни было, Тарий замер рано, очень рано, и это помогло ему сохранить долю чувствительности в своем сердце. Иногда ректор МАМ думал, что у него психическое расстройство. Как могли в нем уживаться жестокость и сострадание? Но с присущим вампирам чувством собственного превосходства он тут же отбрасывал глупые мысли.

Орэн неспешно шел перед Тарием, все дальше уводя ректора в глубь своего дома. Он решил, что будет лучше поговорить с ректором в присутствии Мары и дэйурга. Казалось, что так будет правильно. Девушка сама должна принимать решение относительно своей судьбы. Орэн не хотел взваливать такой груз на свои плечи, он слишком устал быть виноватым в неправильности своих решений.

Наконец длинный узкий коридор привел их в кабинет мага. Спертый воздух, которым была наполнена комната, отчего-то больше не успокаивал Орэна, а скорее раздражал. Маг подошел к окну, дернул за ручку и… Ничего не произошло. Поднапрягшись, Орэн потянул изо всех сил, и только тогда окно отворилось с протяжным тягучим скрипом, от которого Тарий невольно поморщился.

— Посадите девочку в кресло, — проговорил Орэн, поворачиваясь лицом к Тарию.

— Девочку… — задумчиво пробормотал Тарий, аккуратно устраивая Мару в кресле.

Девушка прибывала в глубоком сне, совершенно не реагируя на происходящее. Как только Тарий отошел на шаг от кресла, место рядом с Марой занял дэйург, заполнив своим массивным телом все оставшееся пространство в комнате.

Орэн тяжело опустился в свое кресло и, не тратя силы на всякие посторонние разговоры, прямо перешел к делу.

— Учитель, как вы, должно быть, уже поняли, это и есть моя «племянница», о которой я вам рассказывал, — осторожно сказал маг.

— Хм. Вот уж, Ори, никогда бы не подумал, что в тебе течет демоническая кровь, — лукаво улыбнувшись, сказал Тарий, садясь в кресло так, чтобы выглядеть как можно более расслабленным.

Конечно, ему было все равно, стоять ли, сидеть или лежать. Но, хорошо зная человеческую природу, Тарий старался придать себе тот вид, который бы располагал собеседника к общению. То ли срабатывала какая-то внутренняя юношеская харизма, то ли подобный прием и впрямь действовал. Но люди, общаясь с Тарием, очень быстро забывали, кто сидит перед ними, оттого общение проходило более раскованно и вампиру не было необходимости применять магию, разговаривая с теми, кто на подсознательном уровне воспринимал вампиров как хищников.

— Скажи мне, Ори, о чем ты думал, приведя в свой дом демона и не сообщив об этом совету, — все еще улыбаясь, говорил Тарий. Но глаза вампира, казалось, становятся холодными и яростными.

Осбен и впрямь был расстроен, ведь когда Орэн приходил к нему год назад, то умолчал о том, что у него проживает несовершеннолетняя демонесса. Ему было бы интересно уже тогда понаблюдать за девочкой.

— Я не знал, что она демон, — сухо отозвался Орэн. — Обращение ее прошло совсем недавно…

— Я уже догадался, — задумчиво буркнул Тарий, потирая переносицу.

— Учитель, то, что Мара не человек, в свое время оказалось для меня открытием, но то, что она демон… Я не знаю, как такое может быть, — растерянно говорил Орэн, не пытаясь скрыть смущения в голосе.

— Я думаю, среди нас есть тот, кто точно знает, — сказав это, ректор выразительно посмотрел туда, где находился беззаботно развалившийся на полу дэйург.

Каа’Лим встрепенулся и лениво уставился на Тария.

«И что? — буркнул дэйург и усмехнулся. — Заставь меня рассказать».

Брови Тария сошлись на переносице, но вслух вампир ничего не сказал, только подумал: «Хоть и вымахал с лошадь размером, ума так и не набрался. Все ведешь себя, как маленький».

Каа’Лим фыркнул и отвернулся, послав одну мысль вампиру: «Разбуди шаи. И тогда, если она захочет, мы поговорим».

Не говоря ни слова Орэну, Тарий встал на ноги и подошел к мирно посапывающей в кресле девушке. Она выглядела такой хрупкой, что было страшно даже прикоснуться к ней. Казалось, стоит сдавить пальцы на ее шее чуть сильнее, нажимая на нужные точки для пробуждения, и девушка просто сломается, словно фарфоровая кукла.

— Ты усыпил ее, — спросил Орэн, незаметно переходя на «ты».

— Ну, скажем так, мне пришлось, — нехотя ответил вампир.

Пальцы его легко скользили по шее девушки, а сам Тарий с интересом разглядывал демоницу. Она была так похожа на Эллиэна, лишь черты лица были более нежными, изящными. Такие же брови вразлет, темно-серого цвета, тот же сливочный оттенок кожи с едва уловимым сиянием. Разрез глаз, форма губ. Неужели они родственники? Непостижимо.

Прошло несколько секунд, прежде чем Мара сделала глубокий вдох и глаза ее распахнулись.

Казалось, что я парю в невесомости. Мне было легко и комфортно нежиться на воздушных волнах, не ощущать своего тела, забывая о проблемах и сердечных ранах. Было так хорошо. Чувство времени и реальности растворилось. Только бесконечный покой и тепло, что разливается по телу, освобождает разум и сердце. Не знаю, сколько это продолжалось, но в одну секунду все прекратилось. Просто исчезло, и я открыла глаза. И тут же закрыла их снова.

«Галлюцинация», — подумала я, припомнив того, кто сейчас склонился надо мной.

— Не, я реальный, — насмешливо произнес хрипловатый мужской голос.

Настороженно открыв глаза, я попыталась проморгаться, запоздало соображая, что не говорила про галлюцинацию вслух. Тут же поставив ментальный блок, которому меня научил Каа’Лим, я вновь взглянула на незнакомца, встреченного мной около дома Орэна.

— Да, так лучше. Я тебя не слышу. А ты молодец, — озорно подмигнул мне молодой человек, который, думаю, был не таким уж и молодым. Впрочем, человеком он тоже не был.

— Где я? — вяло спросила я, изучающе разглядывая лицо, что сейчас было так близко.

Темно-каштановые кудри, напоминающие цветом своим горький шоколад, беспорядочно разметались. Утонченное, аристократическое лицо. Прямой нос и высокие скулы, слегка пухлые губы. Беззаботная улыбка. Но практически черные глаза выдавали незнакомца с головой, обличая острый ум и внутреннее напряжение. Что-то беспокоило их обладателя, вот только притворялся юноша очень хорошо, всем своим видом излучая беззаботность и простоту натуры.

— Мара, все в порядке девочка, — раздался знакомый голос Орэна. Только теперь я поняла, что нахожусь в кабинете мага. — Познакомься, это Тарий Осбен, ректор МАМ, — немного дрожащим голосом проговорил маг.

— Ректор… МАМ. — Мои глаза сами собой округлились, и я с ужасом поняла, кто передо мной.

Тарий досадливо поджал губы и в то же время отстранился от меня, давая возможность подняться.

А я с ошарашенным видом продолжала открывать и закрывать рот, осознавая, кого совсем недавно допрашивала возле живой изгороди поместья. Благодарная память тут же начала подсовывать новые сцены нашего знакомства, где я ломаю ректору нос и рычу!

— Святая богиня, — наконец-то промямлила я. — Простите.

— Ну, святой богиней меня пока никто не называл, хотя приятно, не спорю, — усмехнулся Тарий, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

Я тут же залилась краской, стесняясь своей излишней эмоциональности и необдуманных поступков. Нападение на ректора МАМ… Интересно, меня за это накажут или как? Но тут же вспомнилось, как назвал Орэн этого юношу. Тарий Осбен. Имя само возникло в голове, а следом предстало перед мысленным взором письмо из моей шкатулки. Неужели это и есть тот, о ком говорил Дримлеон? Неужто судьба может быть такой изворотливой и непредсказуемой? Дыхание сбилось, и мне пришлось вцепиться пальцами в обивку кресла, в котором я сейчас сидела, чтобы удержать себя на месте и не кинуться к ректору с вопросами, что так мучают меня вот уже четыре месяца.

Должно быть, неверно истолковав выражение моего лица, Орэн сказал:

— Не бойся, Мара, никто не будет тебя наказывать за то, что произошло. Это всего лишь недоразумение. Не так ли, Тарий? — вопросительно изогнув бровь, маг посмотрел на ректора.

— Конечно, всякое бывает, — беззаботно пожал плечами Осбен. — Работая с разношерстной молодежью, привыкаешь к разному, — улыбнулся мужчина.

— Мара, ты должна знать, зачем Тарий здесь, — начал было говорить Орэн.

— Я догадываюсь, учитель, — тихо сказала я. — И у меня тоже есть о чем поговорить с эссом Осбеном.

Тарий выглядел несколько удивленным после моих слов, но, быстро совладав с эмоциями, что отразились на его по-юному красивом лице, сказал:

— Прошу, называй меня Тарий, по крайней мере вне стен академии это будет уместно, — несколько смущенно проговорил он. — Конечно, мы можем поговорить о том, о чем ты хочешь.

— Наедине. И только после того, как обсудим то, для чего вы… ты прибыл, — замялась я.

Мужчины переглянулись, но возражать не стали.

— Что ж. Год назад Орэн посетил меня в академии, чтобы рассказать об одном весьма деликатном деле, — начал Тарий, неотрывно следя за моим лицом. Ректор МАМ в подробностях излагал то, за чем конкретно приехал тогда Орэн. И сегодня он предполагал лично познакомиться с загадочной ученицей мага. Ну вот и познакомился, так сказать.

Когда он все это рассказывал, в голове крутилась лишь одна мысль: «Как давно Орэн подозревал, что со мной не все нормально?»

Будто бы почувствовав то, о чем я задумалась, маг внимательно посмотрел на меня и сказал:

— С первого дня нашего знакомства я знал, что ты не человек. Может, и не был до конца уверен, но подозрения были весьма существенными.

— Потому вы взяли нас в ученики? — с дрожью в голосе спросила я.

Знаю, это глупо, но мне всегда мечталось: Орэн увидел нас с братом, решил, что мы невероятно талантливы, и именно потому взял тогда в ученики. Было отчего-то обидно, что он сделал это из любопытства или еще богиня ведает по какой причине.

— Да, — просто ответил маг. — Я почувствовал тогда, что так надо.

— Но, учитель, вы же не базарная гадалка. Что значит почувствовал?

На этот вопрос мне ответил уже Тарий.

— Попадешь в мою академию — узнаешь, — озорно подмигнул он мне.

Уже когда я стала гораздо взрослее и сильнее, то поняла, о чем говорил Тарий. Иногда в жизни тех существ, что чувствуют силовые потоки и умеют ими управлять, происходят такие моменты, когда кажется, что все силовые нити сплетаются воедино, складываясь в один узел. И тогда от принятого решения зависит, какое течение примет жизнь, под каким углом будут развиваться дальнейшие события. Вот один из таких моментов и произошел с нами тремя.

Хотя, не скрою, во время того разговора я мало что понимала и просто загоралась от самой мысли, что скоро стану студенткой. У меня появятся новые знакомые, друзья! Я больше не буду думать о своем эльфе… И будет шанс разобраться со своим прошлым, ведь, как я поняла, именно Тарий сумеет мне в этом помочь.

— Я не уверен, Тарий, что теперь Маре следует поступать в МАМ, — вывел меня из размышлений спокойный голос Орэна.

— Но… — тут же подорвалась я с места, но Тарий вытянул руку в мою сторону, призывая тем самым к спокойствию.

— В таком виде уж точно не следует, — сказал он, смотря магу в глаза. — Мы наложим грим, — улыбнулся он.

— Это невозможно, — отрезал Орэн. — С такими искажениями, которые она создает в пространстве, мы просто не сможем.

А я смутилась под пристальным взглядом двух мужчин.

«Что значит «наложим грим»? Волосы мне перекрасят, что ли? И что за искажения такие?»

— Сможем. У меня есть одна штучка, которая сработает, — продолжая улыбаться, словно маленький восторженный ребенок, сказал Тарий.

— Но я о таком никогда не слышал, — неловко буркнул Орэн.

Тарий глубоко вздохнул, но улыбаться не перестал, только выражение лица его поменялось, как если бы он вдруг осознал, что перед ним — маленький мальчик, который просто не в состоянии его понять, а не опытный взрослый маг.

— Ори, ты и не должен был о таком слышать.

— Э-э, простите, что вмешиваюсь, но о чем вы вообще говорите?

Тарий повернулся в мою сторону.

— Мара, — менторским тоном начал он. — Ты должна понимать, что, пройдя через перерождение, изменилась не только внешне и физически, твоя энергетика перестала быть похожей на человеческую. Она гораздо мощнее, и любому магически одаренному существу станет понятно, что перед ним не человеческое дитя. А те, кто видел демонов прежде, поймут и то, к какой расе ты принадлежишь. Но, — подмигнул он мне, — один мой друг много лет тому назад подарил мне вещичку, которая способна изменять энергопотоки людей и нелюдей, во всяком случае внешне.

— Я не понимаю, почему мне нельзя учиться так, как есть? Для чего все это? Ведь это же МАМ?!

— Расы разными бывают, девочка, и та, к которой принадлежишь ты, — особенная. Демоны не учатся в моем заведении. Им просто незачем это делать. И еще одно. Пока мы не выясним, к какому из Домов ты принадлежишь, лучше привлекать к твоей персоне как можно меньше внимания.

Мы еще долго обсуждали аспекты моего поступления, Тарий много шутил и вел себя так, будто мы с ним давние знакомые. «То, что ты демон, — это та-а-ак интересно», — хитро улыбнулся он.

Было решено, что ровно через неделю я и Ким отправимся сдавать вступительные экзамены. Мне Тарий вручит «эту самую штучку», которая сумеет исказить мою энергетическую оболочку так, что я стану похожа на человеческого мага с сильным потенциалом. А еще ректор упорно хотел выяснить, к какому Дому я отношусь. Но я-то уже все знала, оставалось лишь рассказать об этом Тарию. И если ему доверял мой отец и ему верит Каа’Лим, то и я, пожалуй, буду. Тем более что мне и самой хотелось этого.

— Мара, ты, кажется, хотела со мной поговорить? — в конце концов обратился ко мне Тарий.

— Да, — утвердительно кивнув, я посмотрела на Орэна. — Учитель, вы не против?

— Конечно нет, — напряженно ответил он.

И только тут до меня дошло, как маг, должно быть, уязвлен тем, что я захотела поговорить с Тарием, а не с ним, который столько для меня сделал, практически вырастил и воспитал.

«Меньше знает, лучше спит», — буркнул Каа’Лим и пошел к выходу из кабинета.

«Может, стоит рассказать?» — подумала я.

«Нет! — Категоричность ответа меня покоробила. — Люди изменчивы и непостоянны, не стоит самой сдавать им козырные карты».

«Чего сдавать?» — не поняла я.

«Помалкивай чаще, говори реже. Шаи, твоя ограниченность меня порой угнетает», — меланхолично отозвался дэйург, лапой открывая дверь.

Ну а у меня просто не нашлось, что ему ответить.

— Тарий, я бы хотела, чтобы ты поднялся в мою комнату, — только сказав это, я поняла, что звучит фраза несколько двусмысленно. Тем более когда ректор МАМ залился очаровательным румянцем.

— Конечно, — улыбнувшись, сказал он.

Выйдя за пределы кабинета Орэна, я буквально налетела на спешащего к магу Элфи. Гном в своей излюбленной манере бормотал что-то себе под нос и, казалось, вовсе никого не замечал. Но стоило ему столкнуться со мной и понять, кто находится перед ним, как лицо его исказилось, глаза подозрительно заблестели и тут же наполнились ничем не прикрытой яростью.

— У-у-у, — завыл он, и кулаки его сжались. — Бестолковая деревенщина!

Такой реакции на себя я уж никак не могла ожидать. Что я ему вообще сделала?!

— Неделя! Неделя! — орал он. — Осталась неделя до поступления!

— А ты откуда знаешь? — обиженно буркнула я.

— Все знают, Орэну сообщение пришло из МАМ!

— И чего ты орешь? — не выдержала я. — Ну неделя, и что?

— В чем ты поедешь, бестолочь! — рявкнул он в ответ. — Какой позор, какой позор! — забормотал гном. — Столько лет я окучивал этот сорняк, а он так и не превратился в прекрасный цветок суфо! Я же говорил: надо позаботиться о гардеробе, а ты… Да что с тобой разговаривать… — досадливо махнул гном рукой в мою сторону. — Завтра едем к моей Айрин… — на этой фразе гном замер и подозрительно уставился куда-то за мою спину.

— Только не говори мне, что с Орэном сейчас беседует сам Тарий, — вмиг обо всем позабыв, зашептал Элфи.

— Да, — также шепотом ответила я.

Гном приосанился, без обиняков отодвинул меня в сторону и как ни в чем не бывало вошел в кабинет, натянув на лицо дежурную улыбку.

Я стояла в коридоре и ждала, когда же гном отпустит Тария. Было такое ощущение, что Элфи встретил свое личное божество и теперь не собирается его отпускать, не задав главных вопросов по поводу мироздания: «Как был сотворен мир?», «Кто был первым, яйцо или курица?», «Есть ли жизнь после смерти?».

Конечно, я утрирую, но поверьте на слово, со стороны выглядело именно так. Гном накинулся на Тария, как изголодавшийся клещ. Он расспрашивал ректора о семье, о каких-то общих знакомых, между делом вспоминая забавные случаи с их участием. Осбен ни одним своим жестом не показал, что расспрос Элфи его утомил. Хотя мне казалось, что я каким-то образом улавливаю его раздражение. Но, быть может, оно было моим собственным, или просто я стала слишком мнительной со всеми этими изменениями? Тем не менее Тарий продолжал улыбаться, отвечал весьма вежливо и в то же время не чопорно, поддерживая дружественную атмосферу встречи.

Наконец когда я была готова самолично вытащить гнома из кабинета мага, Тарий сказал, что рад встрече, и пригласил Элфи как-нибудь в гости. Не дав гному опомниться от такого завершения беседы, ректор преодолел кабинет широкими шагами и, схватив меня за руку, буквально потащил в сторону холла, где можно было подняться на второй этаж.

Не спрашивая меня о том, куда идти, он беспрепятственно нашел мою комнату. Должно быть, из вежливости позволил мне открыть дверь, снять нехитрый магический замок, настроенный в общем-то на Кима, и буквально затолкал внутрь. Захлопнув дверь, Тарий устало привалился к ней спиной и как-то жалобно посмотрел на меня.

— Не подумай, я ценю его, но иногда он бывает чересчур эмоционален.

Я несколько смутилась от подобной откровенности, но в то же время мне стало приятно, что он пояснил свое поведение. Он хотел, чтобы я правильно его поняла.

— Уж я-то могу тебя понять, поверь, — хмыкнула я и приглашающим жестом указала на кресло, что стояло возле окна. Ну не на кровать же?

От собственных странных мыслей я тут же смутилась и, повернувшись к Тарию спиной, прошествовала к прикроватной тумбочке, где хранила шкатулку с письмом и игнисом.

— О чем ты хотела со мной поговорить, Мара? — спросил Тарий, садясь в кресло.

«Так, Мара, спокойно! Ты сможешь!» — уговаривала я себя, дрожащими руками вынимая коробочку из ящика. Волнение, что поднималось внутри, растеклось по венам. Мне было страшно. Именно так. Но причины страха я понять не могла. От чего все эти переживания? Ведь в письме ясно говорится, к кому мне стоит обратиться за помощью.

— Тарий, — слегка дрожащим голосом сказала я.

— Да? — Выражение глаз мужчины стало настороженным и цепким.

— Я хочу, чтобы ты кое-что прочитал. — Открыв шкатулку, я извлекла то самое письмо, что в один миг перевернуло мою жизнь с ног на голову.

Ректор не заставил себя упрашивать, он резко поднялся на ноги и подошел ко мне, принимая письмо.

— Что это? — спросил он, придирчиво разглядывая конверт в своих руках.

— Когда меня принесли моей матери, эту шкатулку, — я указала взглядом на коробочку, что до сих пор оставалась у меня в руках, — ей отдали с указанием передать мне. Когда со мной… — тут я судорожно вздохнула, вспоминая боль, что принесло мне перерождение, — то есть когда я родилась заново, она открылась. Сама. Это письмо было в ней.

— Только письмо?

— Нет, — коротко ответила я, извлекая из шкатулки игнис, который вновь стал крохотных размеров.

Оказалось, что этот странный предмет может менять форму в соответствии с моими желаниями… И совсем недавно я смогла с ним расстаться, когда Каа’Лим все же уговорил меня не носить серп с собой все время. И вот сейчас, когда мои пальцы почувствовали знакомое тепло серебристого металла, я с трудом могла заставить себя показать маленький серп Тарию. Эта вещь была моей и только моей. Казалось, что даже чужой взгляд, брошенный на игнис, оскорблял меня. Постаравшись держать свои собственнические мысли в узде, я открыла ладонь. Взору Тария предстал маленький, с половину моей ладони, изогнутый клинок.

Стоило ректору опустить взгляд на мою руку, как все его тело замерло. Ни вздоха, ни выдоха. Неотрывный взгляд вмиг остекленевших карих глаз. Лицо его стало похожим на ледяную, ничего не выражающую маску. Сколько он так простоял, я не знаю, так как не могла ни о чем думать, кроме как о его реакции. Но в одно мгновение он рухнул предо мной на колени и потянулся к игнису.

Я резко отдернула руку и зашипела. Это было сделано совершенно неосознанно, но я разделяла реакцию моего тела на подобные действия вампира.

— Не смей, — не разжимая губ, сказала я.

Не знаю, что увидел в моем жесте Тарий, но выражение его лица вновь стало осознанным, и он посмотрел прямо на меня.

— Прости, — прошептал он. — Ты знаешь, что сейчас у тебя в руке?

Я сдержанно кивнула.

— В письме сказано об этом, кое-что мне рассказал дэйург.

— Серебряная кровь, — прошептал Тарий, поворачиваясь ко мне спиной и облокачиваясь на мою кровать. Руки его возбужденно подрагивали, когда он открывал конверт, но стоило глазам его упасть на неровные строки, как Тарий вновь замкнулся. Весь его вид говорил о том, что сейчас он пребывает в другой реальности. Реальности своих мыслей и рассуждений.

Несколько раз его глаза пробегали по тексту, и вновь после прочтения взгляд его устремлялся вдаль. Наконец Тарий отложил письмо и посмотрел на меня. Вечность плескалась в темно-карих глазах, а на губах застыла полуулыбка.

— Не бойся ничего. Я знаю, что делать… Я помогу.