Глава 18

— Канэри, пройдите в секретариат и получите расписание заседаний студенческого совета. Затем отправляйтесь в корпус библиотеки, оформите расписки о выданных группе книгах. После в бухгалтерию. Получите пропуски на посещение столовой, а также уточните список группы. Затем возьмите ведомости о посещаемости, заполните их и сдайте в секретариат. Да пошевеливайтесь! Нечего мне глазки строить, я здесь не для этого, — отчаянно раскрасневшись, верещал одутловатого вида мужик, который проговаривал мне список обязанностей на день.

И я не строила ему глазки! Просто глаза у меня чуть ли не в два раза увеличились в размерах от объема информации.

— Эль’Виант, подходите, — более не обращая на меня никакого внимания, мужчина, что сидел за стойкой заявок и объявлений, небрежно махнул ладонью в мою сторону: мол, больше не задерживаю, и занялся следующей жертвой.

Что же, это был третий день обучения в МАМ. Все нормальные студенты отправились отдыхать после занятий, я же, вспотевшая и уставшая, должна была начать выполнять свои новые обязанности сразу после физподготовки. К слову сказать, вот уже третий день мы только и делали, что бегали по парку. Ни о каком оружии или чем-либо еще речи не шло. Стэфан ясно дал понять, что пока не определит, кто из нас слабое звено и не готов к боевым тренировкам, мы будем бегать и еще раз бегать. Я же думаю, он просто боялся, что со мной или с братом может произойти несчастный случай, если поставить нас против враждебно настроенных однокурсников. Таким образом Стэфан пытался дать время группе привыкнуть к нам. Хотя точно знать не могу.

Боль, что совсем недавно вывела меня из колеи, постепенно утихла благодаря травам, что дал мне мой новый знакомый. Хотя десны все еще были опухшими, но, по крайней мере, не болели. Дрэй же заговорить со мной более не пытался, да и вообще выглядел странно задумчивым и отстраненным. Впрочем, и мне было не до него. Для меня теперь нашлось круглосуточное занятие. Я ведь теперь не просто человечка-первокурсница, я староста, будь оно все неладно!

Но более всего меня задевало поведение Кима. При каждом удобном случае этот, с позволения сказать, братец крутился вокруг двух накрахмаленных цветастых юбок, наверное, вы и сами догадываетесь, о ком я говорю. И даже сейчас вместо того, чтобы мне помочь, он умчался на прогулку с этими…

Что во мне говорило? Ревность, чувство собственности? Или я на самом деле переживала, что эти девушки ему не пара? Не знаю, мне просто они не нравились, как следствие — раздражали, и я с трудом могла вынести их общество более двадцати минут. А кто бы смог, кроме Кима, конечно? Они говорили о тряпках постоянно, разве что панталоны свои при брате еще стеснялись обсуждать. Если же о тряпках им говорить не хотелось, то в ход шли темы следующего порядка: «Мой папа — самый богатый калач в Ирэми!», «Танцы — лучшее, что есть в мире!», «Настоящий мужчина, на мой взгляд…».

Одним словом, уже через полчаса общения с ними меня едва не выворачивало наизнанку, зато Ким выгибал грудь колесом и старался своим поведением соответствовать параметрам, что озвучены в теме под номером три.

— Чем могу помочь? — Холодный женский голос вывел меня из задумчивости.

Так за своими не самыми светлыми мыслями я и не заметила, как добралась до секретариата МАМ. Помещение было поистине огромным, внутри располагалось несколько десятков столов, каждый из которых занимали женщины и мужчины самых различных рас и возрастов. И все что-то писали, читали или перекладывали с места на место странного вида прозрачные пластинки.

Женщина, что окликнула меня, занимала ближайший к входу стол. Весь ее внешний вид свидетельствовал о том, что она на работе, и никаких проявлений неуставных отношений можно от нее не ждать. Этакая ледяная баба, как говорили у нас на севере.

— Мне сказали, что здесь я могу получить расписание заседаний студенческого совета и ведомости посещаемости, — стараясь ничего не забыть, сказала я.

— Номер группы?

— Э-э-э, — хороший вопрос задала эта милая женщина. А я, по закону подлости, как-то и забыла на него ответ. А знала ли?

— Семьдесят один двадцать один, Дарси, — раздался сзади знакомый голос. — Привет, Мара, — улыбнувшись, к нам подошел Тарий.

Как он тут оказался, спрашивать смысла не имело. В конце концов, он ректор, и то, что он так вовремя очутился в секретариате рядом со мной, могло быть всего лишь приятной случайностью. Особенно учитывая то, что я и сама хотела его увидеть и кое о чем спросить!

— Привет, то есть здравствуйте, — тут же осеклась я, вспомнив о статусе того, с кем разговариваю.

Секретарь, увидев новое действующее лицо, разом подобралась, приосанилась, коротко поздоровалась и, не дожидаясь дальнейших распоряжений, умчалась куда-то на другую сторону зала.

— Ты ее напугал, — чуть слышно шепнула я.

Тарий загадочно улыбнулся и прислонил указательный палец к губам. Пояснять что-либо еще не было никакой необходимости. Мы были не одни, и свидетелей с отменным слухом здесь нашлось предостаточно.

Не прошло и пары минут, как секретарь вернулась, неся в руках увесистую папку коричневого цвета.

— Вот, — лучезарно улыбнувшись, заговорила она. — Каждому старосте положена личная записная книжка. — На стол легла тончайшая пластина цвета графита. Хорошо, что я уже знала, что это за штуковины такие. — Здесь расписание, — следом появилось несколько прозрачных пленок, о предназначении которых я пока не имела ни малейшего понятия. — И ведомости. — Наконец на столе возникло нечто, похожее на листы обычной бумаги. — Еще не успели перенести на инфоленты, — виновато улыбнулась она.

— И что я должна заполнять?! — Похоже, мое замешательство было воспринято как недовольство тем, что секретари не успели «что-то там тра-ра-ра», потому как Дарси несколько побледнела, и ее взгляд стал не только виноватым, но и умоляющим. Думаю, из-за того, что Тарий все так же оставался рядом.

— Ох, это совсем несложно! Только на этой неделе вам предстоит поработать с бумагой, дальше, естественно, будут предоставляться инфоленты, — защебетала секретарь, а я отчего-то почувствовала себя неловко. Подумав, решила, что не буду больше задавать вопросов, чтобы не быть неверно истолкованной. Коротко кивнув, я подхватила свое новое добро и направилась к выходу из зала.

— Канэри, подождите меня, — окликнул у самого выхода Тарий.

Ждать пришлось недолго. Когда он вывернул из-за угла, где располагался секретариат, то я не могла удержаться от мысли: не знай я, что передо мной ректор, в жизни бы не подумала. На мой неискушенный взгляд, Орэн со своей длиннющей бородой подходил на эту роль куда лучше, чем юноша с очаровательной улыбкой и золотыми кошачьими глазами…

— Пойдем скорее, пока ни один из них не вспомнил, что я им срочно нужен. — Тарий легко подхватил меня за локоть, пространство перед глазами странным образом поплыло, и в то же мгновение мы оказались в противоположном конце коридора.

— Уф-ф-ф, я тоже так хочу! — восхищенно воскликнула я.

— Неужто Орэн не научил? — усмехнулся Тарий.

— Нет. — Глядя на его беззаботную улыбку, было очень трудно не улыбнуться в ответ.

— Как тебе новые обязанности? — хитро подмигнув, спросил ректор.

— Ну, я просто хотела уточнить, стоит ли мне поблагодарить тебя за столь широкий жест? — стараясь добавить в голос побольше иронических ноток, сказала я.

— О, поверь, мне было нетрудно тебя порадовать, — еще шире улыбнулся он. — Может, прогуляемся? — неожиданно предложил Осбен.

— Прости, но мне еще новые обязанности осваивать, а именно с твоей легкой руки надо идти в библиотеку, а потом еще и в бухгалтерию, — несколько раздраженно отозвалась я.

— Я думаю, это может подождать до завтра. Основное на сегодня ты сделала — получила необходимые документы в секретариате. Так что идем. Нам есть о чем побеседовать.

— Что же, раз ты так говоришь, то я, пожалуй, соглашусь, — глубоко вздохнув, ответила я.

— Дай руку, — коротко сказал он, протянув мне ладонь.

Не задумываясь, я вложила свою руку в его. Странное, почти обжигающее тепло быстрыми змейками расползлось по телу, захватив кисть руки и все стремительнее поднимаясь выше. Когда же я была готова испуганно вскрикнуть, то неожиданно поняла, что все прошло, а я и Тарий стоим на берегу живописного лесного озера.

То, что мы оказались далеко не на юге Ирэми, было ясно с первого взгляда. Может быть, я и не превосходный ботаник, но кое-что в растениях понимаю, и те, что окружали нас сейчас, были совсем не похожи на растущие в южных землях. Высокие раскидистые ели образовали плотное кольцо вокруг небольшого озера, на поверхности которого как раз начинала цвести эльхеора. Цветок этот мог произрастать только в озерах с чистой и относительно прохладной водой, зацветая как раз на исходе лета, превращая ничем не примечательные водоемы севера в живописные картины. Ведь в лучах заходящего солнца полупрозрачные лепестки эльхеоры начинали переливаться всеми цветами радуги.

— Где мы, Тарий? — завороженно смотря на раскинувшееся у самых ног озеро, спросила я.

Вампир отпустил мою руку, подошел к самому краю берега и непринужденно опустился на землю.

— Мой дом, — коротко бросил он, жестом предлагая мне присесть рядом.

— В смысле «твой дом»? — опускаясь рядом, спросила я.

— Ну, — хмыкнул ректор, — строго говоря, недалеко отсюда находится деревня, где я родился.

— Мы что, в землях вампиров?!

— Не кричи, — шикнул он, расплываясь в довольной улыбке. — У моих собратьев отменный слух, — заговорщицки подмигнул Тарий и снова обратил свое внимание на распускающееся на поверхности озера чудо. — Ты не подумай дурного, Мара, — совершенно другим тоном продолжил он, — но это единственное место, что пришло мне в голову, когда я решил поговорить с тобой с глазу на глаз.

— О чем, Тарий? — сощурившись от яркого сияния эльхеоры, спросила я.

— Ну, я думаю, ты понимаешь, что есть о чем. Во-первых, я хочу знать, как ты себя чувствуешь.

— Нормально, как еще? — буркнула я, не совсем понимая, каких откровений он от меня ждет.

— Правда? — хитро посмотрел на меня Тарий. — Расскажи мне, Мара, что ты знаешь о вампирах?

— Кровососущие, — лихо отозвалась я, прежде чем подумала, что выбрала не слишком лестное обозначение и оно может прозвучать довольно обидно…

— Кхе-кхе, — подавив смешок, Тарий выразительно посмотрел мне в глаза. — Не совсем, — прошептал он. — Кровь мы действительно пьем, но не так часто, как думают люди. Правда, есть в нас кое-что от предков, которые проливали багровые реки в надежде обуздать свой голод, не понимая, что это в принципе невозможно. Каждый из нас чувствует, как кровь циркулирует в организме, — выразительно посмотрел он в мою сторону. — И знаешь, Мара, что вижу я, смотря на тебя?

— Н-нет, — от его пронизывающего взгляда мне стало как-то нехорошо.

— Чувствую, что сейчас особенно интенсивна ее пульсация здесь. — Большой палец его руки мимолетно коснулся моих губ. — Знаешь, что это значит? Нет?

Я растерянно качнула головой.

— Скоро у кого-то полезут зубки, — хмыкнул Тарий.

— К-какие зубки? — отозвалась я.

— Хорошие, — расплылся в улыбке ректор, а я начала сомневаться в трезвости его ума. Нет, я и раньше понимала, что личность он неординарная, но то, что нес этот вампир сейчас, было совершенно за гранью нормального.

— Не смотри на меня так, — хмыкнул Тарий. — Ты должна знать, что твоя физиология отлична от человеческой. И сейчас с тобой происходит то, что принято называть созреванием. Процесс, мучительный для любой расы. Момент, когда наши дети наиболее уязвимы во всех смыслах этого слова. Не знаю, сколько мы сумеем справляться своими силами, но ты должна быть готова к тому, что может настать момент, когда нам понадобится привлечь твоих соотечественников…

— Это не слишком хорошая идея, — предельно серьезно сказала я.

Не знаю почему, но мне совершенно не хотелось посетить историческую родину. Возможно, я была не слишком уверена в том, что большинство демонов мне обрадуется. А может, просто не желала учиться жить в новом, отчего-то казавшемся мне враждебным обществе? Не знаю. Сомнений было множество. Истина была, как мне тогда казалось, одна — меня бросили, а родителей убили. И тот, кто сотворил это с моей семьей, наверняка огорчится, узнав, что работу свою не завершил…

— Однажды это станет необходимым, — серьезно ответил ректор. — Возможно, сейчас ты этого не понимаешь, но очень скоро изменения, что сейчас происходят с тобой, не сможет скрыть даже мой амулет. И несмотря на то, что я был довольно близко знаком с твоим отцом, о физиологии демонов даже я знаю слишком мало. Представители твоей расы опекают свой молодняк, прости мне сухость в изложении, более, чем кто-либо.

— Но я не понимаю, почему я не могу вернуться к Орэну и продолжить свое обучение там? Ведь кроме него там обо мне никто не узнает!

— Исключено.

— Но…

— Не спорь. Или ты думаешь, твоя мать или отец были недостаточно могущественны, раз с ними произошло то, что произошло? Орэн не сможет тебя защитить.

— А ты сможешь? — почти вскрикнула я.

— Не знаю, но пока тебя окружают стены МАМ, я могу с уверенностью сказать, что с тобой не случится ничего непоправимого. По крайней мере, я надеюсь на их защиту.

— Почему?

— Скажу так: МАМ не просто груда камней и бетона, каждая из стен академии одухотворена, если можно так выразиться, и энергия, что вот уже не первое столетие пропитывает эти стены, очень схожа с той, что тебе необходима. МАМ построена демонами, но это между нами, — ухмыльнулся Тарий на мои внезапно округлившиеся глаза.

— И… И как это должно мне помочь?

— О, я что, должен прочесть тебе лекцию по энергопотокам? — неожиданно легкомысленно отозвался Тарий. — Это скучно, — совершенно по-детски хмыкнул он. — Скажу лишь одно: тебе необходимо быть в этих стенах сейчас, когда началось твое взросление.

Этот разговор с Тарием долгое время оставался для меня непонятным и полным недосказанности. Что он имел в виду, говоря, что стены МАМ мне помогут, я понимала не слишком хорошо. Но расспрашивать его более подробно казалось бесполезным. То ли он не знал ответов, то ли просто не хотел рассказывать всего по своим, одному ему понятным причинам.

Но жизнь, несмотря на все тайны, не стояла на месте. Обязанностей у меня прибавилось, равно как и занятий, так что скучать и думать «о глобальном» было просто физически некогда. Первая неделя в МАМ пролетела в непонятных хлопотах и занятиях. Я старалась ни с кем особо не общаться, держаться в стороне настолько, насколько это вообще возможным. И жила одним простым ожиданием, когда же появится Каа’Лим.

С некоторых пор даже Ким начал отдаляться от меня. И не могу сказать, что осуждаю его за это. В конце концов, он нашел товарищей среди людей, не без помощи своих новоприобретенных подруг, и все свободное время старался проводить в кругу новых друзей. Поначалу он звал и меня, но я быстро дала понять, что не ищу шумных компаний и сомнительной славы сильнейшего мага среди людей. Я начинала чувствовать себя чужой, где бы ни находилась. Своими руками создавала вокруг себя вакуум, куда не хотела впускать никого… Так я думала, во всяком случае.

К концу недели травы, что дал мне дракон, а Дрэй оказался именно им, перестали действовать совершенно. Десны страшно отекали, болели и чесались. Не знаю, стоит ли рассказывать о подобном, но, как мне думается, испытываемый мною дискомфорт во многом объяснял мое нежелание общаться с кем бы то ни было. Я, как это ни прискорбно, превращалась в занудную ботаничку и домоседку. И это всего лишь за неделю, проведенную в МАМ! К слову сказать, сам дракон тоже казался мне каким-то отчужденным и задумчивым. Он и его приятель дроу походили на две черные грозовые тучи, за тем лишь исключением, что Муилкорч, так звали дроу, что сидел на занятиях с Дрэем, был черным в прямом смысле слова.

В конце недели мне пришлось сильно задержаться в библиотеке. Солнце уже село, а я едва оторвалась от книг, обязательных к прочтению, поняв, что еще немного — и я останусь ночевать прямо здесь.

Ночной воздух дарил долгожданную прохладу и свежесть. Легкий морской бриз, что каким-то чудом проникал за стены МАМ, приятно щекотал кожу. Я шла совершенно бесшумно, так, как совсем недавно научилась это делать, но старалась не двигаться подобным образом при свидетелях и днем. Сейчас же мне казалось, что я всего лишь скольжу по воздуху, не касаясь земли, а не иду по гравиевой дорожке. Звезды расцветили небо и тьму вокруг загадочным серебристым сиянием. И именно сейчас мне было хорошо, как никогда за эту неделю. Завтра должен был объявиться Каа’Лим, которого я так ждала! И даже неутихающая, противно ноющая боль не могла испортить мне настроения.

— Угрожаешь мне? — Знакомый голос раздался где-то в стороне тропы и вывел меня из благостно-мечтательного настроения так резко, что я уже решила, будто у меня галлюцинации.

А иначе как объяснить полный угрозы голос Лиама, раздавшийся из глубины парка.

— Предупреждаю, — ровный и спокойный ответ, произнесенный не менее знакомым голосом.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

Я невольно замерла и постаралась затаить дыхание, прислушиваясь.

— Зря ты так думаешь, эльф.

— Как другу скажу тебе только одно: будь осторожен, дракон. На скользкую дорожку встаешь, — буквально выплюнул в ответ Лиам.

— И ты запомни кое-что: с этого дня я глаз с тебя не спущу. И если мне хоть что-то из твоих действий…

— Не разоряйся на пустые угрозы…

Глухой удар, что показался в ночи чуть ли не ударом грома, заставил меня содрогнуться всем телом.

— Драз-з-знить меня з-з-задумал, — и столько змеиного шипения слышалось в этой фразе, что мне стало не по себе.

Честно сказать, я уж подумала ринуться на выручку… ему, но память тут же подсунула фрагменты наших последних встреч, и я решила, что лучше просто пока послушаю. Ведь до убийства-то у них не должно дойти? Наверное.

— Пожалеешь об этом, — спустя мгновение раздался сбившийся голос Лиама. И тут мне захотелось буквально раствориться в воздухе, так как приближавшиеся шаги были настолько частыми и слышимыми, что я поняла: убежать не успею!

Инстинктивно отшатнувшись от края тропы, я оказалась в тени растущего вдоль дорожки дерева. Не то чтобы я надеялась, что нечеловеческое зрение тех, кто так стремительно двигался в мою сторону, не сможет увидеть меня, но других вариантов не было. Затаив дыхание, я буквально приросла спиной к шершавой коре, что больно впивалась в кожу.

Через мгновение придорожные кусты зашевелились. Можно было подумать, что это дикий зверь пробирается сквозь чащу, а не благородный эльф спешит по важному делу. Но вот на дорожку выскочил запыхавшийся Лиам, а следом — на удивление спокойный Дрэй. Не тратя времени на разговоры, Дрэй ухватил Лиама за плечо и заставил эльфа повернуться к нему лицом.

— Запомни, эльф, с этого дня я глаз с тебя не спущу, — громким шепотом повторил дракон.

Лиам дернул руку, освобождаясь от захвата, резко отпрянул в сторону и только тогда заговорил:

— Не лезь лучше, больше предупреждать не стану.

Он повернулся спиной к аловолосому, давая понять, что разговор окончен, и на запредельной скорости пошел прочь. При этом глаза эльфа пылали какой-то потусторонней зеленью, а лицо в свете звезд приобрело невероятно бледный оттенок. Мельком взглянув на мужчину, что некогда был мне так дорог, я еще больше вжалась в дерево. Сейчас я с трудом могла узнать его, ведь он больше был похож на покойника, чем живого. И ярость, что плескалась на дне его глаз, изуродовала его облик. Я невольно поежилась от понимания того, что совершенно не знаю существо, которое предстало сейчас передо мной.

Дракон продолжал смотреть вслед стремительно удаляющемуся эльфу, но, как это ни странно, вид у него был совершенно спокойный, если не сказать довольный. А легкая улыбка притаилась в уголках губ, делая весь его облик еще более загадочным, чем обычно.

— Проводить? — через некоторое время небрежно обронил он.

В груди у меня что-то болезненно екнуло и ухнуло, как оказалось, к разоблачению я была совершенно не готова. Уж больно неожиданной стала эта фраза, брошенная в пустоту.

— Мм…

Невнятное мычание — вот и все, что мне удалось воспроизвести в ту секунду.

Дрэй широко улыбнулся и шагнул ко мне, протягивая ладонь. Так и не дождавшись ответной реакции, он довольно аккуратно взял меня за руку и потянул к себе.

— Ну и что мы забыли темной ночью в лесу? — все еще задорно улыбаясь, спросил он, как мне показалось, с интересом вглядываясь в мое лицо. И было в этот момент в его глазах что-то такое, что заставило мое сердце сперва нервно сжаться, трепыхнуться, а потом ускориться с такой силой, что я с трудом смогла удержаться на ногах. Краска смущения расплылась по щекам, а от такой близости этого странного парня (впрочем, парня ли? Наверное, правильнее сказать — мужчины) мне стало трудно дышать. Сила, что невидимой дымкой окутывала его тело, легонько покалывала мне кожу. Должно быть, если бы я была человеком, то мне было бы физически больно ощущать ту мощь магии, что жила в этом существе.

Так, в свете звезд, я впервые по-новому посмотрела на этого мужчину. Увидела то, что ему ловко удавалось скрывать от окружающих. Все это море энергии, хранящейся внутри него, я ощущала сейчас своей кожей. И эта бездна по-настоящему завораживала, пугала и в то же время манила.

— Почему ты так смотришь на меня? — Чуть хриплый голос разрезал повисшую в воздухе тишину.

Его размеренное дыхание обожгло кожу на моей щеке, показалось, что еще немного — и на мне запляшут языки пламени, того самого, что горит в сердцах драконов.

— Я… — нервно сглотнув, попыталась ответить я, — прости, не хотела подслушивать.

— Это я уже понял, — не пытаясь обозначить дистанцию, сказал Дрэй. — Почему ты ходишь одна так поздно?

— Я работала.

— О, — удивленно изогнув бровь, Дрэй как-то оценивающе посмотрел на меня. — Откуда такое рвение? — Он явно не собирался обсуждать со мной то, чему я стала невольным свидетелем. Вот только у меня на этот счет было несколько иное мнение.

— Ты пытаешься увести разговор от того, что здесь только что произошло? — прямо спросила я.

— Не пытаюсь, а увожу, — хмыкнул он.

— Но…

— Но у меня не слишком хорошо выходит, — все еще улыбаясь, заключил он.

— Не сочти это праздным любопытством, просто Лиам не посторонний для меня, — отчаянно борясь со смущением, сказала я. — Он был нашим с братом наставником до того, как я… мы поступили в МАМ. И мне небезразлично, — запнувшись на этом слове и все же покраснев, сказала я, — что с ним происходит.

— Зато это безразлично мне, — все еще продолжая улыбаться в своей неподражаемой манере, ответил Дрэй. — Так что у нас есть два варианта продолжения нашей наиприятнейшей беседы. Первый — ты мило улыбаешься и рассказываешь, что новенького в библиотеке. Ну, например, мы можем обсудить роман профессора Кемри с библиотекаршей. Одновременно я провожаю тебя до общежития. Второй — ты надуваешь губки, хмуришься и молчишь всю дорогу, пока я провожаю тебя до общежития. Ну так что? — вопросительно изогнув бровь, посмотрел на меня Дрэй.

Удивительно, как могут начать раздражать люди всего лишь за одно короткое мгновение? Лишь одна неверная фраза, неправильный взгляд — и все. Мы готовы своими руками рыть им могилу, а после плясать на ней, злобно хохоча и крича в пустоту, как же хорошо жить на этом свете! Ну, или это у меня что-то не в порядке с нервишками в последнее время? Как бы там ни было, сейчас возникло ощущение, что меня взяли за шкирку, как нашкодившего щенка, встряхнули и сказали, чтоб не лез под ноги. Все очарование, что невольно вскружило мне голову всего мгновение назад, мило помахало ручкой, уступая место слепой ярости.

Нехорошо прищурившись, я исподлобья взглянула на этого умника.

— Не смей говорить со мной в таком тоне, — из последних сил борясь с гневом, прорычала я.

— А то что? — беззлобно хмыкнул он.

По всей видимости, Дрэй все это время забавлялся, шутя в своей особой драконьей манере, поскольку юмора в сложившейся ситуации я, как ни старалась, не увидела. Светлая богиня мне в свидетели, чего стоило для меня отвести взгляд и промолчать. Когда я сжала руки в кулаки, то почувствовала, как что-то горячее заструилось по запястьям. Но не придала этому значения.

— Чем пахнет? — странно посмотрел на меня Дрэй. — Кровь? — не на шутку встревожился он и в то же мгновение схватил меня за руки. — Ты ударилась?

— Нет, — со всей силы дернула я на себя руки, но с тем же результатом могла бы разбежаться и удариться головой о бетонную стену. То есть это было совершенно бесполезно.

Вместо того чтобы отпустить мои руки, Дрэй поднес их ближе к своему лицу.

— Ничего себе маникюрчик, — хмыкнул он, рассматривая мои ногти.

«Какой еще маникюр?» — сперва хотелось выкрикнуть мне, ведь я в жизни не носила длинных ногтей, но тут луна вышла из-за столь удачно укрывавшего ее облачка и осветила мои руки.

Тонкие кисти смотрелись в мужских ладонях словно веточки, но вот то, что увенчивало мои пальцы, было похоже на лезвия стального клинка. Аккуратные, тонкие, я бы сказала, в какой-то степени даже изящные когти отливали серебром в свете луны.

— Что это? — прищурившись, спросил он.

— Практическая работа эссы Канэри, — из-за спины Дрэя раздался голос того, за появление кого я была готова на многое в этот момент. — Если это действительно вам интересно, Дрэйланд. А теперь будьте любезны отпустить руки эссы, ей пора возвращаться в общежитие.

Дрэй резко обернулся, открывая мне тем самым то, что было скрыто за его широкой спиной. Небрежно сунув руки в карманы потертых брюк, стоял он. Немного взъерошенный, с неизменной скучающе-нахальной улыбкой, которая будто бы говорила, что лучше не нарываться, у этого вампира выиграть невозможно. Его непослушная шевелюра, как обычно, напоминала воронье гнездо, но я была настолько рада сейчас его видеть, что даже это безобразие казалось мне чуть ли не произведением искусства.

— Эсс Осбен, — коротко кивнул Дрэй, отпуская мои руки.

— Он самый, — хмыкнул Тарий, расплываясь то ли в улыбке, то ли в оскале. — Вы перебили мне аппетит, юные эссы, — просто заговорил он. — Я как раз собирался выйти в город поужинать, а тут на моей территории — и такие ароматы, — все еще улыбаясь, но уже одними губами, продолжал говорить Тарий, а у меня невольно поползли мурашки по спине. — Нам надо это обсудить, эсс. Только отпустим даму, не возражаете?

Дрэйланд коротко кивнул, отходя на шаг в сторону от меня.

Я бежала к общежитию не разбирая дороги. Все это время перед глазами стояла картина того, как переливаются серебряными всполохами мои ногти в свете луны. Все мысли о Лиаме отошли на второй план. Я менялась. Сегодня, как никогда ранее, я действительно начинала осознавать, что другая. Не такая, как все. Не такая, как Ким, как Орэн. Я не человек. И свидетельством тому были кровавые полумесяцы, оставшиеся на моих ладонях и с каждым шагом затягивающиеся. Вопреки всем законам природы, я регенерировала с пугающей скоростью.

Влетев на второй этаж корпуса, я опрометью кинулась в свою комнату. Свет зажигать не стала. А зачем? Я и так прекрасно все видела. На тот момент мне казалось, что единственное мое спасение от собственных мыслей — это лечь и уснуть. Ведь завтра непременно будет лучше! Ведь будет же?..

Но в ту ночь поспать мне так и не удалось. Казалось, я только-только закрыла глаза, как будто расплавленная лава зашевелилась под кожей. Боль была невыносимой. Хотелось кричать, но горло сдавил спазм. Все тело выгнулось дугой, и агония захлестнула сознание.

Не знаю, как мне удалось сползти с кровати. Я с трудом могу припомнить, как оказалась в ванной. Отчетливо отложилось в памяти мое отражение в зеркале. Я дрожала, словно осиновый лист, растрепанная и мокрая от пота, что липким слоем покрывал все тело. В какое-то мгновение словно огненный ручеек заскользил по виску, я повернулась боком к своему отражению, силясь разглядеть, что происходит, и едва не отшатнулась в ужасе. Под кожей на виске бугрилась вена. Сначала синяя, а уже через мгновение черная. А еще через секунду черная сеточка капилляров, словно причудливая маска, расползлась по лицу, уходя к шее. В порыве я дернула ворот ночной рубашки, тонкая ткань жалобно треснула, открывая взгляду самое страшное зрелище, что я видела в своей жизни. Некогда белоснежная ровная кожа была похожа на испещренный черными прожилками белый мрамор. Вены, капилляры, артерии просвечивались сквозь нее причудливой черной сеткой.

— О боги, — отчаянно прошептала я, обращая взгляд на свое отражение. — Что со мной?

В какой-то момент все тело покрылось этой черной сеткой, внутри жгло так, что я с трудом могла устоять на ногах. Мне едва удавалось фокусировать взгляд на окружающем пространстве, но, в очередной раз взглянув на свое отражение, я в отчаянии прикрыла рот ладонью, чтобы не закричать во весь голос. Черные провалы вместо глаз смотрели на меня из зазеркалья. Не в состоянии более оставаться на ногах, я обессиленно сползла на пол. Сильный спазм скрутил желудок, алая густая кровь хлынула изо рта, и новый приступ боли, только уже зубной, заставил съежиться в комочек и заскулить. Какое-то время я совершенно ничего не соображала. Просто сидела в углу ванной, обхватив руками голову и раскачиваясь, в то время как внутри меня что-то необратимо менялось, заставляя сжиматься от боли, терять разум и чувство времени.

Губы пересохли, и я уже хотела их облизать, как почувствовала, что во рту у меня что-то не так. Два острых клыка были тому подтверждением. Дрожащими руками я схватилась за раковину и помогла себе встать. В зеркале, что совсем недавно отражало ужасную картину, вновь была я прежняя. На подбородке запеклась алая кровь. Губы дрожали, а волосы слиплись бурой паклей. Но не это сейчас волновало меня больше всего. Я поднесла палец ко рту и подняла верхнюю губу. Острые белоснежные клыки, будто бы у хищного зверя, теперь украшали мою «улыбку». Захотелось их потрогать, но стоило указательному пальцу надавить на один такой клык, я почувствовала, что кожа буквально лопается от соприкосновения с зубом. Резко отдернув руку, я посмотрела на пострадавший палец и замерла в оцепенении. Вместо ожидаемой алой капли крови из подушечки пальца сочилась жидкость ртутно-серебристого цвета.

— Ох ты ж зараза, — растерянно пробормотала я.

Кое-как скинув с себя остатки ночной рубашки, я залезла в ванну и включила горячую воду. Сейчас мне просто необходимо было смыть с себя все то, что принесла с собой эта ночь. А самое важное, нужно было подумать, и лучше всего это делать, когда горячая вода омывает твое тело, даря успокоение и веру, что, быть может, не все так и плохо.

— Что тебе до нее? — немного растерянный мужской голос разрезал ночную тишину.

— Не знаю, — усталый и несколько обреченный ответ.

— Не понимаю. Раньше ты никогда не проявлял интереса к человеческим женщинам. Что изменилось?

— Ничего.

Худощавый молодой человек растерянно тряхнул головой, будто прогоняя непрошеные мысли. Но, тут же для себя что-то решив, уверенно подошел к своему собеседнику почти вплотную.

— Я не хочу, чтобы ты играл с ней, — очень четко произнес он, заглядывая в глаза своему оппоненту.

— Давно ли ты стал таким чутким к людям, а, кровавый? — последнее слово, будто хлесткая пощечина, ударило молодого человека, заставив того отойти на шаг в сторону.

— Ты неверно думаешь о моей заботе, — как-то кротко ответил он.

— Надеюсь, — сказал тот, чьи волосы отливали алыми всполохами под холодным сиянием звезд.