Глава 24

Под его немигающим взглядом я окончательно стушевалась и замерла, чувствуя, как глубоко затягивает меня эта бездна. Сколько именно мы так простояли, я точно не знаю, но в какой-то момент его большой палец коснулся моей щеки и нежно провел по ней, оставляя огненную дорожку.

— Просто проверил, настоящая ли ты, — внезапно охрипшим голосом прошептал он.

— И как? — борясь со смущением, вмиг сбившимся дыханием и ослабевшими ногами, спросила я.

— Не уверен, — сказал он, притягивая меня к себе.

Его губы невесомо коснулись моих, затем чуть более ощутимо, а уже через мгновение меня накрыло с головой тем пламенем, что плескалось на дне его глаз. Поцелуй был страстным, невероятно откровенным и захватывающим, и даже когда мы смогли друг от друга оторваться, я еще долгое время ощущала тепло его губ на своих.

Дрэй взял меня за руку и, не говоря ни слова, повел из общежития. Я шла за ним не разбирая дороги, так хорошо мне было оттого, что его рука держала мою, столь щедро делясь своим теплом. И лишь когда мы вышли на центральную дорогу, ведущую от МАМ в развлекательную часть этого города в городе, я смогла немного прийти в себя.

— Куда мы идем? — с трудом спросила я.

— Увожу тебя подальше от спальни, — сказал он, и легкая улыбка коснулась его губ.

Я невольно смутилась и пристально посмотрела на Дрэя. Как это было ни странно, но глаза его так и не приняли прежний вид.

Я — всем известный домосед и зубрилка, наверное поэтому мне казалось, что все, как и я, проводят свои вечера в библиотеках, на собраниях, за уроками, редко — со своим парнем, но чего я никак не ожидала, так это наличия ночной жизни в МАМ. Причем людские торжества я представляла, как ярмарки, ночные гулянья у костров для простолюдинов и танцевальные вечера при полном параде в роскошных залах под неспешную музыку для благородных, и к такому, что открылось передо мной сейчас, я оказалась просто не готова. Торговая улица ожила и расцвела совершенно неожиданным образом. Во-первых, исчезли торговые палатки и лотки, улица стала гораздо шире. Во-вторых, она преобразилась за счет невероятной иллюминации. Казалось, светилось все! Витрины кафе и магазинов, уличные фонари, дорожки… Причем не было ни одного похожего оформления среди торговых заведений. Огни МАМ завораживали и будоражили. Повсюду ходили эльфы, вампиры, дроу, драконы, оборотни. И даже люди встречались среди этой разношерстной компании. По улице лилась нежная музыка. Я завороженно крутила головой, чувствуя себя настоящей деревенщиной, впервые увидевшей большой город.

Состояние полнейшей прострации длилось ровно до тех пор, пока сильная рука Дрэя не сжала мою руку так, что мне показалось: еще немного — и кости начнут трещать.

— Ой, — охнула я.

Он остановился и обеспокоенно посмотрел на меня, похоже, он даже не понял, что сделал.

— Руку ослабь, больно же, — пояснила я и позволила себе улыбку.

— Прости, — смутившись, он ослабил свой захват и поднес мою ладонь к губам. Его теплое дыхание прошлось по внутренней стороне моей ладошки, а горячие губы коснулись кожи.

— Ты невероятная сегодня, — с придыханием сказал он. — Хотя ты все время такая, но сегодня это, похоже, заметили и остальные.

О чем он говорит, понять я смогла не сразу, поскольку просто не хотела обращать внимания ни на что, кроме нас двоих. Я смотрела на него, тонула в черном золоте его глаз и наслаждалась близостью. Но в один миг все изменилось. Демон внутри меня вдруг очнулся и насторожился. Он рычал, ему что-то очень не нравилось. Именно в этот момент я ощутила несколько пристальных взглядов, впившихся в мою спину, и эмоции, что излучали их обладатели.

«Вампиры, — презрительно проурчало демоническое естество. — Хотят попробовать… Меня?!» И столько ярости в последней мысли, что меня начала бить нервная дрожь. Кое-как удалось взять себя в руки. И только сейчас стала замечать, как смотрят на меня те, что проходит мимо нас. Вот двое эльфов идут вдоль улицы, увлеченно о чем-то говоря. Один из них мельком бросает взгляд в нашу сторону и уже готов отвернуться, как тут же начинает рассматривать меня, ничуть этого не стесняясь. Чувствую, как отчаянно он пытается разглядеть мою ауру, но благодаря броши Тария она точно такая же, как и у любого смертного. Столько непонимания читается в его глазах, что, должно быть, что-то для себя решив, он толкает все еще что-то рассказывающего приятеля в бок и незаметно кивает в нашу с Дрэем сторону. И вот уже они вдвоем, никого не стесняясь, пытаются понять, что за неведома зверюшка стоит перед ними.

И так каждый третий проходящий мимо нас нелюдь, не важно, женщина или мужчина. Восхищение на их лицах сменялось озадаченностью и глубокой задумчивостью. И я их понимала, потому как скрыть ауру мог либо редкой мощи артефакт, либо столь же редкой силы маг. Невозможно переделать свою суть, а ведь аура — это энергетический отпечаток естества любого существа. И вот сейчас, после невероятных трудов Элфи и Айрин, мои ранее искусно замаскированные под неброской одеждой, непонятными прическами и не слишком ухоженным общим видом черты нелюдя, а точнее — демона засветились для окружающих, словно грани драгоценного камня под лучами солнца. Моя аура кричала, что я — человек, а внешность говорила совсем другое. Это вводило проходящих мимо нелюдей в ступор, заставляло обращать на меня внимание и в недоумении оборачиваться мне вслед. Кто-то смотрел на меня с плохо скрываемым восхищением, кто-то, в основном девушки, — с недовольством и завистью, кто-то, такие, как вампиры, — с желанием не только похотливого, но гастрономического характера.

Не привыкшая к такому вниманию, поначалу я очень смущалась, при этом старалась быть невозмутимой внешне. Правда, через какое-то время подумала и решила: а не пошли бы они все в… бездну! Плевать, на всех плевать! Я счастлива, я рада, что мой дракон смотрит на меня, и я чувствую себя единственной женщиной во всем мире, а что думают остальные по большому счету не имеет никакого значения!

В тот вечер Дрэй привел меня в заведение, которому я, как ни старалась, не могла подобрать определения. Что тут скажешь? Деревня, она и есть деревня! В подобных местах я ранее замечена не была и вряд ли бы попала, если бы не мой дракон. Мы как раз подошли к большому зданию нежно-кремового цвета. Его фасад был украшен не только искусными барельефами и странного вида вьюнком, листья которого фосфоресцировали в сумерках, придавая самому дому нежное сияние, но и магическими огнями, которые искусно подсвечивали вывеску с надписью: «Кармалин» (сразу хочу сказать, вывеска была на эльфийском, но несмотря на знание языка, я понятия не имела, что означает это слово).

— Пойдем сюда? — спросил он, повернувшись ко мне лицом.

— Ну давай, — изобразив из себя измученную светскими раутами барышню, согласилась я.

«Раз приглашает, значит, надо идти, а то больше не позовет», — глубокомысленно рассудила я, крепко вцепившись в руку Дрэя, который увлекал меня за собой. Стоило переступить порог заведения, как совершенно иная реальность накрыла меня с головой.

Приглушенное нежно-голубое сияние, источаемое самими стенами, давало невероятное облегчение глазам, мягкая музыка, льющаяся со всех сторон, успокаивала слух. Мы оказались в большом зале. У стен были расставлены столики, за которыми сидели на мягких диванчиках нелюди всевозможных рас и расцветок. Одни увлеченно разговаривали друг с другом о чем-то, другие ели или употребляли напитки невозможно яркой окраски. Некоторые парочки, не стесняясь, обнимались и тихо ворковали, говоря о своих чувствах. Чуть в стороне располагалась открытая площадка, на которой совершенно невероятным извивалось несколько вампиров в некоем подобие танца.

— Чего это они? — очень тихо спросила я, вставая на носочки, чтобы дотянуться до уха Дрэя.

— Танцуют, — сказал он так, будто бы не понял моего вопроса.

— Так? — Это было больше похоже на пляски одной из народностей, что обитает в степях, нежели на танец. И потом, нежная, приглушенная музыка как-то не слишком располагала к подобным «дрыганьям».

Дрэй посмотрел на меня, будто бы спрашивая: «А что такого-то?» — потом тень понимания проскользнула по его лицу, и, аккуратно приобняв меня за талию, он сказал:

— Сегодня я забываю обо всем рядом с тобой, даже о том, что ты росла в Ирэми. — Его губы невесомо коснулись моих волос, и он продолжил: — Там, где они танцуют, каждый из них слышит совсем другую музыку, которая не проникает в эту часть клуба.

— Клуба?

— Да, — кивнул Дрэй, — скажем так, здесь мы веселимся, как привыкли у себя в родных землях. В этом зале можно отдохнуть не только в компании друзей, но и дать расслабиться обостренным чувствам. Сюда многие из нас приходят пообщаться, провести время с любимыми, а там, где сейчас вампиры, можно потанцевать под мелодии, популярные конкретно в твоей стране. Кроме тебя и твоих спутников их никто более не услышит, потому и смотрится чудно со стороны. Кстати, можешь не шептать, мы пришли вдвоем и будем слышать весь вечер только друг друга, остальные же не смогут услышать нас, если мы взаимно этого не захотим.

— О…

«Живут же нелюди», — завистливо подумала я. Я только о дворянских балах слышала, а о таком времяпрепровождении даже и не догадывалась.

Дрэй вел меня к свободному столику на двоих в дальнем углу зала, я же с интересом прислушивалась к разговорам окружающих и с удивлением понимала, что ничего не могу расслышать. Когда же я попыталась прочитать по губам, о чем говорят окружающие, то не смогла разобрать ни одного движения. Это было так странно, но очень интересно и интригующе. Вечер начинался очень здорово. Дрэй шептал мне на ухо всякие глупости, я то краснела (хотя в моем случае правильно говорить «серела» или «серебрилась», потому как крови нормального алого цвета во мне уже несколько месяцев не наблюдалось), то смущенно улыбалась, наклонялась к его уху и шептала такое, отчего у самой внизу живота разгоралось необузданное пламя желания. Мой дракон сделал заказ, и вскоре у нас на столике появились напитки в чудных треугольных бокалах на тонких ножках.

Вечер постепенно перетекал в ночь, я начинала себя ощущать просто необыкновенно сияющей. Мне самой казалось, что каждая клеточка моего тела источает счастье. Такое необыкновенное, воздушное чувство.

— Сейчас ты похожа на звезду, — прошептал Дрэй мне на ухо. — Мне больно смотреть на тебя и не прикасаться, — говорил он, и незнакомая хрипотца появлялась в его голосе.

Когда я уже всерьез начала обдумывать возможность закинуть Дрэя себе на плечо и оттащить в свою «пещеру», на входе в «Кармалин» возникло несколько весьма знакомых фигур, отчего мое настроение рухнуло раненой птицей со скалы того необыкновенного счастья, что я сейчас испытывала. Первым вошел Лиам, его длинные волосы были собраны в косу, а холодные льдинки зеленых глаз скользили по залу. Стоило им столкнуться с нашим столиком, как все то спокойствие и надменность, что излучала его физиономия, слетели, словно осколки стеклянной маски. В голубоватом свете его глаза, казалось, вспыхнули какой-то потусторонней зеленью, но продолжали рассматривать меня не отрываясь. Следом в зал впорхнула Фрида. Рыжеволосая вампирша сейчас более всего походила на грациозную дикую кошку. На ней были облегающие штаны из черной кожи и из того же материала топ, держащийся лишь на груди и открывающий ее белоснежные точеные руки. Всего через секунду появился Ким, странным потерянным взглядом осмотрелся вокруг и, не заметив меня, положил свою ладонь на талию девушки. Фрида всем своим видом показывала, что всего лишь позволяет ему это делать, но никак не желает этого. А следом за моим идиотом-братом вошел Эйб, тот самый вампир-крепыш, которому я вмазала на собрании участников турнира.

Странный хруст донесся до моего слуха, в то время как я не находила в себе сил оторвать взгляд от вошедшей четверки. Растерянно опустив глаза, я увидела, как в моей руке осталась лишь надломленная ножка фужера, а его верхняя часть опрокинулась на стол. Ногти покрылись серебром и удлинились. Дрэй проследил за моим взглядом, подобрался и очень медленно взял мою руку в свои ладони.

— Что? — встревоженно спросил он.

Дракон сидел спиной к дверям, потому и не заметил появления этой четверки. Я посмотрела на него и кивнула в сторону входа. Дрэй медленно обернулся, взглянув на вошедших, затем посмотрел на меня и очень осторожно заговорил:

— Дыши, моя хорошая, просто дыши. Сейчас нам надо встать и выйти отсюда. Просто уйти, ты же понимаешь, что так будет лучше.

Я растерянно кивнула в ответ на его слова. В это время вошедшая четверка проследовала куда-то в противоположном от нас направлении и исчезла за стеной. Оказывается, тут можно было еще и скрыться от посторонних глаз.

— С-сейчас-с, подож-ж-жди, — нервно вздрагивая при каждом вздохе, я пыталась хоть как-то прийти в себя.

Так мы просидели еще минут десять. Дрэй сжимал мою руку в своих ладонях, и я физически ощущала волны спокойствия, что исходили от него. За соседними столиками некоторые из самых чувствительных начинали откровенно зевать, а я продолжала дышать, уговаривая и умоляя своего демона успокоиться.

Как деревянная кукла, я шла, ведомая за руку своим драконом. Я стараясь смотреть лишь себе под ноги и никуда более и лишь у самого выхода позволила себе обернуться, чтобы заглянуть за ограждающую стену. И то, что я увидела, ударило меня, как хлесткая пощечина, со свистом выбивая воздух из легких.

За столиком на четверых разместилась компания, что так взбудоражила меня сейчас. Лиам сидел с краю, напротив него — Эйб, а по центру разместились Ким и Фрида. Рыжеволосая девушка всем телом прильнула к брату и что-то нашептывала ему. В какой-то момент ее хорошенький ротик приоткрылся, обнажая клыки, и она потянулась к шее Энакима.

Это была та грань, из-за которой даже Дрэй не смог бы меня вернуть. Хотя в этот раз я и демон действовали четко и скоординированно. Моя сущность поняла, что показывать себя не стоит, но и пройти мимо она при всем желании уже не могла…

Резко вырвав руку из стального захвата Дрэя, я очень медленно направилась в сторону Кима. Готовая сорваться в любой момент, если только клыки Фриды войдут в шею брата, я подошла к их столику. Заговорить было тяжелее всего. Каждая мышца на лице будто бы одеревенела и отказывалась подчиняться. Но и это, как оказалось, было преодолимо.

— Только попробуй прикоснуться к нему, и я переломаю каждую косточку в твоем теле, — очень тихо заговорила я. Было ощущение, что еще чуть-чуть — и от моей глухой ярости в голосе все вокруг покроется льдом. — И меня никто не остановит, когда я сделаю тебя своей игрушкой, очень медленно разрывая твое хорошенькое тело на части. Я покажу тебе, как может будоражить кровь не в чужих венах, а в твоих собственных, потому как ты вылижешь каждую каплю, что будет вытекать из тебя, пока я буду играть с тобой. И будет это так медленно и долго, пока я не скажу себе «стоп».

Толком не понимая, откуда берутся все эти ужасные слова, от которых меня в нормальном состоянии могло бы просто стошнить, я говорила и смотрела, как вытягивается лицо Фриды. Как испуганно начинают бегать ее глаза, в непонимании присматриваясь ко мне. Энаким же, казалось, так и не осознал, что это я подошла к их столику. Вид у брата был одурманенный и вялый. И не важно, что между нами произошло, но я его здесь не оставлю! Пусть потом высказывает свое недовольство. Если будет необходимо, то я своими руками начну выбивать всю эту дурь из его головы. Эти больные отношения убивают его, и я не позволю ему продолжать рушить свою жизнь. Не теперь, когда я едва не стала свидетельницей того, как эта тварь кормится за его счет.

За столиком воцарилось гнетущее молчание. Три пары глаз молчаливо следили за тем, что будет дальше, и неверяще всматривались в мое лицо. Я чувствовала, что за моей спиной каменной статуей стоит дракон, готовый в любой момент заключить меня в железные объятия своих рук, и даже мой демон не возражал против такой страховки. Убить, пусть даже такую гадину, как эта женщина, я была не готова. Пока не готова…

Фрида кое-как смогла выдавить из себя улыбку и нервно хохотнула.

— Что ты несешь… — начала было она, но тут вмешался Лиам.

— Мара, проводи Энакима домой, — коротко сказал он.

Я обошла столик по дуге, встала за спиной у практически невменяемого брата, схватила его за шкирку и вздернула, как маленького нашкодившего котенка. Перевела взгляд на Фриду и сказала, улыбнувшись так, будто она лучшее, что я видела в жизни:

— За тобой должок, моя хорошая, скоро придется отдавать, — отвернулась, не говоря более ни слова, вытащила эту здоровую детину из-за стола и направилась в сторону Дрэя, который очень внимательно следил за происходящим, но не вмешивался, прекрасно зная, что всего одна провокация — и я сама не смогу себя сдержать.

Вот так закончилось мое первое свидание. Но, как бы там ни было, общего впечатления от дня в целом инцидент не испортил. И хотя вместо предполагаемых поцелуев под луной была доставка брата в мою комнату, я не жаловалась. В конце концов, кто нам мешает повторить, только на этот раз я желаю оказаться там, где не будет ни одной живой души! Это обязательное условие! Энакима мы решили оставить на ночь в моей комнате. Брат был сильно истощен как физически, так и морально и энергетически. Дрэй заботливо уложил его в мою постель. С сожалением покосившись на просторное ложе, он ушел, сказав, что необходимо приготовить несколько растворов, чтобы Энаким мог быстрее восстановиться. Я легко поцеловала его и прошептала, как сильно ему благодарна за то, что он поддерживает меня, на что получила весьма неожиданный ответ.

— Это я должен благодарить тебя за то, что ты появилась в моей жизни… Как же долго я тебя искал… — как-то печально улыбнулся он, поглаживая меня по щеке и ушел.

К середине ночи Энаким пришел в себя. Прилагая неимоверные усилия, он приподнялся на локтях и, стараясь сфокусировать взгляд, посмотрел на меня. Я как раз дочитывала вторую книгу по основам энергопотоков, сидя в неярком свете магического светильника.

— Как я тут оказался? — растерянно, с плохо скрываемым недовольством в голосе прошептала эта закуска на ножках.

— О, дорогой, — тоном заботливой мамаши начала я, — очнулся? Ну что ж, я тебе сейчас расскажу, как ты здесь оказался. — Я буквально прорычала последние два слова.

Не стесняясь в выражениях, я рассказала ему, в каком состоянии и при каких обстоятельствах изъяла его у «милой рыженькой девчушки».

— Ты, — вяло заговорил после моего повествования брат, — врешь, — выдохнул он, упав на подушки.

Глаза сами собой поползли на лоб, книга по энергопотокам с неимоверным ускорением полетела в стену, а я, вскочив на ноги, в то же мгновение оказалась верхом на Энакиме.

— Ты полудурок! — заорала я во все легкие. — Скотина неблагодарная, я тебе сейчас все волосы повыдираю и зубы выбью! Посмотрим, кому ты такой красивый потом нужен будешь! Да лучше я сама убью тебя, идиот неполноценный! — заорала я и, схватившись двумя руками за волосы почти бессознательного Кима, начала трясти его, что было сил. — Козел глумливый!

Ким невнятно крякал и корчился у меня в руках, а я начала попеременно чередовать пощечины и тряску за волосы. Надо сказать, лупила я его не то чтобы сильно, но обидно. А самое главное, от этого у меня на душе становилось ощутимо легче.

За таким увлекательным занятием меня и застал Дрэй. Вот я от всей души выдираю каштановые патлы брата, а в следующее мгновение крепкие руки подхватывают меня за талию и прижимают к горячей груди.

— Все, все, убьешь еще, — поглаживая меня по голове, шептал дракон.

Когда же я успокоилась и посмотрела на брата, Ким уже спал беззаботным сном младенца, лишь клочья каштановых прядей на моей подушке и его нездоровый румянец на щеках напоминали о том, что только что произошло.

Ким проспал двое суток. Благо, его беспамятство пришлось на выходные дни, и мне ничто не мешало приводить его в чувство. Дрэй помогал мне каждый день, сидя рядом со мной у его постели, заставляя брата принимать целебные настои и сканируя общее состояние Кима. Лишь ночью дракон оставлял меня один на один с братом и то потому, что считал, будто мне необходимо личное время. Я готова была с ним поспорить, но все же понимала, что и у Дрэя могут быть свои дела. Ким очнулся ночью второго дня. И опять непонимающе стал озираться по сторонам. В этот раз я стояла у окна и задумчиво смотрела на звезды.

— Опять напомнить, как ты здесь оказался? — словно в пустоту, проговорила я.

Он некоторое время молчал, сердито сопя, а потом заговорил охрипшим после сна голосом:

— Не надо, я помню. Но я тебе все равно не верю… — и выжидающе замолчал.

Глубоко вздохнув, я решила поменять подход. Немного выпустив второе естество, для устрашения, так сказать, я заговорила:

— Послушай, Энаким, — от незнакомых ноток в моем голосе брат вздрогнул, — если ты не желаешь понимать очевидные вещи, мы объясним тебе по-другому. — Я намеренно говорила о себе во множественном числе, ни к чему брату знать, что я уже неплохо себя контролирую. — Если ты любишь, — холодно улыбнулась я, — эту женщину, то должен желать ей только добра, потому постарайся с ней более не встречаться. Ради нее… Ты понимаешь меня, дружок? — И глянцево-черный взгляд, которого брат еще не имел счастья лицезреть, обращенный в его сторону. — Лично мне плевать, что она с тобой сделает, Маре — нет, потому я ей помогу, как смогу…

— Ненавижу тебя! — зашипел Ким, вскакивая с кровати. — Ненавижу! Я люблю ее, слышишь! А ты… Ты чудовище!

— Я знаю, — не меняя выражения лица, сказала я. Но до чего же тяжело мне было оставаться спокойной, когда старые раны вновь начинали кровоточить. — Но ты должен примерно представлять мои возможности, потому запомни, Ким: учую ее запах на твоем теле, пострадает она. Понял?

Брат раздраженно кивнул, сверля меня гневным взглядом. Похватал свои вещи, что ровной стопкой были сложены на стуле, и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Шло время, дни складывались в недели, а недели — в месяцы. Иногда, особенно когда я проводила время наедине с Дрэем, оно ускорялось, а когда просиживала часы на лекциях, казалось, что просто замирало. В моей жизни больше ничего не менялось, да и когда было этому происходить? Абсолютная занятость не оставляла изменениям ни малейшего шанса. Потихоньку мне удалось найти общий язык со всеми членами моей команды, ведь проиграть никому из них не хотелось. Учитывая, насколько популярен турнир среди нелюдей, это было понятно. Пусть двое из них и не особенно верили в победу, я имею в виду девушку-оборотня и эльфа, но выглядеть достойно им очень хотелось, потому приходилось учиться работать в команде.

С Энакимом после этого случая я сталкивалась ежедневно, но при этом мы так ни разу и не заговорили друг с другом. Отрадно было видеть, что он прислушался к моему предупреждению и старался держаться от Фриды подальше. Правда, то, как он порой смотрел на меня, думая, что сестра-монстр ничего не замечает, заставляло всякий раз задумываться. Как же так могло произойти? Двое самых близких людей, брат и сестра, — и за каких-то несколько месяцев превратились в совершенно чужих друг другу незнакомцев. Во всяком случае, для Кима я стала незнакомкой, злой, молчаливой гадиной, не задумываясь, разрушившей его счастье с девушкой, которую он полюбил… Мне было тоскливо осознавать это, но где-то в глубине души я думала, что, возможно, так будет даже лучше. Я точно знала, что ни о какой привязке в будущем и речи быть не может. Я просто не могу дать этому человеку свою силу в то время, когда мы из родственников медленно, но верно переходим в разряд врагов. Дело было не в жадности, просто все мое естество кричало о том, что этот человек может стать моей же гибелью, если допущу нечто подобное. А еще я часто думала, была ли та странная одержимость братом следствием моей привязки к нему? Могла ли быть вся эта неземная сестринская любовь элементарным чувством сохранения собственных сил, которые вкладывались в Кима… Такой вопрос я смогла бы задать Каа’Лиму, но его не было рядом, потому пришлось спросить у того, кому я доверяла не меньше своего дэйурга. Дрэй странно посмотрел на меня, когда я прямо спросила, так ли оно, как мне кажется.

— Мара, я не знаю, следует ли мне отвечать на твой вопрос. В том смысле, что не уверен, сможешь ли правильно понять мой ответ сейчас. Но я попытаюсь объяснить. Драконы, дэйурги и демоны — расы, что пришли в этот мир. Мы равные, энергетически сопоставимые. Эльфы, оборотни, вампиры и даже гномы сопоставимы друг с другом, но никто из нас не может подойти для людей. Любовь, сестринская или же нет, может быть чувством, которое мы делим лишь с теми, кого считаем равным. В остальных случаях это может быть привязанность, покровительство, симпатия. Дракон никогда не сможет по-настоящему влюбиться в человека, потому что мы разные. Точнее даже не так, мы совершенно отличные виды. Не злись на мое сравнение, но разве может птица полюбить собаку, например? Нет, потому как самой природой это не предусмотрено. Вы выросли вместе, ты была привязана к нему своей энергетикой, но с того момента, как исчезла связь, исчезает и иллюзия равенства. Дальше у вас есть два пути, точнее, даже три: стать друзьями, врагами или просто чужими. Решать вам.

Но, хотя я и сказала, что особенных изменений не было, кое-что все же произошло. Теперь моя царственная персона вставала рано не только для того, чтобы потренироваться и побегать, но и чтобы хорошенечко поработать над своей внешностью. И вот что я вам скажу по этому поводу. Я желаю иметь собственную служанку! Кто же знал, что это такой неимоверный труд — хорошо выглядеть? Казалось бы, умылся, оделся, причесался, что сложного? Но я даже в подробности вдаваться не буду. Кто занимается этим ежедневно, тот поймет, а кто нет — тот счастливый человек! Зато теперь я не просто ходила по коридорам МАМ, а ходила, провожаемая огромным количеством взглядов самого разного порядка. И со мной несколько раз даже попытались познакомиться и пригласить на свидание! Что приятно, два раза из пяти были оборотни, а не вампиры.

Первым, кто решил попытать свое счастье, был мальчик-вампир. Выглядел он очень молодо, что, скорее, говорило о его силе, нежели о возрасте. Золотисто-рыжие кудряшки и россыпь веснушек на лице делали его очень похожим на сорванца, а вот холодные льдинки голубых глаз говорили совсем о другом. Он довольно бесцеремонно подошел ко мне и уселся рядом на подоконник, где я повторяла конспект.

— Привет, — лучезарно улыбнулся паренек, и мне с трудом удалось побороть зарождавшуюся внутри меня улыбку, до того мило он смотрелся, когда вот так улыбался.

— Привет, — кивнула я ему.

— Есть планы на вечер?

— Есть, — просто ответила я и вернулась к изучению конспекта.

— А как насчет того, чтобы их изменить? — не унимался этот рыжий кудреносец.

— Никак, — не смотря ему в глаза, сказала я.

— А если подумать?

Хотелось направить его в одно пухлое место, что расположено чуть ниже спины, но было не с руки, потому как новое платье мне очень нравилось и драться в нем совсем не хотелось.

— Уже.

Над ухом отчетливо послышался зубной скрежет.

— Я зайду за тобой вечером, так что лучше сама соберись и приготовься к прогулке, — сказала эта веснушчатая скотина, очаровательно улыбнулась и пошла дальше по своим делам.

— Хорошо, — прошептала я ему вслед, прекрасно зная, что он меня расслышит. — Я-то соберусь, ты только сам не опаздывай.

Нетрудно догадаться, что в этот вечер я позвала к себе Дрэя. Дракон был несколько обескуражен подобным предложением, но спорить не стал. А даже наоборот, спросил, что принести, на что я, подумав немного, сказала:

— Ты, главное, сам приходи, можешь и Корча захватить.

Дрэй странно на меня покосился, а потом голосом, полным негодования, спросил:

— Зачем?

— Гости ко мне придут, надо бы спровадить так, чтобы больше не совались…

Дрэй посмотрел на мой полный решимости взгляд и засмеялся. Давненько он так не хохотал, хочу я вам сказать, и, если честно, с чувством юмора у одного из нас были явные проблемы. Порой я совершенно не понимала, что такого смешного произошло, но поскольку Дрэй (а если с нами был Корч, то и он тоже) смеялся очень заразительно, я пришла к выводу, что проблемы все же у меня.

Надо было видеть выражение лица этого рыжего мальчика, когда на его стук в дверь ему открыл дракон, что был гораздо выше пацана, и дроу, у которого из-за спины многозначительно торчали кончики эльфийских клинков.

— А… — замер парень с раскрытым ртом, растерянно переводя взгляд с дракона на дроу и обратно.

— Римий, у тебя проблемы, — очень серьезно сказал Дрэй.

— Да? — испуганно посмотрел на него парнишка, а я почувствовала, как Дрэй начал работать с энергопотоками вокруг него.

— Конечно, — серьезно кивнул парню дракон. — Скоро праздники, а в твоей комнате такой бардак! Надо прибраться, это очень важно! — Тон Дрэя был просто убийственным. Такое ощущение, что он говорил не об уборке, а о предстоящей войне. — Иди, Римий, и мой полы, пока они не заблестят, понял?

Вампир растерянно кивнул, а потом очень серьезно сказал:

— Да, конечно, как я сам об этом не вспомнил…

— Но будет неправильно, если ты уберешь только свою комнату, надо помочь и соседям, правда ведь?

— Конечно, конечно, — забормотал Римий. — Надо этим заняться! Столько дел, столько дел, а излом зимы уже так скоро!

Паренек развернулся на каблуках и исчез.

Смеялись в этот вечер уже мы все, потому как такого ни я, ни дроу никак не ожидали.

— Почему бы тебе не заставить Фриду, например, заняться чем-то подобным? — сквозь смех сказала я.

— Она уже взрослый, сформировавшийся вампир, на нее не подействует, точнее, подействует, но ненадолго, — хмыкнул Дрэй.

После этого случая по МАМ поползли слухи о ненормальном вампире, который может помочь убраться в комнате любому желающему, только надо сказать ему, что это для праздника, и он сам все сделает. Чем многие, кстати говоря, не гнушались пользоваться по нескольку раз…

Тем временем излом зимы подкрался, что называется, незаметно.

Одним прекрасным дождливым зимним вечером в мою дверь постучали. Открыв, я застала на своем пороге человека, державшего в руках огромную розовую коробку с большим лиловым бантом на крышке.

— Марами Аррели Канэри? — спросил молодой человек в форме посыльной службы.

— Да.

— Распишитесь в получении.

Поставив закорючку на протянутом листке бумаги, я взяла коробку, закрыла дверь и отправилась инспектировать содержимое. Внутри оказалась маленькая открытка, на которой было написано красивым каллиграфическим почерком: «Пусть твои мечты исполнятся, Эм! Надеюсь, этот костюм принесет тебе удачу, а мы с Элфи обязательно придем за тебя поболеть! С любовью и нежностью, Айрин».

«Ух ты, как трогательно!» — подумала я и начала разворачивать бумагу в которую был завернут мой костюм для выступлений.

Кстати говоря, Айрин озаботилась не только им, но и превосходными сапожками из мягкой кожи на тонкой подошве, заколкой для волос и поясом для оружия. Одним словом, всем тем, о чем я конечно же и не подумала. Сам костюм оказался черного цвета. Особого кроя штаны, в которых я могла извиваться, как змея, и при этом ни один шов на них не разошелся бы, сидели точно по фигуре и заправлялись в сапоги. Дополняла брюки маленькая курточка из плотной черной ткани с воротником-стоечкой и едва заметной серебристой вышивкой, больше всего напоминающей странного значения руны. Единственное, чем этот костюм был приличней предложенного МАМ комбинезона, так это тем, что он не показывал всем окружающим, как на самом деле выглядит моя грудь, зад и еще кое-что спереди… Но в целом было очень симпатично и, я не побоюсь этого слова, сексуально. Ну вот, подумала я, и засеребрилась краска смущения на щеках. Примерив обновки, я осталась крайне довольна, но в то же время со всей ясностью поняла: время пришло. Страшно не было, но волнение от предстоящей битвы будоражило кровь, приводя демоническое нутро в неописуемый восторг.

Постепенно в МАМ начали стягиваться приглашенные гости, делегации, просто любители соревнований или члены семей участников. Только вот от моего дэйурга так и не было вестей, но да это ничего. Каждый день я чувствовала его любовь и заботу, а также сожаление, что он вынужден быть где-то далеко, вместо того чтобы поддерживать сейчас меня. Я отвечала ему, посылая волны тепла и понимания. Ни о чем не спрашивала, потому как верила и знала: он делает то, что необходимо.

Как бы там ни было, город бурлил от наплыва тех, кто собирался следить за развернувшимися соревнованиями. И это было так здорово! Создавалось поистине праздничное настроение от того массового возбуждения, что я ощущала вокруг. Конечно, мне было обидно, что ко мне не смогут приехать ни мама с папой, ни братья, но я все прекрасно понимала. Орэн не станет так рисковать ради возможности краткого воссоединения семьи. Я бы тоже на такое не решилась, ведь пожилой маг может пострадать, если обман раскроется. Зато сам Орэн прислал письмо, в котором говорил, что непременно будет вместе с Элфи и Айрин. И я очень ждала их приезда. Но вот чего я действительно опасалась, так это прибытия моих соотечественников. А их, между прочим, было решено встречать в большом зале МАМ при полном собрании учеников и участников турнира. О чем только этот полоумный Тарий думает, интересно мне знать?

Как ни хотелось мне задать ему этот вопрос лично, мне так и не удалось этого сделать, потому как ректор в последнее время был абсолютно неуловим. Зато, все еще лелея в себе надежду на разговор с ним, я обзавелась весьма неожиданным знакомством…

Преисполненная решимости прижать ректора МАМ к стенке и задать ему всего один вопрос, который крутился у меня в голове уже несколько дней, а именно: «Тарий, ты дебил?» — я быстро шла по коридору, ведущему в его кабинет. С силой дернула ручку двери и разочарованно поняла, что кабинет закрыт. Но, решив так просто не сдаваться, осталась ждать его прихода.

Через какое-то время на другом конце коридора появилась фигура незнакомого мне вампира, а уже через мгновение этот парень стоял передо мной. На вид он выглядел младше меня и Тария. Платиновые волосы были длиной до плеч и красиво переливались в свете скупого зимнего солнца, что пробивалось сквозь окно, находившееся за моей спиной. У парня были невероятно красивые темно-синие глаза, волевой подбородок, присущий сильным личностям, немного бледные и чуть пухлые губы. Этакий образ порочной невинности читался в его внешности. Ростом молодой человек был чуть ниже меня, но нес он себя с таким величием, что на долю секунды я почувствовала себя мелкой букашкой. На незнакомце были надеты черные брюки, что идеально сидели на его длинных ногах, и куртка из темно-коричневой кожи.

— К ректору? — не здороваясь, недовольно спросила я.

Парень растерянно на меня посмотрел, после чего кивнул.

— Можешь хоть волосы себе на голове повыдирать, но вперед себя не пропущу, — грозно сдвинув брови, очень серьезно сказала я.

Возможно, и не очень красиво сказала, но нечего меня доставать всем кровососущим подряд! И так нервы шалят, так еще и эти постоянно лезут на рожон.

Глаза у парня, казалось, сейчас выпадут из глазниц, настолько неверяще он уставился на меня. Мне бы успокоиться на этом, но благодарное молчание слушателя одного из представителей ненавистной расы придало мне решимости и желания высказать все, что наболело.

— Чего смотришь? Я тебе серьезно говорю, попробуй только вперед меня пролезь!

Парень некоторое время буравил меня взглядом, как бы пытаясь понять, что я только что сказала, потом на дне его глаз заплясали озорные искорки, и он начал хохотать. Причем смех был настолько чистым, что я сама невольно заразилась его весельем и позволила себе легкую улыбку.

«Он с приветом, должно быть», — подумала я, и через какое-то время мы смеялись уже вместе.

— Эдриан, — отсмеявшись, вампир выпрямился и протянул мне руку.

— Марами, — улыбнулась я, пожимая протянутую ладонь.

— Что же ты такая злая, Марами? — открыто улыбнувшись, спросил Эдриан.

— Прости, — тут же смутилась я. Все же не стоит всех вампиров стричь под одну гребенку. — Был неприятный опыт общения с твоими соотечественниками.

— Понимаю, — серьезно кивнул он, — надеюсь, это не станет причиной того, что обо всех нас ты станешь думать одинаково?

— Хотелось бы, Эдриан, — честно ответила я.

Какое-то время мы болтали ни о чем. Новый знакомый оказался удивительно приятным собеседником, образованным и хорошо воспитанным. Ни разу за весь наш разговор он не посмотрел на меня, как на аппетитный кусок мяса, и я это оценила. Он мне даже понравился. Было бы неплохо, если бы мы смогли стать друзьями.

Когда я размышляла об этом, словно бы из воздуха перед дверью в свой кабинет возник Тарий. Ректор МАМ бросил короткий взгляд на меня, потом на Эдриана и тут же склонил голову в приветствии.

— Повелитель, — проговорил Осбен.

Я ошарашенно посмотрела на Эдриана, а внутри что-то предупредительно екнуло, сердце, должно быть. Вампир в это время недовольно посмотрел на Тария, будто бы спрашивая его: «Ну кто тебя просил?»

«Вот, Мара, хорошо ты пожила на этом свете, жаль только, недолго», — подумала я, вспоминая свое приветствие повелителю вампиров. Тем временем Тарий открыл дверь и жестом пригласил Эдриана войти.

— Пожалуй, я подожду, Тарий. Я обещал эссе, что она будет первой к тебе на прием, — чуть улыбнувшись, сказал вампир.

Тарий слегка побледнел, но спорить не стал. Зато мне все мои проблемы враз показались глупыми и несущественными, потому, извинившись, я сказала, что ничего страшного, мой вопрос не срочный и в целом не имеющий никакой важности. Запнулась, еще раз извинилась и быстренько посеменила вон с этого этажа.

Вот так и закончилась моя эпопея под названием «Пытать ректора Тария». Узнать ничего не узнала, опозорилась перед правителем вампиров, да еще и сбежала, позорно сверкая пятками.

Тем временем настал день приема делегации демонов. Я жутко нервничала и переживала. Светиться перед ними мне совсем не хотелось. Может, среди них одни заговорщики, иначе как объяснить гибель всего моего рода (или Дома, как говорили на Кайрусе)? Давать этим созданиям возможность упокоить и меня я не собиралась. Хоть Каа’Лим и утверждал, что вряд ли смерть моих родителей — это результат заговора среди демонов, потому как уничтожить Серебро — это лишить свой народ права на выживание, но я стояла на своем. Ведь даже если демоны не сами уничтожили мой Дом, то позволили этому произойти. Одним словом, я их не знала и знать не желала. Пока они у себя там массовую зачистку не проведут, ноги моей не будет на их земле! Пусть ищут того, кто за этим всем стоит. Плевать я хотела на их Кайрус, корону (или что там положено правителю демонов) и на них всех, вместе взятых. И не потому что я такая гадина, не признающая своей ответственности перед страной, а потому что не такая я дура, чтобы поверить, что семнадцатилетней девчонке позволят править и дадут свободу воли. А быть с самого начала номинальным правителем, которого все кому не лень будут дергать за ниточки, я не хочу. А если меня убьют после того, как найдут? Нет уж, дорогие, жили вы без меня и еще проживете, а у меня своих забот полон рот.

На этой радостной мысли я кивнула своему отражению в зеркале и направилась открывать дверь, потому как Дрэй постучал в нее уже секунд тридцать тому назад.

Нам следовало собраться в огромном зале приемов, где Тарий, весь преподавательский состав, а также члены правительств различных государств будут низко кланяться и приветствовать делегацию, не побоюсь этого слова, властителей данного мира. Думаю, именно так следует называть тех, кто держит в своих руках смерть и жизнь всего сущего.