Глава 41

Зачеты остались позади, и Академия окончательно погрузилась в предбальную лихорадку. Учеба, естественно, встала — кому нужны формулы защитных куполов, когда на носу Зимний бал?

Я стояла перед распахнутым шкафом в своей спальне и с унынием разглядывала его содержимое.

Забить полки повседневными платьями и мантиями в свое время труда не составило, но вот с парадными нарядами у Аделины была катастрофа. В самом углу висело ее единственное бальное платье темно-синего цвета. Я вытащила его на свет и поморщилась: ткань на локтях выцвела, фасон выглядел безнадежно устаревшим, а корсет был явно мал в груди.

Первой реакцией привычной к экономии была: «Так, срезаем эти дикие бантики, утягиваем талию до синевы в глазах и делаем вид, что это винтаж».

Идея обойтись тем, что есть, казалась разумной. Очень уж не хотелось тратить лишние деньги, но перспектива явиться на главное событие года — куда съедется вся Академия, вся заносчивая знать и наш распрекрасный ректор, в виде сиротки в бабкином балахоне... Нет, спасибо. В местном высшем обществе тебя сожрут с потрохами быстрее, чем я успею сделать реверанс. Одежда здесь — это броня, а прийти в обносках означало добровольно повесить себе на грудь мишень с надписью «Пни меня».

Я вздохнула и задвинула синий шелк обратно. К поверенному, после похищения принца, я все-таки наведалась. Оставшиеся от семьи деньги не делали меня сказочно богатой, но давали необходимую свободу действий. Я не афишировала эти средства в Академии, но сейчас был именно тот случай, когда экономить, точно не стоило.

В дверь постучали, и на пороге появилась Элис в халате и с ворохом кружевных лент в руках.

— Аделина! Ты уже определилась с нарядом? Пойдем к портнихе вместе, а то к ней очередь пол академии!

— Пойдем, — решила я, закрывая шкаф. — Похоже, экономный режим отменяется. Будем делать из меня местную светскую львицу.

В городской мастерской модистки, куда пускали только по предварительной записи, царил не меньший ажиотаж. Но весомый аванс из золотых монет сработал безупречно — нас приняли без очереди.

— Никаких пышных юбок-колоколов, розовых рюшек и фасона «я милая невинная ромашка», — сразу предупредила я портниху, пока та восторженно разворачивала каталоги с розовато-пастельными эскизами.

Мне нужен был наряд не для наивной дебютантки, а для женщины, которая умеет за себя постоять. И, желательно, функциональный.

— Но леди Вайнер... — ахнула женщина. — Сейчас в моде нежные пастельные оттенки! Все юные леди на Бал заказывают именно кружева и пастель!

— Значит, я буду единственной, кто не выглядит как кремовый торт, — отрезала я.

Мы перебрали с десяток отрезов, пока мой взгляд не зацепился за тяжелый, плотный шелк глубокого изумрудного цвета — настолько темного, что казался практически черным.

— Корсет строго по фигуре, благородный вырез, — диктовала я требования, пока портниха набрасывала силуэт на бумаге. — Юбка — ровными складками, с небольшим изящным шлейфом. И главное условие, мадам. Под левым отворотом юбки вы сделаете потайной карман из плотной кожи. А на правой перчатке — скрытое крепление под манжетой.

Портниха поперхнулась воздухом, но спорить с сумасшедшей адепткой, платящей двойную цену, не стала.

Когда за день до бала готовый наряд доставили в мои покои, я поняла, что деньги потрачены не зря. Платье сидело как влитое, выглядело благородно, дорого и опасно. Оно подчеркивало каждый изгиб тела, но при этом совершенно не стесняло движений.

Глядя на свое отражение в темно-изумрудном шелке, я точно знала: роль наивной овечки на этом балу я отыгрывать не собираюсь. У них уйдет много сил, чтобы меня сломать.

* * *

В это же время в противоположном крыле замка.

— Ты уверена, что все пройдет гладко? Если нас поймают с этим... нас не просто отчислят. Нас отправят под суд инквизиции!

— Заткнись и слушай меня. Никто ничего не заметит. Запах абсолютно нейтральный, а цвет растворяется в вине за пару секунд.

В темноте тихо звякнуло хрустальное горлышко. По воздуху мгновенно разнесся тонкий, едва уловимый аромат ванили.

— Что это дает? Это же не яд?

— Хуже. Это флакон полной потери контроля. Эта дрянь совсем обнаглела! Сначала окрутила обожаемого ректора, потом пробралась в спальню к магистру Кэлану, а теперь еще и на Маркуса покусилась прямо у всех на глазах! Хватит с нее. Стоит нашей драгоценной «звезде» сделать всего пару глотков — и вся ее грязная, дешевая натура наконец-то вылезет наружу. И вся почтенная публика оценит зрелище по достоинству.

— И что она сделает?

— Все, что нужно. Она устроит такой грязно-откровенный скандал на глазах у всей знати и Совета, выбрав жертвой самого наследника империи, что ее вышвырнут из Академии до наступления рассвета. Никакой ректор ее больше не прикроет.

— А если она догадается?

— Не догадается. Иди в зал и жди моего знака. Сегодня ночью эта выскочка получит то, чего заслуживает.