13

Дерево Крис увидел издалека. Несколько стволов вырывались из земли и тянулись к небу, закрывая окна второго этажа. Судя по белилам и замазанным трещинам на коре, за рябиной тщательно ухаживали. Но не обрезали стучащие в окна ветки, не подрезали «лишние» стволы, только выковыривали плитку из мостовой, чтобы не мешала расти.

Звякнул колокольчик над дверью. Из-за занавески, отделяющей кафе от жилых помещений, появилась женщина. Передник с кружевами, чепчик на седых волосах… от неё веяло уютом. Даже корицей запахло. Как и от Анны.

— Добрый день, — улыбнулась хозяйка кафе, — рада вас видеть!

— Скорее, уже вечер, — кивнул Крис на окна. И замер.

Они тянулись от пола до потолка, с сеткой огоньков вместо занавесок. Темнота снаружи превращала стекла в зеркала, и после магазина Крис готов был увидеть все, что угодно, даже того, чего не существует. Но в окнах отражались столики под клетчатыми скатертями, прилавок, полки за ним, и хозяйка кафе. Она выглядела именно так, как и полагалось, а вот её собеседник… Крис не сразу понял, что этот мужчина — он сам.

В отражении он выглядел лет на шестьдесят. Плечи поникли под тяжестью прожитых лет, голова поседела, а глаза… Крис отвернулся, встретившись взглядом со «стариком». Словно в омут заглянул. И испугался, что утянет.

— Если хотите, можете присесть подальше от окон, — женщина указала на столик возле самого прилавка. Крис рухнул на стул и спрятал лицо в ладонях.

Он не мог понять, что происходит. Со своим призраком он давно смирился. Грех требовал искупления, и он платил, платил по счетам. Это он понимал. Но то, что случилось сегодня…

— Sub tuum praesidium confugimus, sancta Dei Genetrix…

Шарики четок привычно скользили в пальцах. Крест касался ладони, что вселяло Надежду. Крис открыл глаза…

Кафе не исчезло. Но отражение поменялось. Теперь Крис был сам собой. Но во взгляде женщины появилась печаль.

— Не то.

— Что?

— Не ту молитву читаете. Помолитесь вместе со мной… — попросила она, усаживаясь напротив. — Вы ведь священник… Господь вас услышит.

— Я семинарист, — Крис поправил колоратку. — Наверное, придется снять, слишком часто меня за падре принимают.

— Не надо, — улыбка осветила лицо женщины. Словно солнечный свет пробился сквозь тучи и подарил миру один-единственный луч. — Вам идет. И, уверена, священником вы будете отличным. Ну, так что? Помолитесь?

Крис кивнул.

— Requiem aeternam dona eis, Domine…

— Молитва об усопших? — спросил он, когда затихло последнее слов. — Но почему именно этот выбор?

— У всех — свои демоны, у каждого — свои тайны. Ибо сказано: «Оставь мертвым погребать своих мертвецов»… Ох, да что это я… — спохватилась женщина. — Вы же, наверно, поесть пришли!

— Ничего. Мне просто нужно дождаться кое-кого.

— Одно другому не мешает! — женщина решительно скрылась за занавеской.

В кафе стало пусто. Но свет не слепил глаза, пахло деревом, ванилью и немного — корицей. В этом месте усталость отступала перед умиротворением. Тем более, что ужин себя ждать не заставил.

— Вот, — перед Крисом положили прибор, серебро тускло отражало свет ламп. — Сегодня в меню запеченный с травами картофель и куриные сердечки в винном соусе.

Еда оказалась восхитительной. Как на вид, так и на вкус. Картофель приятно хрустел, и зелень трав выгодно оттеняла золото его корочки.

Сердечки таяли во рту, даже жевать не приходилось. Приправы и вино превратили простой продукт в мечту гурмана, и Крис старательно подобрал остатки соуса кусочком хлеба. Его, как оказалось, тоже пекла хозяйка.

— Я люблю готовить, — перед Крисом появилась еще одна тарелка. На поверхности эклера выступили завитки крема, а еще он пах ванилью. Но запах корицы все еще витал в воздухе.

— У вас очень приятный освежитель воздуха.

— Что? А, вы об этом! — женщина покрутила рукой в воздухе. — Нет, я не люблю современные штучки. Запах настоящей корицы никогда не спутать с химическим ароматизатором. — Чаю? Могу предложить отвар цветов кипрея с медом.

Крис кивнул.

Беседа текла неспешно, как полноводная река. Хозяйка сидела в плетеном кресле, спицы в руках мелькали, моток пряжи приютился у неё на коленях, напоминая кота. Тревоги минувших дней отступили, и звякнувший колокольчик показался Крису набатом.

На пороге стояла Анна.

Они обменялись с хозяйкой кафе вежливыми поклонами. И тут же потеряли друг к другу интерес.

— Ты как? Цел? Пойдем.

У крыльца стоял мотоцикл.

— На нем?

— Ну да. У меня прав на авто нет, я же говорила. Ну? Чего застыл? Кстати, машину ты где оставил?

— Да тут недалеко, в лесу.

— Хорошо, — Анна протянула Крису шлем, — завтра заберем.

— Не сейчас?

— Я тоже не железная. Хотя, если тебе так хочется заночевать в Пустоши… вперед. Но без меня!

Крис послушно натянул шлем. На мотоциклах он раньше не ездил, и высокое седло показалось ему ненадежным. Но труднее всего пришлось, когда Анна заняла место водителя.

Они сидели очень близко. Крис отполз подальше, чтобы не ощущать тепло женской спины.

— Ближе! — тут же потребовала Анна, — И держись, как следует!

— Я держусь! — Крис двумя руками вцепился в седло справа и слева.

Анна хмыкнула. Взревел мотор и семинарист тут же забыл о всех приличиях — обхватил девушку двумя руками, крепко сцепив пальцы у неё на животе.

Но когда первый ужас прошел, стало неловко. Крис не просто сидел, прижимаясь грудью к женской спине. Он касался Анны ногами. Тонкие брюки девушки положение не спасали, и вскоре Крис почувствовал неудобство. Бедра опалило жаром.

— Сиди спокойно! — проорала Анна. Ветер подхватил ей слова и унес прочь.

Крис постарался отодвинуться, но не получалось. Девушка поняла его затруднения.

Мотор взревел. Масса деревьев по сторонам рванула вперед, словно спринтер, заметивший финишную ленту. А мотоцикл завихлял и лег сначала на правый бок, потом на левый… У Криса сердце в пятки ушло, а когда Анна подняла машину на заднее колесо… Остаток пути он не помнил.

— Полегчало?

Вопрос взрезал тишину, как нож — жесть консервной банки. Звуки вернулись: скрип вывески, треск лампы над входом. Она мигала, выхватывая из темноты обшарпанный порог мотеля.

— Мы заночуем… здесь?

— А почему нет? — Анна отдала Крису свой шлем. — Подожди, я зарегистрируюсь.

Тьма сгустилась. В её глубине кто-то ворочался, шептал… Мелькнули глаза цвета пламени…

— Криссссссс…

Он поспешил к фонарю. Клочок света казался даром небес — почему-то тварь никогда не покидала тени.

— Крисссссс… — шипение стало обиженным. Призрак оседлал мотоцикл. Ноги коснулись педалей, руки легли на руль…

— Крисссс… сссссссмотриии…

Мотоцикл качнулся. Руль развернулся, и теперь переднее колесо было направлено на Криса. А призрак не унимался:

— Покатаемссссся?

Пальцы коснулись ключа. В сумраке они отливали синевой. Улыбка растянула рот от уха до уха, так, что кожа потрескалась. По щекам, по подбородку потекла жижа… В нос ударил запах гниющего мяса.

— Долго ждал?

Крис оглянулся так резко, что закружилась голова. Анна вертела в руках ключи от номера:

— Я взяла один, они здесь цены задрали — не подступиться. Надеюсь, ты не против?

Крис вспомнил о недавно перечисленных на карту деньгах. Их хватило бы весь мотель купить, а не то, что номер снять. Но шепот еще стоял в ушах, и Крис промолчал.

— Пойдем!

Анна взялась за руль. В том самом месте, где только что лежали ладони призрака. Но девушка ничего не заметила. Докатила мотоцикл до стоянки, зацепила цепью за столб.

— Думаешь, она спасет?

— Она — нет. А вот это — Анна покрутила перед носом Криса смартфоном, — еще как! У меня тут сигнализация есть! Ни за что не найдешь, если не знаешь — где. Все, я устала. Идем спать.

— Да, не отель, — заключил Крис, осматривая номер. — У меня в семинарии келья больше была!

— Нам хватит! Кто первым в душ идет?

— Давай ты!

Мысль, что придется раздеваться, когда прямо за стенкой находится девушка, смутила.

— Давай я, — как ни в чем не бывало согласилась Анна. — Отвернись!

Треск молнии. Щелчки кнопок — Анна раздевалась, и мужчина рядом её не стеснял.

— Перед тем, как выйду — сообщу. Да не волнуйся ты так! — она смеялась над его смущением.

Крис кивнул. Жар со щек перетекал на шею, спускался ниже и где-то в животе превращался в томление. Странное, и оттого страшное.

— Sub tuum praesidium confugimus, sancta Dei Genetrix…

Впервые за несколько лет он не смог сосредоточиться на молитве. Губы шептали слова, а слух вылавливал шум воды за перегородкой. Владельцы мотеля сэкономили, заменив кирпич гипсокартоном.

Иногда слышались всплески. Воображение, распаленное поездкой, рисовало, как капли воды падают на шею, собираются в ручейки и скатываются по изгибам тела ниже, ниже…

— Pater noster, qui es in caelis; sanctificetur nomen tuum…

Крис распростерся на полу, молясь об избавлении от искушения. Слова звучали все громче в попытках заглушить звуки из душа, и стена сотряслась от удара:

— Заткнетесь вы там? Дайте поспать, святоши, вы не в церковь пришли!

— Я выхожу! — тут же оповестила Анна.

Крис не успел сразу закрыть глаза, а потом уже не смог: девушка вышла, завернутая лишь в полотенце. Его ширины хватало, чтобы прикрыть тело от груди до бедер.

А еще Анна не вытиралась. На коже бисером блестели капли, воплощая фантазии Криса в жизнь. Он прерывисто вздохнул, но девушка даже не обратила на него внимания.

Ей хватило двух шагов, чтобы пересечь комнату, и жилец из соседнего номера получил отповедь в таких выражениях, что Крис закрыл уши руками. Но взгляда не отвел.

Перепалка длилась пару минут, но показалось — вечность. Живот словно узлом стянули, до боли, до крика… Но Анна остановилась: так же стремительно, как и вышла, скрылась обратно в душе. И вышла оттуда уже одетой:

— Твоя очередь… святоша.

Крис молча проскользнул в ванну. Там пахло корицей.

Вода обожгла тело. Ледяные струи били по плечам и спине, но Крису казалось, что сверху льется кипяток. Постепенно тело остывало, и озноб пришел на смену жару. Только когда его стало заметно колотить, Крис переключил рычаг. Водопад потеплел.

Клубы пара заполнили помещение. Зеркало над раковиной запотело. Крис радовался — никто не выглянет из-за стекла. И не прошипит из темноты…

— Криссссссс…

Он вздрогнул. Но быстро успокоился — показалось.

— Это трубы. Всего лишь трубы гудят от напора.

Заворачиваться, как Анна, в полотенце не решился. Натянул одежду, морщась от запаха — а ведь всего день прошел, как надел свежее — и вернулся в комнату.

На пороге пришлось задержаться, пока глаза привыкли к полумраку — Анна погасила свет. Ночник, торчащий в розетке, позволял не натыкаться на мебель.

Сновидица спала, свернувшись калачиком на кровати. Вторая половина оставалась свободной, видимо, для него. Но Крис не поддался соблазну.

Когда он брал подушку, Анна повернулась:

— Поешь, там, на столе… — и затихла.

Крис осторожно вытащил из-под неё покрывало — кресло у окна казалось удобным. Если подставить под ноги стул…

На столе лежал бумажный пакет. Крис заглянул внутрь. Сэндвич, замотанный в пленку, пачка печенья, банка газировки — достаточно, чтобы не умереть с голоду. Но он-то ужинал, а вот успела ли поесть Анна? Из кафе они ушли сразу и нигде не останавливались.

Грохот за спиной прервал раздумья. Крис стремительно оглянулся, готовый бежать. И увидел холодильник. Древний ящик шумел и трясся, словно кто-то старался вырваться наружу.

Крис нащупал в кармане четки. Шарики до боли врезались в пальцы, немного приводя в чувство. А холодильник все подпрыгивал, трясся, урчал…

Дверца распахнулась, издав чавкающий звук. Стало тихо. Крис смотрел в пустое нутро, на решетчатые полки и давился смехом. Слезы застили глаза, и чтобы не разбудить Анну, он закусил кулак.

— Ты чего? — Анна все-таки проснулась.

— Не… не знаю. Что-то нашло.

Крис разжал пальцы. На руке остались отпечатки зубов.

— Испугался? Я тоже, когда в первый раз услышала. Думала, кто-то в дом ломится. А это всего лишь старый холодильник фреон гоняет. Да еще и установлен криво… — Анна вскрыла банку с газировкой, — Почему не ешь?

— Да, в кафе поужинал. А вот ты… Кстати, что это за место такое?

— Вересковые Пустоши? Так. Городок мелкий. Но одному туда лучше не соваться — криминальное местечко.

— Но ты сунулась. Да еще на мотоцикле. А если бы…

— А меня там знают, — банка полетела в ведро, — и не тронут. Ладно, если есть не хочешь, спать давай, вставать рано. Та половина — Анна указала на кровать, — твоя! Да не кривись! Никто на твою невинность не посягает! Я спать хочу!

Но Крис не решился воспользоваться приглашением. Ночь он провел в кресле, прислушиваясь к дыханию сновидицы. Иногда проваливался в сон, но в ушах возникало шипение, и губы сами начинали шептать молитву. Тогда Крис просыпался и до боли в пальцах сжимал четки. Но наяву призрак так и не появился.

Треньканье телефона прервало мучения. Крис резво поднялся, готовясь к новому дню. Умылся, налил воды в чайник…

— Не надо… — Анна нехотя выбралась из-под одеяла, — кафе уже открыто. Там есть кофе…

Бурда с пенкой пахла горелым. Крис смотрел, как Анна вливает в себя чашку за чашкой, но сам смог лишь пригубить.

— Возьми чай, — посоветовала сновидица.

— Да ладно. Ты бы поела.

— Мммм, — замотала головой девушка, — сначала проснуться надо. Уф. Ну, что, ты готов?

Крис задумчив вертел в руках шлем.

— Ну, ты чего? — Анна уже сидела на мотоцикле.

— Ты можешь не выкидывать больше… такого?

— Какого «таково»? — не поняла девушка.

— Ну… езжай спокойно, как положено.

— А, — Анна рассмеялась, — ты об этом. Ну, так и сам елозь поменьше, а то машину удержать трудно. Расслабься. Ничего с тобой не случится, и никакого греха в езде на мотоцикле…

— Да не греха я боюсь! — вырвалось у Криса. Он тут же замолчал, но в глазах Анны появился интерес. И сразу пропал.

— Все равно. Будешь елозить — разобьемся. Так что сиди спокойно. Где, говоришь, машину оставил?