4

— Невозможно. Сновидцы не должны рисковать. Этот семинарист останется с вами.

Крис, все еще стоя на коленях, переводил взгляд с ректора на сновидицу. Анна все еще держала его за рубашку. Колоратка сбилась и едва висела в петле воротника, кулак давил на шею, мешая дышать, но девушка не замечала.

— Вы уверены, падре?

— Уверен.

— А ты?

Крис вздрогнул:

— Святая Церковь требует от меня служения…

— Церковь? — смех перешел в кашель. — Падре, вы что, ничего ему не рассказали?

— Он знает достаточно. Анна, не тяни время. Ты знаешь, я не отступлю. Прими его в качестве своего хранителя, и я немедленно покину твой дом!

— Чем же ты ему так насолил? — Криса обдало несвежим дыханием. — Жить хочешь? Тогда — беги.

— Мне некуда… бежать, — он даже не попытался отстраниться, стоически выдерживая и запах пота, и вонь нечищеных зубов.

Вместо ответа Анна протянула руку.

Повинуясь взгляду ректора, Крис прикоснулся к ней губами. Словно пергамент поцеловал.

— Вот и хорошо… Анна, я заберу его на несколько минут, ты не против?

— Да хоть насовсем! — девушка прикрыла глаза.

— Только не спи! Тебе нельзя спать!

Анна не услышала, а ректор вытащил Криса на улицу:

— Сын мой, это тяжкая ноша, быть хранителем. А хранителем Анны — особенно. Для этой женщины нет авторитетов, она не слушает никого… но без тебя ей не выжить. Видишь, — кивок в сторону дома, — что случилось после того, как предыдущий хранитель отказался от своего предназначения?

— Что мне надо делать, падре? И почему…

— Я уже говорил — тебе надлежит стать нянькой. Главное, не давай ей спать больше восьми часов в сутки. А остальное не так трудно: следи за порядком в доме и саду, выполняй мелкие поручения… и ни на минуту не оставляй Анну одну!

— То есть, я должен стать её слугой?

— Хуже, сын мой. Ты станешь тем, кто отвечает за жизнь сновидицы, и за её смерть. Да не оставят тебя Господь и Дева Мария в столь непростом деле… О! А вот и брат Доминик!

Водитель выгрузил из багажника пакеты из магазина и багаж Криса. Ректор еще раз перекрестил семинариста, и звук отъезжающей машины на миг заглушил шум улицы.

Крис долго смотрел вслед. Потом оглянулся. Запущенный сад. Дом-свинарник. Неадекватная девушка.

— Я еще заскучаю по семинарии и палке хормейстера.

Войти в дом оказалось непросто: ректор уехал, Анна оставалась наверху, а в коридоре царил мрак. Но шепот доносился не из угла, а из-за приоткрытой двери. Крис осторожно заглянул и выругался: вместо призрака на кухне его встретили мухи.

Они роились в воздухе, покрывали груду посуды в мойке, кишели на столе. Приход человека их не потревожил — насекомые продолжали жить так, как привыкли.

Доставать из пакетов продукты в месте, напоминающем свалку, Крис побоялся. Оставил их в коридоре и отправился обходить дом.

Гостиная оказалась захламлена так же, как и остальной дом: куски пиццы, картонные коробки, остатки фастфуда… Диван спрятался под ворохом покрывал и подушек, больше напоминая разобранную для сна кровать. И мухи. Везде — мухи.

— Хорошо, не крысы, — постарался найти в происходящем хоть что-то хорошее Крис. И вздрогнул — в окно постучали.

Ноги подкосились, холод ужаса моментально сменился жаром, так что даже пот на лбу выступил. Крис оглянулся и едва сдержался, чтобы не выругаться — кошмар оказался веткой. Дерево посадили слишком близко к дому, и оно, кроме того, что грозило выбить стекло, еще и закрывало солнце. Грязное окно тоже не способствовало уюту, так что в гостиной царил полумрак.

Крис пересек комнату в два шага. Распахнул створки, зажмурился — ветер охладил лицо, высушил пот, и лоб немедленно зачесался.

А стук раздался снова. Только шел из-за стены.

Теперь Крис действовал смелее. За дверью оказалась комната.

Кровать, аккуратно застеленная покрывалом. Мастерица плела петельку за петелькой, низала их на спицы, пока не получился шедевр. На полу — коврик, сотканный из тряпичных полос. А на стенах висели картины. Много.

Пыль сожрала цвета, приглушила краски. Но все равно комната оставалась уютной.

Вонь доносилась и сюда, но мухи почти не залетали — здесь не было остатков еды, ничего не гнило. Единственное место в доме, где не тошнило.

Крис перетащил в комнату свои вещи. И продукты. Стряхнул пыль со стола и разложил покупки.

Брат Доминик долго не думал — купил уже готовую еду: овощные салаты в контейнерах, йогурт, творог, бананы. И несколько упаковок супов. Крис выстроил их в ряд. Лидировала курица: с лапшой, с рисом, и просто бульон.

От мысли, что придется идти на кухню, замутило. Крис сомневался, что сможет хоть что-то проглотить в ближайшие пару дней — окружающее могло отбить аппетит у кого угодно. Но, судя по всему, не у хозяйки дома.

Наверху царила тишина. Крис вспомнил наставления ректор и поспешил к подопечной.

Анна спала.

— Просыпайся! — Крис стащил покрывало. Девушка не пошевелилась.

Проснулась она после хорошей встряски.

— Отстань!

— Поднимайся! Сколько можно спать?

— Сколько нужно! — она потерла лицо. Глаза не желали открываться, их слепил свет, пусть и тусклый. — Так и знала, что привяжешься.

Крис поморщился от запаха пота. Анна сползла с кровати и покачнулась. Руки смешно взлетели, помогая удержать равновесие.

Крис оказался быстрее. Не думая, машинально подхватил Анну, и она тут же согнулась пополам. Вместо вскрика с её губ сорвалось шипение.

Крис отпрянул. От резкого движения закружилась голова, но Анна уже выпрямилась и задрала футболку. Она ничуть не стеснялась мужчины.

— Кхм, — кашлянул Крис, напоминая о своем присутствии.

Он изо всех сил старался не смотреть, но взгляд сам возвращался к девушке. Костлявое бедро выглядывает из-за ослабшей резинки пижамных штанов. Кожа обтягивает ребра. А на боку чернота — синяк.

— Ох, где ты так умудрилась?

Анна пробежалась пальцами по коже, нажала посильнее и скривилась:

— Кости целы, и ладно. Ну, может, трещина есть. Эй, ты чего так уставился?

— Прости, — Криса в жар кинуло, он поспешно отвернулся.

— Какой целомудренный, — хихикнула Анна, — ладно, не смущайся, я уже одета.

Но он решился посмотреть только, когда услышал скрип двери.

Звук льющейся воды, бормотание…

— Запрись хоть!

— Зачем? Я же не голая! — голос звучал странно.

Крис осторожно заглянул в ванную. Анна наклонилась над раковиной и жадно ловила губами струю воды. Глоток, другой… Струйки стекали по подбородку, шее, впитывались в ткань. Футболка уже намокла и облепила небольшую грудь, но девушка не замечала.

— Зачем же так? — Крис с трудом сдерживал отвращение. — Кажется, я начинаю понимать, почему у тебя хранители не задерживаются.

Вместо ответа Анна замахала рукой, а потом долго не могла отдышаться:

— Зачем же под руку говорить? Чуть не захлебнулась. Так что ты говорил?

— Ну… тебе вроде как поесть надо… Брат Доминик купил готовую еду, но её еще разогреть надо, а на кухне…

— Понятно, я подожду, — кивнула Анна.

Крис торопливо закрыл дверь.

— И вот с этим мне надо жить в одном доме? Да бомжи лучше выглядят.

Но возмущение погасло, едва родившись.

— Смирение — высшая добродетель человека, — вздохнул Крис и отправился на кухню. Пакеты пакетами, а купить одноразовую посуду брат Доминик не догадался.