Глава 43

Тарис

Я нервничал. Город был готов встретить свою королеву, придворные дамы оборвали о консоли и завитушки оборки своих платьев, бегая от одного окна к другому, в надежде увидеть торжественное шествие. Кавалеры накручивали усы, приглаживали бороды, расправляли пышные рукава и тайком поглядывали на себя в отполированные полоски парадных мечей и кинжалов.

Мало кто видел мою королеву, но портреты в картинной галерее дворца оставляли самое живое впечатление о ней. А еще слухи, шепотки, письма и сплетни.

Наконец голубь влетел в окно, и это означало, что королева Эстель вошла в дворцовый парк через центральные ворота. Можно было одергивать камзол и медленно, торжественно выходить на крыльцо.

Мимо меня бежали пажи и слуги, тащили букеты и ленты, переносной алтарь Света и облачение для Верховного Жреца. А я медленно шагал, не позволяя себе даже подумать о том, что Эстель может разочаровать меня. И точно так же запрещал себе думать о том, что я могу разочаровать ее.

Эстель

Утро началось часа за два до рассвета. Большая часть слуг к этому времени уже была в столице, поэтому сборы проходили в лихорадочном темпе. Никаких ванн и массажей. Считалось, что я уже отдохнула и помолилась, так что быстрое обливание чуть теплой водой из кувшина, смена белья и облачение в подаренное Его Величеством модное платье заменили обычные утренние церемонии.

Торжественная процессия, зевая и потирая глаза, уже собралась на лугу перед дворцом. Дамы нервно поправляли головные уборы, служанки торопливо ощипывали кусты диких роз, кавалеры унимали нервничающих лошадей и с небрежным шиком подкручивали усы и перья на беретах.

Как только я появилась на крыльце, все мужчины преклонили колени, а дамы сделали реверанс. Мне подвели смирную белую кобылу, украшенную лентами, розами и золотыми коронами. Я села в седло, и дамы немедля красиво разложили мои юбки, подколов к ним кое-где букетики роз. Длинные рукава расправили, придавая им дополнительный шик.

Из украшений я надела лишь свой пояс и тяжелое колье из присланных Тарисом коронных драгоценностей. Зато брачное кольцо строго сияло на моей руке через прорезь в перчатке. Юные леди пытались убедить меня, что скрывать брачное кольцо перчатками некрасиво, но, хотя мою лошадь вел под уздцы сам Джирс, я все же не рискнула потерять возможность самой управлять конем.

Колонна выстроилась, охрана подняла копья с цветными вымпелами, прозвучал сигнал – и мы тронулись в сторону столичных ворот. Почему-то именно въезд в город через узкую каменную щель пугал меня больше всего. Может, потому, что ворота предназначены для обороны города и снабжены тяжелыми быстро опускающимися решетками и взведенными арбалетами?

Я чувствовала волнение своего телохранителя и сама нервно перебирала повод. Феи, безмятежно сидящие на крупных пряжках моего парадного плаща, весело болтали ножками и ловили лепестки, которыми осыпали мой путь.

Жители города вышли мне навстречу. Глава города вручил символический пирог, украшенный городскими башнями из марципана. Я с должным славословием передала его своей статс-даме и пожилой мужчина в роскошной зеленой мантии двинулся к воротам. Я медленно ехала следом, буквально кожей чувствуя, как растет напряжение. Люди, машущие цветами, замолкали, дамы почему-то отстали, а охрана двигалась медленно, точно мухи, угодившие в кисель. Только феечки продолжали задорно стучать ножками, да мэр мерно шагал, проговаривая что-то в такт словам.

Скрип заржавевших тяжелых механизмов донесся до моего слуха в тот момент, когда глухая тень распахнутых ворот накрыла меня с головой. Зеленая мантия все так же мерно колыхалась впереди, речитативом звучал мужской голос и тонкими колокольчиками звенели феи.

– Буххх! – решетка с остро заточенными копьями рухнула за моей спиной и рассыпалась на куски придавленная механизмом.

– Щщщелк! – две дюжины арбалетов разрядились перед моим носом, искрошив болты о каменные стены.

– Тррееньк! – лопнули канаты, удерживающие на весу каменную плиту.

Гранитная глыба рухнула вниз, погребая проход грудами строительного мусора и пыли, ровно на шаг позади моего коня. Джирс продолжал идти вперед, словно не замечая отставшей свиты и растворяющегося в утреннем тумане мэра.

– Уффф, – вздохнула Льюнет, картинно утирая пот со лба.

– Когда снова поедешь через эти ворота, сначала надень латы, – преувеличенно серьезно посоветовала Сирна.

– А что с мэром? – ошеломленно поинтересовалась я, останавливаясь.

– Морок, настоящий мэр упал в обморок за воротами, – ответила Льюнет.

– Так что будем делать? – спросила я очнувшегося телохранителя, – ждать свиту, или ехать в одиночестве?

– Да там ничего серьезного, – обернулся к воротам телохранитель, – только грязно немного, а камень лошади перешагнут.

– Значит, ждем, – подтвердила я и отвела коня в сторону, давая людям возможность выехать на свободное пространство улицы.

Вскоре через завал прорвались оборотни охраны. Они тотчас взяли меня в кольцо и, повинуясь командам Джирса, ждали остальных. Пару самых молодых я попросила вернуться и привести ко мне мэра. Парни посомневались, но я многозначительно посмотрела на свое брачное кольцо и они тотчас скрылись в калитке для стражи. Вернулись они не скоро – мэр был крупным мужчиной, а роскошная одежда еще и добавляла ему солидности и веса.

– Обыскать, – коротко распорядилась я.

Оборотни осмотрели по-прежнему безсознательное тело и обнаружили пару черных браслетов, увитых странным ломающимся узором. Джирс тоже глянул и, плюнув, велел парням взять у кузнеца щипцы и сломать браслеты.

– Что это, – негромко поинтересовалась я, пока суета вокруг тела мэра не вызвала ажиотаж.

– Шаманские игрища, – морщась, ответил телохранитель, – мэр скорее всего ничего не знает и не помнит.

– И где водятся такие шаманы? – я улыбалась и махала рукой толпе, стараясь выглядеть максимально безмятежно.

– В черных степях.

Ответ был коротким и страшным. Выгорающие каждые два-три года степи неспособны прокормить много народа, поэтому там кое-как выживают отдельные племена, даже не племена – семьи. И у каждой семьи есть защитник – шаман. Их магия завязана на пепле горящей степи, и бороться с ней могут только они сами. Кому же настолько опасному я перешла дорогу?

Как только оборотни сломали черные браслеты, мэр очнулся и пожаловался на головную боль. Потом увидел, что лежит на земле. А вокруг стоят незнакомые воины. Удивленно заморгал:

– Что-то случилось?

Джирс оказался прав – мужчина ничего не помнил. Он встречал королеву и ему стало жарко. Пришлось отпустить его домой, наказав лежать в тени и много пить. К окончанию допроса мои фрейлины уже выбрались из хищной пасти ворот и торжественное шествие продолжилось. Лорд Биссет, огорченный было задержкой, вновь пришел в хорошее настроение и подъехал ближе ко мне.

– Лорд Биссет, – подозвала я его, – вы помните чаепитие сегодня утром?

Красавец-лорд закивал, преданно заглядывая мне в глаза, как спаниель.

– Вы добавили цикуту в мою чашку, – сказала я, мерно покачиваясь в седле, – этот легкий запах свежей моркови…

Лорд моргнул длинными коровьими ресницами, потом залился краской, а я неспешно продолжала разговор:

– Полагаю, как любитель представлений вы добавили дозу, достаточную для того, чтобы я добралась до дворца, верно? И где я должна была упасть? На крыльце? – лорд Биссет покрылся испариной и попытался рвануть в сторону, но оборотни прижали его коня к моему. – Не нервничайте, лорд, – я была спокойна и безмятежна, – лучше представьте, как прекрасно вы будете смотреться в темном переулке, который мы будем проезжать через пятнадцать минут.

Лорд зашатался, осознавая.

– Да-да, – я улыбнулась, и помахала толпе, – ваш чай тоже пах морковью, только сильнее.

– Ва-ва-ваше Величество! – лорд схватился за живот, корчась от боли.

– Если вы скажете мне, кто надоумил вас это сделать, я дам вам противоядие, – пообещала я.

– Герцог Гиа! Это герцог Гиа! – завопил лорд, перерывая шум толпы, – он пообещал убить мою сестру, если я не сделаю этого.

– Ай-яй-яй лорд Биссет, – укоризненно покачала я головой, – ваша сестра давно мертва, вы меня разочаровали.

Лорд уже хрипел, стонал и потел. Я жестом указала охране на переулок и несчастный, страдающий лжец отправился в темноту. Ему будет полезно подумать о своей жизни. А немного травы сенны в заварке ему не повредит. Да.

Торжественная процессия достигла дворцового павильона, расположенного сразу за ажурными металлическими воротами. Джирс помог мне спешиться, оборотни окружили небольшой расписной домик, а леди Фин и леди Пейран вошли в здание вместе со мной, чтобы помочь мне переодеться.

Я с радостью избавилась от пропахшего конским потом платья. Леди Фин, не гнушаясь работой горничной, облила меня ароматной водой из полудюжины кувшинов, рассказывая:

– Его Величество распорядился доставить сюда воду из шести самых крупных рек королевства, чтобы все люди узнали и полюбили Ваше Величество!

Мне стало страшно. Я испугалась, что не сумею оправдать такое доверие, обману столько возложенных на меня надежд. Леди Фин моментально закутала меня в полосатый кусок льна, продолжая делиться информацией:

– Для этого полотенца взяли по одной нитке с каждого большого поля королевства!

Я задрожала. К счастью, эти разговоры прервала леди Пейран, вынув из сундука мое алое платье:

– Это платье сшили по приказу королевы Майлоны, – веско сказала она. – Ее Величество считала, что леди Эстель достойна его!

И спор тут же прекратился. В четыре руки дамы облачили меня в платье, затянули шнурки, расправили юбки и рукава, расчесали распущенные волосы и возложили мне на плечи мантию. Потом присели в глубоком реверансе:

– Ваше Величество.

Я глянула на себя в большое зеркало, специально принесенное в павильон из дворца, улыбнулась и двинулась к двери. Дамы тотчас подхватили мантию, тянуть ее за собой я бы не смогла. Когда я вышла на аллею, ведущую ко дворцу, все дамы несли мою мантию, а вдоль бордюров двумя колоннами двигалась охрана. Так мы и пошли ко дворцу. К счастью, парадное крыльцо располагалось недалеко от ворот.

Королевский дворец блистал! Если улицы города пестрели самыми разными флагами и украшениями, то это строение отличалось строгим единообразным стилем и великолепием. Золотые и синие флаги чередовались с королевскими ало-золотыми. Штандарты с моими инициалами вились на ветру и сплетались с королевскими штандартами. Придворные, стоявшие на ступенях согласно рангу, тоже были облачены в мундиры двух цветов, а дамы блистали драгоценностями и перевязями.

В самом центре, на зеленом ковре стоял Тарис. Я жадно уставилась на него и увидела в ответ столь же пристальный горячий взгляд. Он изменился, мой муж. Откуда взялась эта горькая складка у красиво очерченных губ? Я не помню ее. И тени вокруг его ярких темных глаз. Но фигура все такая же статная и подтянутая, только плечи стали шире, а шея крепче.

Я шла, ничего не видя перед собой, и остановилась только потому, что мои дамы все разом присели в реверансе, отпустив мою мантию. Тяжелая, расшитая золотом, подбитая мехом ткань потянула меня назад, заставляя еще выше поднимать подбородок. В реверансе присели не только мои дамы. Все придворные так же склонились в поклоне, а дворцовые дамы присели. Остались стоять только Тарис и я.

Глядя ему в глаза, я слегка присела:

– Ваше Величество, я вернулась.

Тарис вдруг двинулся вперед, нарушая церемониал. Спустился по ступеням, подошел ко мне, взял за руку и мы вместе взошли туда, где нас ждал жрец Света. Облаченный в бело-золотые одежды пожилой мужчина ласково улыбнулся нам, благословил, надел брачные медальоны и, наконец, протянул королю узкий железный обруч.

Я медлила, не зная, что будет дальше – весь церемониал мы сломали своим порывом очутиться ближе друг к другу. Муж просто повернулся ко мне и надел обруч мне на голову. Потом повернулся к народу, толпившемуся за дворцовой решеткой, и громко крикнул:

– Да здравствует королева Эстель!

– Виват! Да здравствует! – крик подхватили даже придворные.

Я улыбалась, не веря в такое единодушие и принятие, а Тарис уже тянул меня во дворец:

– Идем! Я покажу тебе твои покои! – тут он притормозил и кинул на меня странный взгляд: – надеюсь, тебе понравится, но если нет, можно будет переделать.

Моим дамам пришлось буквально бежать за нами по коридору, но доведя меня до высоких белых дверей, покрытых тонкой резьбой, Тарис вдруг остановился и, отстегнув мою мантию, бросил ее на руки леди Фин:

– Герцогиня, мы с королевой отдыхаем. Торжественный обед не раньше семи вечера.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – благородная дама покачнулась под тяжестью королевского одеяния, но устояла и вежливо присела.

Король отворил дверь, пропустил меня внутрь и закрыл ее за нами.

– Смотри, не хочу, чтобы тебе мешали! – сказал он, останавливаясь за моей спиной.

Я смотрела. Просторная гостиная. Большие окна, светлая мебель, узорчатый шелк на стенах и толстые синие ковры на полу. Драгоценные синские вазы, полные роз, в камине посреди жаркого лета сложена стопка дров, на столе сияет серебром и позолотой чайный сервиз.

Меня ждали, к моему возвращению готовились. И не кто-нибудь, а этот сильный властный мужчина, что стоит затаив дыхание за моей спиной. Я глубоко вздохнула, улыбнулась, поворачиваясь, и в изнеможении уткнулась лбом в колючую вышивку на груди короля:

– Это великолепно, Ваше Величество, у меня нет слов.

Тарис судорожно прижал меня к своей груди, так, что едва не хрустнули кости, потом поднял ладонями мое лицо:

– Ты уже забыла, как меня зовут, моя Эстель?

– Не забыла, Тарис, – из моих глаз побежали слезы, – я так соскучилась, – только и сумела выдавить я.

Король принялся сцеловывать слезинки, лихорадочно шепча:

– Ну что ты, не плачь! Я тебя не обижу!

В ответ я только крепче обняла его. Король все понял. Мы долго стояли обнявшись. Он целовал мои распущенные волосы, руки, заплаканные глаза, я в ответ прижималась к нему всей силой, стараясь стать его частью.

Когда мы оба немного успокоились и убедились, что ждали друг друга, Тарис показал мне другие комнаты. Оказалось, что для комнат королевы отведен целый этаж. Приемная. Кабинет. Три гостиных разного размера. Столовая для завтраков. Будуар, рукодельная комната, музыкальная комната, библиотека, две огромные полупустые гардеробные, спальня, ванная и еще половина этажа пустых комнат.

– Я не стал отделывать их, – сказал Тарис, показывая мне аккуратно оштукатуренные залы, – сделаешь сама, что захочешь.

В его голосе прозвучало смущение, но я поняла, о чем идет речь. Не каждая королева позволяла разместить детскую рядом со своими покоями. И мне было несказанно приятно, что мой король думает о детях.

– Если у нас будут дети, я бы хотела, чтобы они были рядом со мной, – сказала я, прижимаясь к его боку.

– Это правда, Эстель? – Тарис пытливо заглянул мне в глаза, – Ты будешь моей супругой и родишь мне детей? По собственному желанию?

– Если Свет будет благосклонен к нам, то непременно! – серьезно ответила я, теряясь в темных омутах его глаз.

Мы снова целовались, только теперь я сама пробовала его на вкус, прижималась своей щекой к его, поражаясь контрасту нашей кожи. Тяжелое неудобное платье и пышно расшитый камзол мешали, но снять их не было возможности – торжественный ужин приближался и, думаю, часы тикали в голове не только у меня.

– А где твои покои? – поинтересовалась я, когда мы обошли все крыло.

– Рядом, – король открыл скромную дверь, скрытую за драпировкой в моей приемной, и показал мне узкий коридор.

– Мне придется проходить через все комнаты, чтобы увидеть тебя? – ужаснулась я.

– Не обязательно, – Тарис лукаво улыбнулся, напомнив мне прежнего прекрасного принца, – я тоже могу прийти к тебе. А еще в твоих комнатах есть секрет.

Мы вошли в мою спальню и король показал мне лестницу, ведущую наверх, к его личным покоям – спальня, ванная и небольшой кабинет- библиотека, вот и все, что было в личном распоряжении короля.

– Те комнаты, что расположены в северном крыле, предназначены для официальных встреч, – махнул он рукой, но если ты пожелаешь, я всегда буду рядом.

– Хочу, – я снова уткнулась лбом в его плечо.

Как волнительно было стоять обнявшись в двух шагах от кровати! Увы, сейчас мы не могли себе позволить ничего, больше поцелуя, замысловатые цепочки с медальонами должны были показать всем окружающим, что наш брак свершился, не стоило начинать совместную жизнь с бурных сплетен.

Мы устроились в гостиной и принялись делиться воспоминаниями и планами. Хорошо, что горничные позаботились о кувшине компота и фруктах. Часы разговора сблизили нас больше, чем могла бы соединить постель. Я слушала короля и в свою очередь делилась впечатлениями о стране. Коротко рассказала про монастырь и обучение, напомнила, что продолжаю лечить людей. Поблагодарила короля за леди Фин, и получила в ответ его довольную улыбку:

– Я искренне рад, что вы поладили, – потом Тарис нахмурился, – правда, тебе быстро расскажут о том, что леди Фин выполняла роль хозяйки дворца, пока тебя не было…

– Я уверена, что мы не будем соперничать за это место, – отмахнулась я, – было бы странно, если бы ты провел четыре года без женского общества…

Только сказав это, я увидела, как напрягся король, потом сглотнул и осипшим голосом сказал:

– Эстель, я знаю, что вел себя недостаточно благородно, по отношению к тебе, допуская женщин в свою постель, но скажи мне… – тут король замялся, не зная, как сформулировать вопрос.

Я поторопилась разрешить его сомнения:

– Я по-прежнему ваша верная супруга, Ваше Величество, – и поняв что не убедила, выдвинула свои аргументы: – Вы, конечно, можете пригласить повивальную бабку, или консилиум медиков, если вас волнует техническая сторона вопроса, но, полагаю, это удивит всех, даже ваших гвардейцев, уверенных, что мы провели вместе много ночей в походе.

Тарис отвел глаза.

Я ласково взяла его ладонь, прижала к своей щеке:

– Ночь уже скоро, ваше величество, – негромким шепотом поговорила я и поцеловала его дрогнувшие пальцы.

Королева Майлона не зря заставила меня перечитать все трактаты о плотской любви, которые только нашлись в монастырской библиотеке!

Около пяти часов пополудни король наконец вышел из моих комнат и позволил дамам помочь мне поправить туалет, умыться ароматной водой и расчесать волосы. Дамы косились на нетронутую кровать, бросали удивленные взгляды на мой брачный амулет и, верно, недоумевали, чем мы были заняты столь долго время.

Торжественный обед начался с рева фанфар. Мажордом громко объявил:

– Его королевское Величество Сигизмунд Эрих Тарис Корнар Эристул Филийский!

Король вышел и остался стоять у трона. Мажордом покосился на него, но объявил:

– Ее королевское Величество Эстель!

Как жалко смотрелось мое имя, рядом с именами прочих титулованных особ! Но я не обратила на это внимания. Вошла в зал, с трудом сохраняя серьезное выражение лица, подошла к трону и… мы с королем одновременно заняли свои места! По залу пронесся гул. Это означало, что король не просто сделал меня своей женой и королевой, но и полновластной соправительницей. Это и вызвало гул изумленного возмущения.

– Сигизмунд? – прошептала я, делая вид, что поправляю мантию, – ты не говорил!

– Не хотел тебя пугать, – поморщился муж, – лучше называй меня Тарис.

– Уговорил, – я нежно улыбнулась, не поднимая глаз, а король бережно пожал мою руку, спрятанную за складками длинного рукава.

После началось представление придворных, принесение клятвы верности и вручение подарков. Тянулось все это долго, но к счастью все было организованно очень продуманно. Желающие представиться и принести клятву ждали в одном зале, мы сидели в другом, а те, кто уже выполнил свой долг перед монархом, отправлялись в третий. Еще дальше был накрыт фуршет, так что гости возле нас не задерживались и мы могли себе позволить иногда выпить глоток вина или съесть пару кусочков сладостей.

Когда поток придворных иссяк, мы торжественно перешли в банкетный зал и сели во главе стола. По приказу короля отдельные беседки для молодых были заменены одной общей, щедро увитой лентами и цветами. Прячась в зелени от пристальных взглядов подданных, мы сумели поесть.

Блюда коронации делились среди гостей согласно рангу, а нам доставался самый красивый, но абсолютно несъедобный кусок – например, цветок из полосок жгучего перца, или апельсин, утыканный почками гвоздичного дерева.

Высидев положенное время, мы переглянулись и решили, что нам пора удалиться. Леди Фин и леди Пейран тут же собрали самых знатных дам, чтобы проводить меня в опочивальню. Под смех, песни и добрые пожелания мы добрались до спальни. Церемонию разоблачения ко сну я выучила наизусть, но сегодня мне не хотелось длить разлуку с мужем.

– Леди, – обратилась я ко всем присутствующим дамам, – я прошу вас пощадить мою скромность и оставить со мной леди Фин и леди Пейран. Всех остальных ждут именные подарки в большой гостиной.

Дворцовые дамы попытались застыть в недоумении, но молодые шустрые оборотницы утащили их с собой, рассказывая о небывалой щедрости королевы к тем, кто умеет вовремя удалиться.

Почтенные дамы помогли мне снять платье, обтереть тело влажной губкой с ароматической эссенцией и, закутав в легчайшую сорочку, оставили в постели одну. Тарис пришел буквально через несколько минут. Свою свиту он так же оставил где-то во внешних помещениях, и тщательно затворил двери.

Его ночной туалет был приготовлен с другой стороны кровати – длинная рубашка, отделанная по вороту и рукавам кружевами, и тонкие шелковые штаны, тоже щедро изукрашенные.

Король не стал прятаться от меня за ширму. Он медленно, глядя мне в глаза, расстегнул камзол, сдернул и отшвырнул в сторону. Та же судьба постигла рубашку и нижнюю сорочку. Чуть больше времени заняли башмаки, чулки и штаны, но, наконец, он предстал передо мной совершенно обнаженным.

Я смотрела на него и не могла оторвать глаз.

– Жена моя, – хрипло сказал Тарис, – мне нужна еще одна минута.

Не знаю, почему он решил, что я спешу. Я любовалась им и сдерживала дыхание, чтобы не спугнуть прекрасное видение.

Подцепив ногой широкую чашу для омовений, Тарис вытолкнул ее на середину комнаты, взял кувшин с теплой водой и начал поливать себя, смывая пот и усталость. Я живо вспомнила наше пребывание в замке его друга и собралась вскочить с кровати, чтобы подать ему полотенце, но король остановил меня:

– Нет Эстель, оставайся на месте! Если я увижу, как твое тело просвечивает сквозь сорочку, могу не сдержаться.

Обидеться я не успела – небрежно промокнув воду полотенцем, Тарис шагнул ко мне. Он был прекрасен. Высокий, сильный, потрясающе мужественный и… желающий меня! Это желание горело в нем, а мое желание вспыхивало в ответ.

И все же он сдерживался, оберегая меня. Медленно отвел мои распущенные волосы за спину, медленно распустил нарядный шнурок сорочки у моего горла, а потом, целуя открывающиеся кусочки кожи, медленно опустил меня в постель.

Я невольно напряглась. Можно сколько угодно читать о плотской любви, можно предствлять и мечтать, и все равно реальность будет отличаться. Но Тарис не спешил. Он продолжал стягивать с меня рубашку, целуя и поглаживая мое тело. Когда его губы коснулись моей груди, я инстинктивно попыталась закрыться руками.

– Нет, Эстель, не надо. Ты прекрасна, смотри, – он провел влажными губами по вершинкам сосков, заставляя их выпрямиться и затвердеть.

Я охнула и это еще больше раззадорило моего короля. С бесконечной нежностью он ласкал и целовал меня, пока я не перестала краснеть и прятаться от его взгляда. Тогда он неспешно двинулся дальше. От первого касания к животу я снова вздрогнула, и попыталась согнуть ноги.

– Не так, Эстель, не забывай, ты прекраснее всех для меня! – Тарис развел мои колени и восхищенно втянул воздух: – ах, как ты хороша! – жарко прошептал он и удостоил поцелуем средоточие моей женственности.

Я краснела, бледнела, пищала и пыталась уползти, но он вновь и вновь ласково возвращал меня обратно и погружал язык мои складочки. Когда я, устав сопротивляться, раскинулась перед ним, позволяя делать что угодно, Тарис погладил меня пальцами, заставляя выгибаться в странном томлении, потом прижался поцелуем к моим губам и выдохнул:

– Сейчас, моя Эстель!

Первые ощущения были странными, непривычными, хотелось отстраниться, или крепко-крепко сжать ноги, чтобы избежать вторжения, но Тарис не спешил, ласкал, нежил, уговаривал – и я сумела расслабиться, когда он вошел в меня.

– Полежим, – напряженный голос короля звучал над моей головой, а сам он, зажмурившись и до боли сжав кулаки, удерживал на весу свое тело, чтобы не раздавить меня.

Я смирно лежала. Лучше не становилось. Тогда я попробовала пошевелить бедрами, чтобы сбросить напряжение в мышцах, и…

– Эстель, нет! – прохрипел муж, начиная яростное движение.

Я тонко вскрикнула, чувствуя себя листком, угодившим в бурю, но через пару минут это безумие кончилось.

– Прости, – шептал Тарис, тяжело дыша и прижимая меня к постели, – ты так хороша, что я не выдержал.

– Ничего страшного, – я гладила его повлажневшую спину, и тихонько добавила: – мне почти не больно, и думаю, к утру это пройдет.

Король откатился в сторону, взял мою руку с брачным перстнем и поцеловал:

– Ты еще не знаешь, чего тебя лишил торопливый муж, но я немного отдохну и покажу тебе это, не сомневайся!

Мы вместе встали, чтобы привести себя в порядок, и Тарис с радостным удовлетворением рассматривал подплывшие розовые пятна на шелковой простыне.

– Я положу эту простыню в сокровищницу, – улыбнулся он, сдергивая влажное белье, – там хранятся брачные покровы всех невест королевского рода.

Мне оставалось лишь смущенно улыбнуться и помочь ему застелить постель снова.

Освеженные купанием и ласками, мы уснули, держась за руки. Неяркое свечение брачных амулетов нам не мешало.