Глава 42

Добрый день. Большое спасибо за ожидание. Приступаю к выкладке продолжения.

Выкладка будет не каждый день. О Графике пока ничего не скажу.

Приятного чтения.

* * *

Ментальный призыв Пустоши оказался неожиданным. Еления попыталась сопротивляться, ментально закрыться, оградиться, но загадочная сила, заключённая в браслете Стража, уверенно звала обратно — на другую сторону Стены Спасения, в древние катакомбы. Перед мысленным взором даже карта возникла, как туда добраться.

Еления тряхнула головой, отгоняя наваждение. Она помнила, что самостоятельно браслет стража снять невозможно, и только Хранитель мира может освободить от власти браслета. В памяти возник образ погибшего Мираля Конели, который после совершения ритуала вступления в ряды стражей Тюрьмы Пустоши, сказал: «С этого мгновения только Хранители мира могут освободить тебя от данной у чаши клятвы, а следовательно и от власти браслета. Но это теоретически, согласно тюремной инструкции. Фактически же подобных прецедентов в этих стенах никогда не происходило…»

Никогда.

В тот момент это слово не произвело особого впечатления, а сейчас…

Май заметил изменившийся взгляд невесты, застывшую и как будто сгорбившуюся фигурку.

— Еля, почему не отвечаешь? С кем-то ментально общаешься?

Еления же с каждой секундой всё больше осознавала, что сопротивляться Пустоши не получается. Она опустила взгляд, сжала зубы и неожиданно подумала: «А ведь вот он… выход. Если я не могу противиться призыву, значит должна повиноваться и вернуться. И сделать всё возможное, чтобы найти за Стеной тех, кто сможет помочь… Тех, у кого есть магические браслеты, не дающие тварям высасывать магию».

Под пристальным взглядом Мая Еления осмотрелась. Твари Пустоши продолжали появляться. Друзья Мая и Тени рода кружили вокруг своего императора и его невесты, защищая их… Уставшие и окровавленные. Фурии сражались с тем отчаянием и жестокостью, когда понимаешь, что твои часы сочтены… Генерал Данери, бледный и мрачный… Эдвард… Мадлен не вынесет, если он погибнет.

Вокруг раненые и убитые… Тело на теле…

От неожиданного чувства вины у Ели потемнело в глазах и защемило в груди так сильно, что некоторое время она не могла вдохнуть.

— Еля, да что с тобой? — Май уже тряс девушку за плечи.

«Столько жертв и смертей… Что-то случилось за Стеной, поэтому нет Стражей».

Браслет продолжал выполнять свою функцию — невидимые ледяные щупальца будто впивались в голову Ели, сжимая череп, заставляя думать лишь об одном — о возвращении…

Надо торопиться.

Еля сжала зубы так сильно, что они опасно захрустели. Зрачки вспыхнули чёрным огнём, тонкие бледные губы некрасиво скривились, открывая длинные острые зубы, делая девичье лицо отталкивающим. Она должна сделать всё, чтобы Майстрим не пошёл за ней — он не должен погибнуть. И бабушка тоже не должна.

И все остальные.

Хватит смертей.

— Ты хочешь знать, кто я теперь? — Еля вскинула подбородок, схватила Мая за кисти рук, с силой сжала их и решительно убрала со своих плеч; осознанно говорить получалось с трудом. — Думаешь, это поможет тебе или ещё кому-нибудь? Я — Еления Огдэн, приёмная дочь фурий, невеста императора Ровении и подопытная жертва сумасшедшего учёного! — сквозь зубы жёстко процедила землянка, выпрямляя спину. — А ещё, с некоторых пор, я — Страж Тюрьмы Пустоши и чудовище! Да, ты не ошибся тогда, Май, — это я убила стражей и Хранителя Конели. Я! Я пыталась сопротивляться Пустоши, но не смогла — Она сильнее меня, и теперь жажда убийства отравляет мою кровь… Поэтому, Май, похоже, отныне нам не по пути. Я возвращаюсь. Там, — она бросила взгляд в сторону Тюрьмы, — моё место.

Еля глухо выплёвывала слова, а лицо Мая с каждым произнесённым словом становилось всё более холодным. Ни удивления, ни отторжения Еля не заметила. Вообще ни одной эмоции.

Хотелось закрыть глаза и не видеть Мая, хотелось ни о чём не думать и не испытывать страха. И боли — душераздирающей и невыносимой.

— Я попыталась вернуться к тебе и королеве Бердайн, к Мадлен, но… — голос Ели не дрогнул, стал жёстче и словно заскрипел, как колеса старой телеги, а сама она будто со стороны слышала себя, — моё место не здесь. Если я останусь, то всех убью.

— Я не верю тебе, — Май смотрел остро и пристально. — Зачем..?

— Твоё дело, — усмехнулась Еля, прерывая его, продолжая играть роль.

— Ты что-то задумала, — глаза Мая зло сверкнули, он сделал резкое движение по направлению к Еле, но девушка отшатнулась.

— Осознала свою суть.

«Задумала… Спасти всех… наверное…»

— Май! За спиной! — раздался сдавленный крик Мика Сурея. — Что вы тут устроили?! С ума сошли!

Майстрим стремительно обернулся. Сильная рука с мечом уже взлетала вверх, резко опустилась на мощную шею — визг и чёрная шипастая голова покатилась к ногам Ели.

— За мной не иди. Меня не тронут, — холодно бросила девушка и скользнула в сторону. — Для них я — своя, вы — нет, — проговорила громче и отвернулась — смотреть на Мая сил не осталось.

Услышала хрип и сдавленный крик Мика Сурея, но не обернулась. Ему помогут. Без неё.

Чудовища окружили тонкую фигуру. «Хозяйка…» — зашипели с разных сторон.

За спиной Еления услышала яростное рычание Мая: «Еля! Да что ты творишь?! Вернись! Не смей!», и испуганный рык королевы: «Еления! Что ты задумала?!»

«Остановите их, — властно приказала девушка чёрным грозным охранникам. — Вред не причиняйте, иначе порежу на ленточки». Потом вдохнула — выдохнула и перестала сдерживать переполнявшую бешеную энергию, ярость и ненависть, которые поднимались из глубины души, затапливая каждую клеточку тела.

Крепла уверенность, что вот он — выход, — она подчинится призыву, но на своих условиях. Рядом с Ней станет думать о чём угодно, но только не о спасении тех, кто дорог… И выяснит, что случилось со стражами.

Создания Пустоши отрезали Елю от ровенцев и фурий, она ускорила шаг, плавными движениями обходя мёртвые туши чудовищ, ускользая от Теней, боевиков и других, кто, повинуясь приказу императора Ровении и королевы фурий, решил остановить её.

Девичьи движения, всегда лёгкие и танцующие, чёткие и уверенные, вызывающие восхищение окружающих, вдруг стали резкими и рваными. Сильными. Чужими. Новыми. К которым Еля сама привыкала в течение последних часов. Которые её пугали.

И других тоже.

И те другие вдруг затихли — больше она не слышала криков и приказов за спиной. Поверили? Пусть считают, что она стала монстром, чудовищем. Так будет лучше. Для всех.

Еления перешла на бег, сокращая дистанцию между собой и бегущими навстречу из пролома в стене новыми тварями, прыгнула на внушительных размеров тушу побеждённого кем-то ранее существа, оттолкнулась от него сильными ногами и взлетела вверх словно пружина.

Нет, она не научилась летать. И не собиралась лететь. Пока. Хотя чувствовала, что рано или поздно это случится, о чём говорило сильное жжение на месте лопаток.

Еления сгруппировалась, приняла в воздухе горизонтальное положение и на глазах изумлённых ровенцев и фурий стрелой полетела вперёд, закручиваясь, словно спираль, выставляя перед собой руки с магпистолетами, позаимствованные у убитых воинов Ровении.

В полёте она стреляла в существ, которые летели в ее сторону от Стены, отталкивались от земли мощными лапами, прыгали, пытаясь зацепить её острыми и длинными когтями-кинжалами. Она решила помочь своим хоть немного, прежде чем скроется за Стеной.

Отстранённо отметила, что те твари, которые сопровождали, сцепились с вновь прибывшими. Вот и чудесно…

Пули закончились быстро, неожиданный полёт тоже. Еления мягко приземлилась на ступни ног и очутилась в окружении воющих дерущихся существ.

Надо их оставить здесь разбираться между собой и пробраться за Стену самостоятельно.

Тонкая фигурка медленно распрямилась и на мгновение замерла. Еля подняла руки и охватила рукояти мечей, торчавшие над обоими плечами.

До пролома в Стене оставалось несколько десятков шагов.

Сначала Майстрим почувствовал недоверие, когда понял, что Еля ментально общается с чудовищами. Потом в душу проник страх. За неё — за любимую, нежную, смелую, которую не оставляли в покое, которая постоянно подвергалась опасности. Стала охватывать злость на себя за то, что не мог оградить Елю, защитить. От всего и, прежде всего, от опасных тварей.

Когда Еления стала «признаваться», Май растерялся лишь в первые доли секунды, а потом холодный пот прошиб от макушки до кончиков пальцев, а голова загудела от усилий понять, зачем Еля это делает? Зачем наговаривает на себя? Что она задумала?

Пальцы пришлось сжать в кулаки, чтобы не схватить Елю и не затрясти, одновременно выбивая признание и умоляя замолчать. Ведь всё то, что она цедила сквозь зубы, — ложь сначала и до конца. Не она убила. А если и она, то под властью Пустоши, как сперва говорила. Он помнил боль в запавших уставших глазах, помнил надтреснутый голос…

С каждым новым словом Елении Май напрягался всё сильнее, внимательно наблюдая за эмоциями Ели, за скупой жестикуляцией, и настороженно ждал того, ради чего она всё это говорила.

Потом предупреждающей вскрик Мика, который спас его, и ещё один крик, только теперь хриплый и сдавленный, и оседающее разорванное тело друга…

Май бросился к Мику, подхватил тяжёлое безвольное тело, а когда обернулся, Еля уже стремительно удалялась, тонкая спина мелькала среди лоснящихся туш тварей.

— Еля! Что ты творишь?! Не смей! — сердце бешено застучало где-то в горле, слова болезненно застревали, царапая горло, и прозвучали почти беззвучно.

Еления удалялась. Уверенно и стремительно. Май прижимал к себе окровавленное тело друга, потерянно наблюдая за Елей, когда растерянный возглас королевы Бердайн встряхнул его и вернул способность мыслить.

— Я верну её, — встретился он взглядом с чёрными глазами Бердайн, чьи крылья, к его изумлению, были разорваны в клочья. — Боевая пятёрка! — Он осторожно положил тело Мика на землю. — Трансформация! — прорычал не своим голосом, оборачиваясь Жнецом душ. — Тени!

Он не хотел так рано, хотел поберечь магию. Как и отец. Не получилось. Похоже, совсем скоро он останется совсем без магии и станет обычным человеком.

Дан оказался рядом, принимая облик… потусторонней твари Пустоши, Колин мгновенно трансформировался в волка.

— Анатоль, помогаешь Мику, потом, если сможете, оба за нами, — приказал Май целителю.

— Дан, на шею колокольчик повесь или бант завяжи, а то не отличить тебя от этих уродцев, — чуть слышно прошептал Мик Сурей, с насмешкой косясь на Дана. Тот в ответ только фыркнул.

Мик дышал тяжело, Тварь разодрала широкую грудь, чуть ли не выдрав сердце.

— Анатоль… — Мик заметил плачевное состояние своего целителя, нахмурился, но тот только шикнул на друга и тихо сказал: «Заткнись. Я здесь целитель, не ты». Мик осекся, покачал головой и прикрыл глаза, которые и так сами собой закрывались.

Дан завыл, оскалился двумя рядами острых белых зубов, встряхнулся и сделал прыжок вслед за командиром. В это мгновение сразу две твари, непонятно откуда возникшие, с разных сторон напали на сильную фигуру волка, бывшего ближе всех к своему императору.

Колин разъярённо взвыл и вступил в битву, Дан бросился на помощь другу.

Четыре мощных мускулистых тела в одной общей куче рвали друг друга смертноносными когтями и зубами. Летели клочья шерсти и мяса, слышался волчий рык и утробный вой существ…

Майстрим обернулся, замер, теряя драгоценные секунды. И кто же из этих трёх тварей Данвер, который на кой-то демон трансформировался в тварь Пустоши?!

Молодого императора разрывало на части: здесь и сейчас необходима помощь друзьям, там — Елении…

Времени размышлять не было от слова совсем. Но Еля пока не добежала до Стены, была жива и её охраняли те, кто его друзей сейчас разрывал на части.

— Я помогу им. Беги за ней, — устало проговорила королева фурий, но Жнец вскинул когтистую руку с косой и бросился к окровавленной воющей куче.

— Тени, за ней! За Елей! Задержите её!