Глава 10

Дорога из столицы на Север Ровении после середины пути стала извиваться частым серпантином среди высоких скал, одно неловкое движение и мобиль сорвётся и упадёт вниз — в пропасть. Хотя мобиль младшего из сыновей герцога Аверина и работал с помощью магии, последняя не обеспечивала безопасность его пассажиров. 

Поэтому после очередного крутого виража Рональд Аверин понял, что отвлекаться нельзя, нужно сосредоточиться на дороге и быть предельно внимательным, иначе чревато глупо погибнуть раньше времени.

Сильные пальцы крепче вцепились в руль, усилием воли Рон изгнал из мыслей нарушительницу покоя, покосился на старшего брата, который сидел рядом и задумчиво смотрел перед собой, и тяжело вздохнул, — Ричарду можно расслабиться. 

В этот раз старший брат отказался вести магмобиль, сказал, что очень устал на службе и хочет подремать, хотя сам уже половину дороги о чём-то усиленно думал, и мысли его явно были невеселыми, но Рон не лез с расспросами, — совсем не хотелось разговаривать, да и Ричард захотел бы — поделился, поскольку отношения между ними всегда были доверительными. 

Рон смотрел вперёд, попутно любуясь природой, высокими стройными разноцветными деревьями, чистым небом, периодически выглядывающем сквозь их высокие макушки, и как только перед мысленным образом вставало нежное лицо Ели, тут же с раздражением отгонял его, устремляя сосредоточенный взгляд вдаль. 

Он устал, морально был выжат так сильно, что казалось никогда уже не станет прежним. Иногда он вспоминал себя, того молодого самоуверенного парня из приюта, которому казалось, что любое дело по плечу и, стоит только захотеть, он все получит и все сможет, и становилось грустно и обидно за себя того, наивного и самодовольного.

А ведь с того момента, как он увидел Елению, то был уверен, что она будет с ним. Сначала  решил, что она с радостью согласится стать ластаной признанного сына герцога, потом уже мечтал чтобы Еля согласилась стать его женой, а теперь... 

Теперь он в растерянности. 

Девушка, которую он любил, дала понять, что дальше дороги по жизни у них разные. Рон не мог это принять, хотя и прошло два года. Он не принял, боролся за свою любовь, за их любовь, ведь Еля же любит его, раз согласилась тогда выйти за него замуж? 

Девушка-иномирянка до сих пор оставалась для него загадкой. Причину необыкновенной физической силы он уже прояснил для себя — опыты принца Варниуса, которые тот начал ещё на Земле, а продолжил в Ровении, сделали из обыкновенной хрупкой танцовщицы машину для убийств. Но вот душа прекрасной Ели до сих пор оставалась для него тайной. И как она относилась к нему — тоже. 

Странная, непонятная, вечно ускользающая... сложная... То близкая, то далекая, то нежная, то холодная...

Ранимая, добрая, благородная... И одновременно жестокая и гордая... 

Какая же ты, Еления Огдэн?

И почему ты такая непреклонная?

Стоило вспомнить хрупкую фигурку в своих объятиях, широко раскрытые глаза с потемневшими  зрачками и податливые губы, как Рону становилось наплевать на все, хотелось только одного — всю жизнь держать Елю в объятиях, целовать до потемнения зрачков, до сбитого дыхания. 

После приюта Еля ни разу не сказала, что любит его, но после его возвращения, когда он сбежал из Ровении, в перерывах между спорами и колкостями,  была ласкова, нежна и внимательна. 

Иногда, правда, она менялась. Становилась отстраненной и странно потерянной, иногда — холодной и задумчивой, но потом непонятная зажатость снова проходила, и он был счастлив. 

Особенно после того момента, когда их отношения неожиданно стали серьезными. 

На том задании от Диннара Роннигуса они так сильно разругались, что он не мог слушать уже обидные слова от той, которую боготоворил. Сам не понял, как сгрёб ее в объятия и жадно поцеловал, лишь бы Еления замолчала, лишь бы не видеть презрительной гримасы.   

Она замерла, а потом... не стала вырываться, а вцепилась в него, словно утопающая, и стала отвечать. В тот раз они целовались, как сумасшедшие, до одури, до потемнения в глазах. Когда расстались, он несмело связался с ней по фоннору, и Еля ответила... смущённо и робко. 

После этого завертелось — закрутилось. Так продолжалось три месяца, а потом он сделал предложение. Еления попросила время подумать. Через три дня на очередном задании, когда они бежали по крышам от погони, он мимоходом, безумно волнуясь, поинтересовался, что она надумала, а она усмехнулась, оглянулась на него, поскольку бежала впереди, сверкнула глазами и ответила: «Надумала? Ну что ж, Рон Аверин, ты отличный друг, прекрасный напарник, посмотрим, каким ты станешь мужем». 

Сказала и прыгнула на соседнюю крышу. Он в ступоре остановился, пока в него не прилетел парализующий дротик. Сам не понял, где взял силы, чтобы перепрыгнуть и ещё какое-то время пробежать. А потом Еля тащила его на себе, ругалась и кляла его на чем свет стоит, но дотащила до конспиративных апартаментов в старом доме на окраине столице, куда уже вызвала магов-целителей из полиции.

Его забрали в лазарет, а она провела с ним там все три дня, пока он отходил от ядовитого парализуюшего вещества.

А потом... счастливее него никого не было во всей Ровении.

До того треклятого момента... до появления Мэрини Рингс с неожиданной дочерью.

Рон понимал, что сам виноват, но ведь он не изменял любимой девушке. Да ему никто и никогда, кроме Елении, не был нужен. А в тот период времени они не были вместе, Еля мечтала о другом, а он хотел забыться, выкинуть её из мыслей и сердца, оставить только в душе, потому что отчетливо осознавал: в неё она проникла навсегда. 

Рон много путешествовал, и в каждом новом городе у него появлялась новая девушка. Раньше он никогда не смотрел в другую сторону,  в мыслях всегда была одна только Еля. 

Ни одна из девушек её не напоминала. Он даже особо и не старался так выбирать, наоборот, искал дорогие черты в каждом девичьем лице, но такой или просто похожей не могло быть. Еления — одна такая.

Так он и встретил Мэрини Рингс, дочь местных горожан. На каком-то празднике в таверне она танцевала и смеялась звонким колокольчиком. Все движения у неё были ладные и красивые, плавные и соблазнительные. В тот момент Рон вспомнил одну танцовщицу и то, что в танце они так и не стали единым целым. Почему-то это воспоминание отозвалось острой невыносимой болью. Возможно, потому что перед мысленным взором встала танцующая пара молодого императора Ровении и Ели, идеально подходящих друг другу?

Как он оказался на танцевальной площадке, Рон не помнил, но с Мэрини он протанцевал  весь вечер и всю ночь, а потом увёл её в свой номер в этой же таверне.

В городе Мэрини Рон задержался на две недели, а потом понял, что стало скучно, и ушёл. Когда они прощались, Мэрини только грустно улыбалась, она вообще оказалась робкой и ненавязчивой девушкой. О чем он думал тогда, когда... Видимо, ни о чем, раз забыл об элементарном... Идиот.

***

Ричарду Аверину не давал покоя тот факт, что он скрыл от Рона болезнь Елении. Поэтому и подремать не смог — неспокойная совесть не давала расслабиться.

Несколько дней назад герцогиня Мадлен Данери позвонила на фоннор Ричарда и взволнованно сообщила, что Еления тяжело заболела и очень слаба,  уже третий день держится высокая температура, а она, Мадлен, не может связаться с Роном, чтобы оповестить того об этом.

Ричард пообещал всё передать, но зная, что младший брат собирается выехать на Север по поручению главы полиции герцога Роннигуса, стал сомневаться, сообщать ли последнему о болезни Елении, ведь после этого, если Диннар Роннигус пойдёт навстречу, Рон явно отложит поездку, а может совсем откажется уезжать, попросив о замене. А в поездке тот давно нуждался, поскольку пора младшему брату уехать далеко и надолго, чтобы забыть одну красивую вертихвостку и начать нормально жить. 

Ричард искренне не понимал больной привязанности брата к девушке-иномирянке. Да, та красива, неглупа и благородна, танцевала, как фея, дралась, как опытный боевик, но... вокруг Рональда увивалась толпа молодых и красивых пустышек и магичек, которые только и ждали, чтобы младший сын герцога Аверина поманил их пальцем. Впрочем, как ждали этого и от старшего брата.

Ричард периодически и обращал внимание то на одну девушку, то на другую, — не зря же те старались и мозолили ему глаза: появлялись там, где он бывал, устраивали «случайные» встречи, кокетничали, строили глазки. Он не обидел ни одну девушку, сразу предупреждал о несерьёзности предстоящих отношений, но каждая глупышка, конечно, надеялась на долгую и вечную любовь. По мнению Ричарда, это были уже проблемы девушек, их романтичной натуры. И, конечно же, он предпринимал все необходимые меры предосторожности, — пока ни ластана, ни жена ему были не нужны. 

А младший брат зациклился на одной и ведь почти женился на той. Ричард с отцом уже хотели спокойно выдохнуть и жить своей жизнью, но нет: объявилась некая Мэрини Рингс, и в отношениях Рона и Елении все снова встало с ног на голову. Рон потерял сон и покой, а им с отцом пора начинать биться лбом о стену, потому что более упрямой и гордой девушки, чем Еления Огдэн, они не знали.

Ричарду понравилась ластана брата. Хорошенькая, воспитанная, вежливая, незаметная, на Рона смотрела влюблённо и с обожанием, и дочка у неё очень похожа на Авериных, на самого Рона. Но брату было наплевать и на мать, и на дочь. Купил им дом в деревне, нанял слуг и няню и забыл туда дорогу.

Ричард с отцом несколько раз навещали Мэрини Рингс. Та каждый раз встречала их с заплаканными глазами, на вопросы отвечала нехотя и односложно. Ричард сделал вывод: с материальной стороны девушку всё устраивало, а вот душа и сердце тосковали по Рону.

В принципе, Ричарду было глубоко наплевать на чувства новоявленной ластаны, разрушившей планы брата на жизнь, но ему очень хотелось, чтобы Рон, наконец, забыл свою сложную иномирянку. Тогда отец тоже угомонится и перестанет волноваться за несчастного и непристроенного младшего сына, а, соответсвенно, перестанет и его дергать, чтобы он повлиял на Рона, позаботился о нем.

Ричард покосился на младшего брата. Тот сосредоточенно смотрел вперёд, на дорогу, которая через каждые пятьдесят-сто метров «радовала» крутыми поворотами. Вид у Рона был хмурый и задумчивый. Если бы он сейчас узнал, что его зазноба заболела, то, скорее всего, стал бы ещё мрачнее, — слишком сильно зацепила брата эта иномирянка.

Нет, он ему ничего не скажет, — с Еленией никогда ничего серьезного не случалось, после опытов ненормального Варниуса она обладала отменным здоровьем и невероятной физической силой, — значит и в этот раз выздоровеет, а Рону необходимо уехать и сменить обстановку. Идеально — забыть Елению.

О своём задании Рон ничего не рассказал. Тайна... 

Ричард мысленно усмехнулся. Отец давно замучил  Диннара Роннигуса с просьбой о том, чтобы тот куда-нибудь отправил Рона с заданием, подальше от столицы и одной девицы и, желательно, надолго. Тот все то отнекивался, то обещал, а тут вдруг дал секретное поручение на Север. Глава полиции вспомнил просьбу герцога Аверина или действительно Рональд понадобился в силу каких-то обстоятельств?

Вполне возможно, что действительно, потому что брат стал хорошим полицейским, а, может, и совпало.

После окончания университета Рон служил в главном управлении полиции Ровении пока в низшем звании, но уже подавал большие надежды, и Ричард гордился братом. Иногда жалел, что Рон совершенно пустой магически, потому что иначе брат смог бы сделать прекрасную карьеру военного.

— Ричард, магической почтой на твоё имя пришло письмо от герцогини Мадлен Данери, — тишину в автомобиле нарушил глухой голос Рона. — Сначала я не обратил внимание на это, а теперь размышляю, что связывает тебя с приемной матерью Елении? О чем она могла написать тебе?

Рон не смотрел на брата, сосредоточенный на дороге, поэтому не заметил того, что тот от неожиданного вопроса несколько растерялся и нахмурился.

Ричард просил Мадлен Данери каждый день  уведомлять его о состоянии Елении. Видимо, то письмо было весточкой о самочувствии приёмной  дочери. 

Почему Фурия не связалась с ним по фоннору?

— И почему твой фоннор не работает? — не дождавшись ответа, поинтересовался Рон, покосившись на молчаливого брата. — До поездки я не смог с тобой связаться. 

Ричард с удивлением достал фоннор и стал его разглядывать. Магический кристалл, благодаря которому и была возможна связь, оказался разряженным. Вот и ответ на вопрос, почему герцогиня прислала письмо. Ещё он подумал, как удачно то, что Фурия, которая не смогла связаться с ним по фоннору, не стала пытаться связываться с Рональдом, а написала письмо ему.

—  Понятия не имею, о чём может быть письмо, — скучающим голосом отозвался Ричард Аверин. — Артефакт зарядки забыл. Приедем на место, куплю и заряжу кристалл. Потом свяжусь с домом и попрошу вскрыть письмо. 

— Можешь взять мой фоннор и узнать сейчас.

Ричард молча взял у брата предложенный фоннор и, воспользовавшись тем, что тот смотрел на дорогу, а не на него, ловким движением, незаметно для Рона, вынул магический кристал из корпуса фоннора, заменив его на свой разряженный. 

— Твой тоже разрядился. Не могу связаться. Приедем и уже свяжемся.

— Это будет завтра вечером.

— Ну и что? Наверняка это письмо — приглашение на очередной бал, присутствовать на котором мы не сможем.