Глава 32

Ролик я смотрела с открытым ртом. Во-первых, поражало качество, долго к таким живым картинкам буду привыкать. И только, во-вторых, уже интересовало содержание.

У Савицких действительно дела шли не очень. Вернее, у самого рода ситуация стабилизировалась: они разместили кучу техники, поставили силовые щиты вокруг входа в Разлом, народу нагнали целую толпу. А вот у Гильдии Искателей, которые были обязаны проблему решить, ну то бишь, Разлом закрыть, получилось не ахти, и на видео показывали, как штурмовать гарпий собралась вторая уже группа.

И всё это под неусыпным надзором журналистов. Как они вообще там оказались — вопрос интересный, и сдаётся мне, что на него может дать ответ господин Левинский, что стоял неподалёку от оцепленного периметра, гаденько улыбался в камеру, и чуть ли не потирал сухонькие ручки.

Нет, я помню, что всех почему-то сильно удивляла моя уверенность, что помощь мчится, но откуда такое неприкрытое злорадство? Опять какие-то тёрки между сословиями?

Как же у них тут заморочено все! Ну натурально с жиру бесятся! Вырвалась бы Изнанка на денёк на поверхность, и мигом бы обо всех разногласиях забыли. Вспомнили бы, с какой стороны за топор хвататься.

Ну это я так, поворчать, конечно. Мне Земля нравилась, несмотря на выкрутасы местного населения. Не хапнули горя полной ложкой, и не стоит. Пусть себе живут и радуются.

— Интересно, а первая группа тоже такая была? — Павлик смотрел видео внимательно, подмечая одному ему известные мелочи.

— Екатерина Алексеевна, — робко постучался в подобии двери Дмитрий, не дав расспросить призрака, — я подумал, что вам пригодится, — и протянул мне телефон с планшетом.

Причём не старьё какое-нибудь, а очень похожие на те девайсы, что остались у Савицких, да ещё и в пленочке. Купил новые?

— Спасибо, как раз хотела попросить об одолжение, — мило улыбнулась я, смутив несчастного парня. — Сколько я тебе должна?

Надо бы потренироваться улыбаться, а то выходит у меня чёрт-те как, то пугаю, то наоборот смущаю. Может, именно эти мои улыбки Павлик считает за выписанные авансы? Неудобно тогда получается.

— А нет блокнота и ручки?

— Бумажных? — зачем-то переспросил Дима. — Есть же записная книжка в телефоне.

Маг показал мне блокнот в телефоне, заверил, что мои новые устройства не отслеживаемые, извинился и ушёл варить чернила. А я пропала для мира на какое-то время.

Держать всё в голове — это, конечно, отлично, на сторону ничего не уйдёт. Но последнее время в этой самой голове слишком много новой информации. И если сухие факты я могла перечислить без проблем, то вот найти некоторые связи мне не удавалось. Кружатся мысли, вертятся, а в строй никак встать не хотят.

И как ни крути, все странности сводились к принадлежности Екатерины к роду Чернышёвых, сама по себе она вообще никого не интересовала, разве что Савицких, у которых прямой выгоды не прослеживалось совсем.

И с этим придётся разбираться самостоятельно, помощи не светит от слова совсем. Ещё в мясорубке Дима от своего имени оформил заказ на сбор информации о Чернышёвых, но запрос удалили. Не отклонили, не пометили подозрительным, а просто убрали из базы, как не было. Трудно не понять такой намёк.

Кому-то очень сильно не хочется делиться информацией, и что плохо, не рядовому чиновнику. Иметь выходы и на государственный архив, и на теневые структуры может только очень влиятельный человек. И чтобы бороться на равных с таким противником, надо знать, откуда ноги растут.

— Екатерина Алексеевна, — выдернул меня из задумчивости Дима. — Первая партия готова.

Чернила из разломных ингредиентов, к сожалению, оказались необходимостью, а не блажью. Ручки и фломастеры просто не способны были продержаться долго. Воздействие магии их разрушало. Руна, накарябанная мною в мясорубке, исчезла спустя пару часов, маркеры обещали более стойкий результат, но разница в день-два — это несерьёзно. Это не те сроки, на которые можно рассчитывать.

Колбочка, что с гордостью демонстрировал Дмитрий, была заполнена густой жидкостью противного сиреневого цвета, а уж запах какой источала… Даже Павлик и то наигранно сглотнул слюну. Воняли чернила от души.

— Должно выветриться, — попытался оправдаться юный алхимик, а я лишь махнула рукой.

Ну, воняет и воняет, переживём.

— Раздевайся, — весело скомандовала магу и шикнула на Павлушу, что опять начал свои заунывные причитания.

Дима краснел, дёргался от касания кисти на лопатках и предпринимал попытки к бегству, хотя их я пресекла, повалив его на диван и усевшись сверху. А когда он в очередной раз рвано выдохнул, уже не выдержала я:

— Ну ты же взрослый мужик, что за реакции?! Не настолько я красива, чтобы у тебя в зобу дыхание спёрло, не придуривайся!

— Вы красивая, — выпалил маг, не задумываясь, а глазки-то бегали. — Честно, очень красивая. Проблема не в вас.

— И откуда взялась проблема? — быстро наносила последние штрихи базовых рун усиления, пока Дима отвлёкся на болтовню и перестал дёргаться.

— Я простолюдин, — сглотнул он. — И даже то, что я слуга рода не отменяет того, что меня можно казнить за излишний интерес к аристократке. Даже доказательств не требуется. Достаточно одного слова пострадавшей стороны. Ну… А вы красивая… А мне страшно.

Нихрена себе законы. Проснулась утром с плохим настроением, прошлась по трущобам и укомплектовала своё маленькое кладбище. Нормально вообще?

— Адреналиновый наркоман, — веско заметил Павлик. — Может, его ещё и боль заводит, а ты тут в куклы с ним играешь.

Вот как тут не рассмеяться? А я смогла, между прочим.

— А аристократов тоже можно казнить за такую глупость?

— Если бы, — фыркнул Дима, немного расслабившись. — Максимум на дуэль можно вызвать, и то свидетели нужны.

Я вот даже начала понимать, почему людям аристократия не нравится. Что ж так однобоко-то?

Чернила медленно впитывались, стараясь растечься и потерять чёткость, так что приходилось их постоянно подправлять и держать Диму не только с голым торсом, но и порхать вокруг него. А его мои телодвижения то ли напрягали, то ли возбуждали. Чёрт знает, что у него вообще в голове. Вот и приходилось отвлекать разговором, заодно и узнала некоторые негласные законы.

— А простолюдинка может аристократа обвинить?

— Только маг с высоким подтверждённым рангом. А если неодарённая, даже слушать не станут, ещё и выпорют, чтобы не наговаривала, — Дима дёрнул плечами и к позвоночнику медленно поползла сиреневая дорожка, зачёркивая красивую и правильную руну.

Гадство, так можно и озомбячить его случайно, не заметив, что рисунок изменился.

— Справедливый у вас мир, ничего не скажешь, — хмыкнула я, стирая излишки и восстанавливая рисунок. — Ты поэтому в революционеры подался?

— Возможно, не думал раньше, — протянул мужчина и замолчал.

Ну хоть дёргаться перестал и то хлеб.

Дмитрий сначала молчал, а потом вообще уснул, чем очень меня порадовал. А вот чернила, наоборот, радости не приносили. И сохли медленно, и наносились тяжело. Ну и воняли, куда ж без этого.

Павлик всё гундел и гундел, не забывая, правда, проверять окрестности. Доверяй, но проверяй. Это правило спасло много жизней.

А вот к утру руны начали работать. Об этом я узнала, когда в соседней комнате начал виртуозно ругаться Дима, грозясь перебудить своими криками всю улицу.

— Что у него случилось? — нехотя приоткрыв глаз, спросила у Павлуши, бьющегося в истерике посреди спальни.

— Он же воздушник, — сквозь призрачные слёзы, хрюкнул мальчик.

— И?

— А ты сходи посмотри.

Ну я и пошла, интересно же.

— Это что за херня? — напал на меня Дима, стоило заглянуть в соседнюю комнату.

— Голова, — осела по стеночке я, зажимая рукой рот. — Чистенькая.

— Ага, — зло сверкая глазами согласился он. — А волосы где?

— В памяти? — всё-таки заржав, выдавила я.

Ох, как он ругался. Яростно, с вдохновением, и ведь почти не повторялся.

А вот нечего было магичить, даже не уточнив, что я ему такое вообще нарисовала. И хотя моя совесть была абсолютно чиста, ничего кроме усиления, повышенной скорости восстановления резерва и регенерации я ему не изобразила, но стало капельку неудобно. Могла бы и предупредить, что усиление оно как бы везде усиление.

Он проснулся, пошёл в душ и по привычке кастанул себе тёплый ветерок на голову, а накрыло его огненным ураганом. Так что теперь Дима был совсем лыс, вот совсем. Ни волос, ни бровей, ни ресниц.

— Зато и бриться не пришлось, — попыталась успокоить я, и, увернувшись от мокрого полотенца, сбежала от взбешённого мага.

— Я так понимаю, сам виноват? — спустя полчаса криков, ударов и прочих успокоительных мероприятий, появился на кухне хмурый мужчина.

— Угу, — с набитым ртом ответила я, чуть не подавившись от смеха. — Но нам нужны другие чернила.

— Ещё сильнее?

— Тебе мало? — хохотнула я и вгрызлась в сочный кусок пиццы.