Глава 17

Лера

Мое дефиле по институту в полуобнаженном виде стало сенсацией. Фотографии, которые особо ушлоперые студенты успели сделать, пока я шла по коридору, теперь висят чуть ли не во всех университетских пабликах ВКонтакте.

Позор несусветный! Хоть на учебу больше не ходи! Может, и правда пару дней отсидеться дома? Подождать, пока муть осядет?

Нет, на самом деле снимки не такие уж откровенные. Да и качество большинства из них оставляет желать лучшего. Но меня коробит сам факт, что мне пришлось засветить нижнее белье в стенах старейшего учебного заведения страны и отметиться в его истории таким вот сомнительным образом. До сих пор до слез обидно!

Алаев, конечно, тот еще гад. Мерзавец, ирод, сволочь! Я догадывалась, что он захочет отомстить за помятый бампер своей драгоценной тачки, но не думала, что станет играть так грязно. И вообще, моя вина в том небольшом ДТП лишь косвенна! Я только немного отвлекла его от дороги, а все остальное он сделал сам.

Нечего было так гонять!

А вот похищение одежды – совсем другое. Это самое настоящее преступление! Против личности, против репутации, против здоровой психики, в конце концов. Это ж каким отбитым надо быть, чтобы на такое решиться?

Тимур ненормальный. Серьезно. На всю голову больной.

По-хорошему от таких, как он, надо держаться подальше. С психами лучше не связываться, верно? Но держаться подальше значит безропотно проглотить его хамскую выходку, а терпеть издевательства я не намерена.

Я ему не какая-то девочка для битья, которую можно вдоволь дергать за косички и при этом оставаться безнаказанным! Сводный хочет войны? Он ее получит. И плевать, что придется окончательно сжечь надежду под названием «счастливая семья». Не больно-то и хотелось.

– Лер, ну как ты? – звонок Диляры раздается даже чуть раньше будильника.

В голосе подруги слышится неподдельное сочувствие. Вчера мы с ней весь вечер обсуждали мой позор. Я даже всплакнула пару раз. От переизбытка эмоций и от отчаяния.

– Да пойдет, – хриплю в трубку, откидываясь обратно на подушку. – Во время сна даже казалось, что я обычная студентка, а не главная стриптизерша нашего универа.

– Слушай, забей! Через недельку-другую все об этом забудут, появится какой-нибудь другой инфоповод.

– Да уж, – вздыхаю. – Только вот мне об этом забыть не под силу.

Диляра молчит, а я понуро скольжу взглядом по идеально ровному потолку.

– На пары сегодня пойдешь? – спрашивает она после паузы.

– Так не хочется, если честно.

– Но вечно же прятаться не будешь, – подмечает резонно.

– Тоже верно.

– Я буду тебя ждать, – заявляет бодро. – Займу парту прямо перед самым носом Анисимова и куплю два капучино.

Эх, обаяшка Анисимов. Услада моих глаз и трепет моей души. Роскошный препод по дифференциальной геометрии, на которого запала чуть ли не вся женская часть нашего потока. Высокий, молодой, красивый, как древнегреческий бог Олимпа. И кольца на том самом пальце, кстати, нет. Поэтому я, как и все, немножко в него влюбилась.

Ради Александра Владимировича можно превозмочь и стыд, и страх, и даже заявиться в институт после грандиозного фиаско.

– Ладно, до встречи, Диль, – говорю я и решительно вскакиваю с кровати.

Вчерашний день был отстойным из-за говнюка Алаева. Но испортить сегодняшний я ему не позволю.

Спешно привожу себя в порядок, ставлю укол базального инсулина и, закинув на плечо тяжеленую сумку с конспектами, спускаюсь на первый этаж. Еще на лестнице до меня доносятся возмущенные возгласы: судя по всему, утро в доме Алаевых начинается со скандала.

– Где тебя всю ночь носило, негодяй?! – орет Анвар Эльдарович. – Почему телефон отключен?

Отец и сын стоят друг напротив друга и обмениваются неприязненными взглядами. Мамин муж одет с иголочки: на нем свежая рубашка и идеально выглаженные брюки. А вот Тимур выглядит несколько потрепанным. Мне кажется, или на нем та же самая футболка, что была вчера? Он что, дома не ночевал?

– Разрядился, – с демонстративным пренебрежением бросает парень.

– А мозг у тебя не разрядился?! – пуще прежнего взвивается мужчина. – Мне Максим Анатольевич из ГИБДД звонил. Опять гоняешь по-черному?!

– Да просто с пацанами покатались.

– Я запрещаю! Слышишь? Запрещаю тебе участвовать в этих уличных гонках! – Алаев старший краснеет от ярости. – Если кого-нибудь собьешь, отмазывать не стану! Сядешь, так и знай!

– Ты это уже сто раз сказал. Я тебя услышал. Дальше-то что? – Тимур смотрит на отца с усталым равнодушием.

Очевидно, тирада взбешенного родителя его не сильно впечатляет.

– А на шее что? – Анвар Эльдарович брезгливо кривится. – Без следов ума не хватает? Девкам своим объяснить не можешь?

Припечатываюсь взглядом к шее Тимура и замечаю на ней два красновато-фиолетовых пятна.

Мать моя женщина! Это засосы?!

– Некогда мне им объяснять. Мы другим заняты, – бросает наглец и, обогнув отца, направляется к лестнице.

К той самой лестнице, на которой, затаив дыхание, стою я.

– Стоять! Разговор не окончен! – ревет мужчина, в край взбешенный вызывающим поведением отпрыска.

– А, по-моему, окончен. Ты, как всегда, прав. Я, как всегда, виноват. Думаю, ничего нового я не услышу.

Тимур все ближе и вот-вот заметит, как я бесцеремонно грею уши. Отступаю на пару шагов и, напустив на себя невозмутимости, делаю вид, что оказалась на ступеньках лишь секунду назад. Типа я вообще не в курсе происходящего.

– О, пиявка проснулась, – мы сталкиваемся чуть ли не нос к носу, и Алаев с отвращением морщится. – Так ты не только страшная, но еще и слепая?

Это он, видимо, про мои очки. Сегодня утром я торопилась, поэтому не надела линзы.

– А ты не только грубый, но еще и тупой? – отзываюсь ему в тон. – Не в курсе, что при слепоте очки бессильны?

– Да пошла ты, – огрызается лениво и, задев меня плечом, продолжает свой путь наверх.

Какой же он мерзкий. Черт в кожаной куртке.

Оказавшись на первом этаже, растерянно замираю перед Анваром Эльдаровичем. Мужчина оперся на перила и кажется глубоко опечаленным. Я впервые застаю момент его душевной слабости, поэтому не знаю, как себя вести.

– Эм… Все нормально? – робко интересуюсь я.

– Да, Лера, все в порядке, – он вскидывает голову и немного натянуто улыбается. – Ты готова ехать на учебу? Борис уже ждет.

– Да, готова. Выхожу.

– Погоди, а как же завтрак? – легонько придерживает меня за локоть.

– В институте поем. А то боюсь опоздать.

– Точно? Может, лучше сейчас? Хотя бы пару бутербродов.

Ловлю внимательный взгляд черных глаз, и сознание пронзает смутное подозрение. Кажется, мама и впрямь рассказала Анвару Эльдаровичу о моем недуге. Уж слишком он беспокоится из-за несостоявшегося завтрака.

– Нет, все же в столовой будет удобней, – мягко настаиваю я. – Первой парой у нас крайне ответственная лекция.

– Ну как знаешь, – мужчина уступает. – Удачного тебе дня.

– Спасибо, и вам, – вскидываю руку в прощальном жесте. – До свидания.

С Анваром Эльдаровичем мы неплохо ладим. Разумеется, между нами витает определенная неловкость, свойственная людям разных поколений, но в целом мне нравится этот строгий, собранный и совсем капельку мрачный мужчина. В отличие от сына, он не имеет проблем с воспитанием и, кажется, действительно хорошо ко мне относится. Разве можно мечтать о большем?

Вопреки опасениям, в институт я приезжаю вовремя и даже успеваю заправить желудок купленной в столовой сосиской в тесте. Диляра, как и обещала, ждет меня в первом ряду. Прямо напротив кафедры, с которой через минуту-другую будет вещать наш общий любимчик.

Когда Анисимов наконец показывается на пороге, в аудитории как будто становится светлее. При виде душки-преподавателя девчонки приосаниваются, а парни лениво рассаживаются по местам.

– Бли-и-ин, какой он классный! – пищит Диляра мне на ухо. – Как думаешь, у него есть девушка?

– Романы с преподами запрещены, – напоминаю я, хотя и сама, говоря по правде, была бы не прочь закрутить с этим сладким красавчиком.

Какие у него чувственные губы. А какие глаза… Невозможные, потрясающие глаза цвета только-только собирающейся в небе грозы. Так и хочется утонуть в них навечно.

– Есть такой закон? – удивляется подруга. – Ну, о запрете романов?

– Ну закона, может быть, и нет, но это точно порицается с позиции этики и морали.

– Пф… Подумаешь этика, – беззаботно пожимает плечами. – Ради вот этих рук на талии можно забыть о принципах.

Она мечтательно вздыхает, а я молча разделяю ее восхищение. Александр Владимирович и впрямь шикарный.

Полуторачасовая лекция проходит за мгновение, в течение которого я то строчу, то любуюсь. То любуюсь, то строчу. А затем раздается звонок на перемену, и Анисимов, сделав пару шагов вперед, устремляет ясный взор прямо на меня:

– Вы же Валерия Грановская, верно?

Его внезапное обращение столь неожиданно, что первые секунды я лишь потрясенно моргаю.

– Да, это я, – удается выдавить наконец.

– Мы могли бы отойти на минутку? Я хотел с вами поговорить. Наедине.

Периферическое зрение подсказывает, что Диляра, сидящая рядом, распахнула рот от изумления. Да я и сама пребываю в легком шоке.

Александр Владимирович хочет поговорить со мной? Да еще и наедине?

Мамочки! Ущипните меня! Я точно не сплю?

– Конечно, – спешно сгребаю тетрадки в сумку.

Анисимов отходит к своему столу, демонстрируя намерение вести диалог именно там. И я с шумно колотящимся сердцем направляюсь за ним следом. ___