Глава 20

Лера

– Лер, спрашиваю в последний раз, что мне надеть? – Диляра дует губы.

Мы с подругой уже час болтаем по скайпу, обсуждая наряды для грядущей вечеринки. Для нас это первая студенческая тусовка, поэтому мы немного нервничаем. Алекс Верещагин, наш однокурсник, пригласил почти полпотока к себе в загородный дом с бассейном. Сказал, предков не будет. Только музыка, вкусные коктейли и веселье до утра.

– Ну мы же уже решили, – вздыхаю. – Ты наденешь синее платье и свитер. Я – кожаные брюки и пиджак.

– Думаешь, не слишком? – с сомнением тянет она.

– Не слишком что?

– Нарядно?

– Думаю, в самый раз.

– Ладно, – Диляра смиренно кивает. – А ты не в курсе, татуированный дружок Алаева там будет?

Для меня не секрет, что подруга положила глаз на Ранеля Измайлова, парня, который везде и всюду таскается с моим сводным братцем. Он симпатичный. В каком-то смысле даже крутой: наколки по всему телу, борзый взгляд, развязная манера поведения. Но меня такой типаж совсем не привлекает. У этого плохиша на лбу написано «свяжешься со мной – проблем не оберешься». Только Диляра под воздействием гормонов, похоже, разучилась читать.

– Откуда мне знать? – усмехаюсь.

– Ну, может, Тимур говорил…

– Мы с Алаевым не разговариваем. От слова совсем. Периодический обмен обзывательствами не в счет.

– А он сам-то пойдет? – не унимается она.

– Да не знаю я знаю, Диль! Очень надеюсь, что нет! Ибо созерцать его надменный фейс мне совершенно не хочется!

Не знаю, почему, но, когда речь заходит о Тимуре, я становлюсь на удивление нервной. Сразу просыпается желание кусаться и сыпать колкостями. Этот засранец здорово меня триггерит.

– Не заводись, – примирительно шелестит подруга. – Встретимся у ворот в девять часов. Не опаздывай.

– Хорошо, – захлопываю крышку ноутбука.

Подойдя к зеркалу, наношу и как следует растушевываю тени, крашу ресницы и выделяю брови. Акцент решаю сделать на губах – сегодня в ход идет провокационная красная помада. Кто-то скажет, чересчур, но мне нравится быть яркой. Я молода и красива, так почему не подчеркнуть макияжем то, что даровала матушка-природа?

Спускаюсь на первый этаж и заглядываю в гостиную, чтобы попрощаться со старшим поколением. Мама с Анваром Эльдаровичем, обнявшись, сидят на диване и смотрят какой-то фильм. Судя по звуку, документалку.

– Всем пока! Я пошла отдыхать, буду нескоро.

Оторвав взгляды от экрана телевизора, они поворачиваются ко мне.

– Бориса вызвала? – интересуется Анвар Эльдарович.

– Нет, я лучше на такси.

– Почему? Он бы довез тебя и подождал, пока ты освободишься.

Еще чего! Одно дело – таскаться со мной в институт и обратно. Но ждать, пока я натанцуюсь… Это уже перебор. Борис не заслужил таких мучений!

– Мне будет проще на такси. Тем более, я с девочками.

– Но…

– Анвар Эльдарович, пожалуйста, давайте не будем дергать человека по пустякам. Для меня это не проблема, честно.

Мне неловко ему перечить, но я чувствую, что должна настоять на своем. Разумеется, мамин муж желает мне добра, но, если бы не он, я, как и большинство студентов, разъезжала бы на автобусе. И ничего, не переломилась бы.

Да, благодаря маминому браку я живу в роскоши, но при этом прекрасно помню, кто я. Я не представительница золотой молодежи и не богачка, выросшая в золоте. Я не такая, как Тимур, и никогда такой не стану. Я обычная девчонка из провинции и горжусь этим. Мне незачем казаться круче, чем я есть.

Поначалу на лице Анвара Эльдаровича отражается недоумение, но потом он берет эмоции под контроль и коротко кивает:

– Как скажешь, Лера. Хорошего вечера.

Все-таки он классный мужик. Понимающий, спокойный. Да и такта ему не занимать. Почему они с Тимуром постоянно грызутся?

– Веселись с умом, дочка, – напутствует мама. – Если что, звони.

– Все будет отлично, – посылаю ей воздушный поцелуй. – Поэтому звонить не буду.

У нас с родительницей нет проблем с доверием. Она знает, что я никогда не пересеку границ допустимого, а я знаю, что всегда могу рассчитывать на ее поддержку. Так и живем.

К воротам дома Верещагина я подъезжаю ровно к девяти и тут же выхватываю взглядом фигурку Диляры. Она стоит чуть поодаль и переминается с ноги на ногу. Видимо, без меня зайти внутрь не решается.

– Привет! – быстро чмокаю ее в щеку. – Долго ждешь?

– Минут пять. Пойдем скорее.

Она хватает меня под руку и тащит ко входу. Нажимает кнопку звонка и замирает в ожидании.

– Кто там? – раздается веселый голос Верещагина.

– Алекс, это мы! Диляра с Лерой, – отзывается подруга, слегка повышая голос.

– О, девчонки! Проходите!

Слуха касается короткий писк, а затем калитка отворяется.

– Так вот как живут столичные мажоры! – присвистывает Диляра, озираясь по сторонам. – Роскошно, скажи?

На самом деле особняк Алаевых в разы роскошней, но я предпочитаю об этом умолчать.

– Да, и впрямь красиво.

Народу уже полно. Кто-то сидит на террасе и курит кальян. Кто-то общается в беседке в тени молодых пихт. Кто-то просто прогуливается туда-сюда с бокалом в руках.

Играет приятная ритмичная музыка. В воздухе висит атмосфера куража и веселья. Погода шепчет – на дворе бабье лето. Даже вечером на улице тепло.

– Шикарно выглядите, куколки! – хозяин дома подходит к нам сзади и располагает руки на наших талиях. – Хотите, проведу небольшую экскурсию по дому? – поворачивается ко мне и хитро подмигивает. – Спешл фо ю, красавица.

Верещагин – приятный тип, но не в моем вкусе. Так что я на него видов не имею. Впрочем, как и Диляра. Поэтому мы отказываемся от экскурсии и, выскользнув из его объятий, сами заходим в дом.

Для начала нужно выяснить, чем тут угощают. Присмотрюсь, оценю обстановку, а потом скроюсь в ванной, чтобы измерить уровень сахара и поставить укол инсулина.

Кстати, Диляра теперь в курсе моего недуга. Я ей недавно рассказала. Она заметила в моей сумке шприц-ручку и запасные иголки – пришлось объяснять ситуацию. Ну, чтобы подруга не дай бог не решила, что я какая-нибудь наркоманка.

На мое признание Диляра отреагировала спокойно. С пониманием и без лишних эмоций. Сказала, что у ее двоюродного братишки тоже сахарный диабет и он живет с этим с двух лет. Так что для нее моя новость не оказалась такой уж шокирующей.

– Блин! Там об тебя один парень вот-вот глаза сломает! – наклонившись к моему уху, сообщает Диляра, когда мы, немного подкрепившись, переходим к шампанскому. – Он вон там, у окна. Только сразу не оборачивайся! А то поймет, что о нем говорим.

Выдерживаю положенную паузу. Пританцовываю на месте и не спешу крутить головой. Все должно выглядеть максимально естественно.

– Вы пробовали креветки? Они такие вкусные! Честное слово, я чуть язык не проглотила, – беззаботно щебечет ничего не замечающая Полина. – Помню, когда мы с родителями летали в Доминикану, там тоже давали креветок. Я тогда чуть полведра за раз не съела, представляете?

Аккуратно меняю положение и как бы невзначай бросаю взгляд к окну. Там стоит целая компания парней, и все как-то плотоядно посматривают в мою сторону.

– О ком именно ты говоришь? – уточняю у Диляры.

– О блондине в черной футболке, – отвечает негромко. – Хотя теперь они все на тебя уставились. Интересно, почему?

Я бы и сама не отказалась это узнать.

– А лобстеры! Вы когда-нибудь пробовали лобстеров? – Полина продолжает тему морепродуктов. – Я раньше думала, что они на вкус как креветки. А оказалось, чем-то на курицу похожи…

– Не знаю, как лобстеры, но вот лягушки по вкусу очень напоминают куриные крылышки, – заявляет недавно присоединившаяся к нашему разговору Настя. – Французы их обожают. А для меня нет ничего лучше цыпленка на гриле.

Внезапно тот самый блондин в черной футболке отделяется от группы друзей и направляется в нашу сторону. Уверенной, неторопливой походкой. Он не отводит от меня внимательных глаз, и я уже заранее знаю, что первая его фраза будет адресована мне.

– Мне кажется, я влюбился.

Что ж, ставлю пятерку за оригинальность. Я думала, он начнет с банального «как дела?»

– Осторожней с такими заявлениями, – предостерегаю насмешливо. – Я ведь и поверить могу.

– Так на то и расчет, – губы парня растягиваются в улыбке, обнажающей ровный белый ряд зубов.

Разговоры про креветок и лягушек мгновенно стихают. Девочки навострили ушки.

– Я Никита, – протягивает мне ладонь.

– Лера, – легонько пожимаю ее.

– Может, прогуляемся, Лера? Хочу поведать тебе один секрет.

– Не много ли секретов для одного вечера? – хихикаю.

– Я не жадный, – играет бровями. – Пошли.

Мы уединяемся. Выходим на улицу и, наслаждаясь свежим воздухом, бредем, куда глаза глядят. В общении Никита оказывается вполне приятным молодым человеком. Интересным, начитанным, с неплохим чувством юмора. Он учится на третьем курсе факультета политологии и, кажется, всерьез намерен в будущем посвятить себя государственной деятельности.

– Эй, Никитос, это ты, что ли? – прилетает оклик откуда-то сбоку.

Мы поворачиваем головы на звук, а через секунду мое сердце сжимается в приступе разочарования. Алаев и его шайка. Приперлись все-таки.

Передо мной словно кадр из какого-то молодежного музыкального клипа. Тимур и его друзья, с ног до головы укомплектованные брендовыми шмотками, вылезают из начищенной до блеска Ламборгини. Негромко переговариваются, потряхивая модными прическами. Исходящий от них дух денег, вседозволенности и превосходства ощущается даже на расстоянии. От него плавится воздух и слезятся глаза.

Типичные золотые мальчики. Гедонисты. Прожигатели жизни и папиных кошельков.

– Здорово, пацаны, – Никита ничуть не тушуется и делает пару уверенных шагов навстречу вновь прибывшим.

Я остаюсь стоять на месте.

Парни жмут друг другу руки и обмениваются приветствиями. А затем Никитины друзья замечают меня, и спокойная заинтересованность на их лицах сменяется ярко выраженным любопытством.

– Какая красивая девушка! – изрекает один из них, беззастенчиво щупая меня взглядом. – Никитос, представишь?

– Парни, это Лера, – отзывается тот. – Лера, это… Парни.

Очевидно, он догадался, что перечислять имена – занятие бессмысленное. Кое-кого я уже знаю, а остальных – вряд ли запомню.

– Вениамин, – тот, что секунду назад назвал меня красивой девушкой, хватает мою руку и бесцеремонно припечатывается к ней губами. – Очень приятно.

– Взаимно, – торопливо освобождаюсь от телесного контакта.

Мне не по себе. То ли от всеобщего чересчур пристального внимания, то ли от одного конкретного взгляда, который острой иглой жалит щеку. Я не смотрю на Алаева, но всеми своими рецепторами улавливаю его присутствие. Оно давит на меня, как тяжелая гранитная плита. Даже дышать становится трудно. Словно весь воздух в радиусе пятисот метров насквозь пропитался его ядовитыми флюидами и горьковатым парфюмом.

– Я вижу, твоя вера в свободу по-прежнему жива, да, Ник? – неожиданно выдает Тимур, глядя на моего спутника с вызовом.

Что?! Какая еще вера в свободу? Что Алаев мелет? Он бухой? Или обдолбанный?

– Да, братан, и тебе ее не убить, – в отличие от меня, Никита не поражен и явно понимает, о чем речь.

– Ну это мы еще посмотрим, – мрачно усмехается Тимур.

– Угроза? – мой спутник приподнимает бровь.

– Предупреждение, – Алаев хлопает его по плечу. На мой взгляд, чуть сильнее, чем положено. – Второе и последнее.

Минуту назад я думала, что эти двое друзья. Ну или, как минимум, приятели. А теперь мне почему-то кажется, что они недолюбливают друг друга. Их взгляды напоминают скрещенные в бою шпаги, а в позах явственно чувствуется неприязнь. Что они не поделили?

– Ну, бывайте, пацаны, – Никита отступает назад и, положив руку мне на талию, притягивает к себе.

Даже не знаю, почему я ему это позволяю. Мы же вроде еще не в таких отношениях… Но факт остается фактом: ладонь парня покоится на моей спине, и я ее не убираю. Более того, зачем-то прижимаюсь плечом к его груди.

Действительно, зачем?!

Мы с Никитой разворачиваемся на сто восемьдесят градусов и, приобнявшись, словно самая настоящая парочка, уходим прочь. По телу бегут нервные мурашки, а затылок горит нестерпимым жаром, который может означать только одно – Алаев неотрывно смотрит нам вслед.