Глава 25

Лера

– Беги, Лерка! Беги! – Полина с хохотом подталкивает меня в проход. – Они нам на пятки наступают!

Вслед за подругой разражаюсь смехом и что есть мочи устремляюсь вперед. Мне весело и страшно одновременно. Мозг понимает, что происходящее – просто игра, но адреналин от этого шарашит не меньше. Преследование, даже если оно не всерьез, здорово щекочет нервы.

Организовывая посвящение первокурсников в студенты, старшаки постарались на славу. На официальной части все было чинно-благородно, а вот после началась настоящая жара. Игры, челленджи, захватывающие дух квесты – я давно так не развлекалась. Будто обратно в беззаботное детство попала.

– Давай сюда, – Полинка дергает меня за локоть, и мы, прижавшись друг к другу, прячемся в небольшом закутке под лестницей.

Наши преследователи, люди в алых мантиях и черных масках, шныряют где-то рядом. Слышу их голоса и изо всех сил стараюсь не выдать себя слишком шумным дыханием.

– Мы тут в засаде, – очень тихим шепотом обращаюсь к подруге. – Надо дождаться, когда тот высокий отойдет к окну, и бежать.

– Куда? – так же негромко интересуется она. – Вниз или наверх?

– Предлагаю разделиться. Ты на шестой этаж, я на четвертый. Минуем основной коридор и встретимся у статуи на пятом.

– Окей.

Подгадав нужный момент, мы с Полиной срываемся с места и мчим. Быстро-быстро перебираю ногами, но все равно слышу позади приближающиеся тяжелые шаги. Судя по всему, тот высокий тип погнался за мной.

Сохранять дистанцию все труднее. Сердце бешено колотится где-то на уровне горла. Перегруженные мышцы ног наливаются свинцовой тяжестью.

– Попалась!

Сильные руки хватают меня, переворачивают, и вот спустя мгновенье я уже вишу на чьем-то плече головой вниз и попой кверху. Болтаюсь, словно мешок картошки, не в силах оказать сопротивление.

– Куда ты меня тащишь?! А-а-а! Помогите!

В шутку луплю своего похитителя по пояснице, но тому хоть бы хны. Знай себе посмеивается и чешет куда-то. Весело ему, понимаете ли.

Не проходит и минуты, как мы оказываемся в каком-то закрытом темном помещении. Меня опускают на пол, и я наконец получаю возможность оглядеться по сторонам. Повсюду расставлены горящие свечи. Ароматические, судя по запаху. От густого лавандового духа даже нос немного чешется. На стульях восседают все те же люди в алых мантиях, чьих лиц я не вижу, а фоном звучит средневековая католическая музыка, от которой по телу бегут мурашки. Атмосферно, конечно. И очень мрачно.

Едва я успеваю прийти в себя, как рецепторы улавливают чье-то приближение со спины. А еще через миг массивные ладони ложатся мне на плечи и твердо надавливают на них.

– На колени! – раздается мужской приказ.

Слегка замешкавшись, повинуюсь. С каждым мгновеньем игра становится все реалистичнее.

Оборачиваюсь, чтобы рассмотреть того, кто стоит позади, однако в эту самую секунду на лицо опускается ткань. Мою голову фиксируют в положении анфас и закрывают глаза светонепроницаемой повязкой. Теперь я ничего не вижу. Остался только слух. Ну и немного осязание.

– Повторяй за мной, – слышу над самым ухом знакомый голос. – Я, студентка первого курса, торжественно клянусь…

– Я, студентка первого курса, тожественно клянусь…

– Пропитаться духом студенчества и оставаться пропитанной до самого конца учебы.

Подавив смешок, повторяю. Сомнений в том, что за моей спиной стоит Никита, не осталось. Только он так характерно растягивает гласные.

– Изготавливать только качественные шпаргалки и списывать с них максимально незаметно.

Снова повторяю слово в слово.

– Не нервировать преподавателей, задавая тупые вопросы.

– А умные вопросы можно задавать? – хихикаю.

– Лер, повторяй, – по голосу слышу, что Никита тоже улыбается. – Это же клятва!

– Хорошо-хорошо, прости. Как уж там было? Не бесить преподавателей тупыми вопросами.

– Клянусь, что самым вкусным блюдом в ближайшие пять лет для меня будет гранит науки…

– Ребята, ахтунг! – по звуку и внезапно ворвавшемуся в помещение свежему воздуху понимаю, что входная дверь распахнулась. – Там полгруппы нестреляных перваков в библиотеке прячется! Погнали ловить!

Слуха касается топот ног, перемешанный со звонким хохотом, а затем дверь хлопает, и воцаряется тишина. Только возвышенная церковная мелодия по-прежнему не стихает.

Они что, все ушли?

– Никит? – тихонько зову я.

Справа слышится легкое покашливание, и я удовлетворенно улыбаюсь. Значит, Матвеев все-таки остался. Это хорошо. Настроение у меня сейчас озорное.

– Никит, может, развяжешь мне глаза?

Мои руки свободны, я могу это сделать и сама. Но мне почему-то хочется, чтобы развязал он. Это словно элемент нашей романтической игры.

Никита не отвечает. И освобождать мои органы зрения не торопится. Слышу, что обходит меня по кругу, а потом становится напротив. Его молчание интригует, заставляя нервы приятно подрагивать.

Может, оно и лучшему, что мои глаза закрыты? Ощущения от этого только острее.

Осторожно вытягиваю руку и нащупываю его плечо. Оно примерно на уровне моего, значит, парень тоже стоит на коленях. Ну, или, возможно, сидит на корточках.

Подползаю ближе и замираю в десятке сантиметров от него. Его запаха не ощущаю – все перебивает приторный аромат лаванды, висящий в воздухе. Зато тепло Никитиного тела приятно будоражит кожные рецепторы, пуская по ним импульсы тока. А еще я чувствую его сердцебиение. Легкой вибрацией оно смешивается с моим и превращается в невидимую нить, которая обвязывает нас и неумолимо тянет навстречу друг другу.

На самом деле мы с Матвеевым уже целовались, но это было в шутку, не по-настоящему. Скользящий чмок сквозь смех трудно назвать состоявшимся поцелуем. Поэтому тот, что случится сейчас, станет нашим первым. И мне даже нравится, что именно я его инициирую.

Лера

Подаюсь вперед, наощупь пытаясь отыскать его губы. К счастью, Никита разгадывает мой замысел и слегка наклоняется вниз, чтобы мне было удобней. Медленно провожу языком по его коже. Господи… Какой же он вкусный! С точки зрения биологической совместимости мы с ним точно неплохая пара.

Приникаю к нему, и по телу тотчас разливается трепетная слабость. Голова идет кругом, а кровь в венах превращается в патоку, стекая сиропом прямо в низ живота. На секунду Никита замирает, словно страшась нырять в наш поцелуй, но уже в следующее мгновенье пошире открывает рот, и наши языки переплетаются в танце страсти. Диком, распаляющем, необузданном.

Поддаюсь порыву и обвиваю шею парня руками. Зарываюсь пальцами в его волосы, вжимаюсь грудью в каменный торс и вдруг… Столбенею, сбитая с толку смутным подозрением.

Такое чувство, что все это уже было. Я уже пробовала вкус этих губ, уже колола ладони этой щетиной… Поцелуй кажется до боли знакомым, да и волосы парня на ощупь слишком жесткие… У Никиты не такие. И еще они у него гораздо короче…

Резко дергаюсь назад и дрожащими руками срываю с глаз треклятую повязку. Душа, неистово взвыв, уходит в пятки, а с губ срывается стон, полный отчаяния…

Потому что перед мной вовсе не Никита. А Тимур Алаев.

В полумраке комнаты его взгляд кажется черным, почти непроницаемым. Лишь отражение свечей демоническими отблесками бликует на мглистой радужке. Смотрит так, словно мысли мои читает. И молчит, сволочь! Ни звука, ни эмоции. Только глаза как скальпели!

– Какого черта?! – мой голос больше похож на истерический визг. – Я же сказала, не смей ко мне прикасаться!

– Я ничего не делал, – он убийственно спокоен, только на губах цветет наглющая ухмылка. – Это ты ко мне, как пиявка, присосалась.

– Я присосалась?! – от возмущения трудно дышать. – Да у меня же глаза были завязаны! Я думала, ты – это Никита!

С безумно колотящимся сердцем пытаюсь отыскать в лице Алаева признаки сожаления, раскаяния или хотя бы досады, но вижу лишь холодное самодовольное равнодушие. Он снова надругался надо мной! Снова обернул все так, что я оказалась в дураках!

Мерзавец! Ненавижу!

– То, что ты там думала, – это твои проблемы, – поднимается на ноги и отряхивает колени. – Не перекладывай на меня ответственность за свои ошибки.

– Но ты-то видел, что это я! – воплю в гневе. – Почему не остановил? Почему не сказал, что ты – не он?!

Сей факт никак не укладывается у меня голове. Ладно я, не ведала, что творю. Но вот Алаев, он-то прекрасно осознавал происходящее! Знал, что я спутала его с другим! Почему не развеял мое заблуждение сразу? Ведь для этого ему всего-то и надо было подать голос…

– А зачем? – пожимает плечами. – Выражение твоего лица стоит того, чтобы потерпеть неумелые поцелуи.

Очередной удар по гордости. Очередная трещина в хрупком сосуде внутреннего покоя. Очередной плевок в душу.

Как ему удается с такой прицельной точностью крушить мой мир вдребезги?

Я сейчас в шаге от того, чтобы наброситься на Алаева и в кровь расцарапать ему рожу. Даже не знаю, что меня сдерживает. Стыд, наверное. Ну и остатки трезвого разума, возможно.

Внезапно дверь отворяется, и на пороге появляется несколько человек, в числе которых Никита. Он лучезарно улыбается, даже не подозревая о том, что произошло в этой комнате минуту назад.

– Лер, а ты чего повязку сняла? – шутливо грозит пальцем. – У нас дальше испытание, которое надо проходить с закрытыми…

Подлетаю к нему и, не дав договорить, затыкаю рот поцелуем. Мне хочется смыть с себя невидимые отметины Тимура, перекрыть их чем-то светлым, непорочным… Хочется избавиться от привкуса его губ на языке.

Слегка растерявшись от неожиданности, Никита обнимает меня за спину и сквозь улыбку отвечает на поцелуй.

– Ого! – выдыхает мне в рот. – Я вижу, ты соскучилась.

– Угу, – мычу я, посильнее прикусывая его губу.

Жмурюсь, чтобы вытолкнуть воспоминания об Алаеве из памяти. Ну же! Должно получиться!

– Ну все-все, угомонитесь, – посмеивается кто-то сбоку. – У нас мероприятие без возрастных ограничений.

Вспоминаю, что мы в помещении не одни, и отстраняюсь от Никиты. Он смотрит на меня пьяными, полными обожания глазами и дольно улыбается. Очевидно, ему мои поцелуи совсем не показались неумелыми.

– Лерка, ты космос, – протягивает руку и гладит меня по щеке.

Адресую ему обворожительную улыбку, боковым зрением замечая, как высокая фигура Алаева скрывается в проеме. А еще через миг раздается оглушительный хлопок двери, который вынуждает погаснуть почти половину свечей.