Глава 17.

8 лет назад (пересекается с событиями из книги «Беременность по контракту»)

-Ты заходи, а ты проваливай! – это точно был Ромка. Мы не виделись с ним лет пять или шесть. Он возмужал, стал еще более красивым, а его торс был огромнее раза в два. Я не думала, что когда-нибудь снова его встречу. А теперь он стоял передо мной, и я очень боялась, что он узнает меня, я боялась, что он решит ворошить прошлое, снова скажет мне, что я никому ненужная калека…

Казалось, он меня не узнал… С момента нашей последней с ним встречи я сильно изменилась. Мои пышные черные косы сменились короткой стрижкой… Второй размер груди вырос в третий. Обтягивающая одежда сменилась висящими джинсами и растянутыми футболками. Но изменилась я и внутренне. Больше не было той маленькой Микки, которая с широко раскрытым ртом следила за каждым движением Ромы, ловила каждое его слово, доверяла… Вообще, я перестала доверять людям.

Я смогла открыться только для Соньки – такого же изгоя, какой была я сама. Только в отличие от нее, я не закрывалась в себе. Напротив, я хотела кричать на весь мир, что я сильная… Я хотела всем и каждому доказать, что я не беспомощная калека… Я могла за себя постоять!

-Эй ты, громила, что значит проваливай! У Соньки сегодня день рождения! – нагло тыкала пальцем в его грудь, стараясь не смотреть в его глаза. С каждым моим прикосновением к его торсу я ослабевала, с трудом убеждала себя, что не имею права сдаться, что не имею права броситься ему на шею.

-А то и значит! Она не проходит фейсконтроль. Либо заходишь только ты, либо проваливайте обе! – я злилась… А он до сих пор меня не узнал, хотя я уже в открытую таращилась на него. Теперь я хотела, чтобы он видел, кем я стала… Я хотела, чтобы он знал, я сильная. Теперь нельзя было так просто прогнать меня… В моих жилах текла горячая латиноамериканская кровь!

Я потянула Соньку за руку, и мы резко ворвались внутрь этого клуба. Быстро убегали, спасаясь от возможной погони. Правда, я не любила ввязываться в подобные авантюры, поэтому в висках ужасно стучал пульс, перебивая звуки музыки… Я снова ввязывалась в неприятности из-за него, хотя на этот раз он никак не мог на это повлиять.

Мне было ужасно паршиво. Хотелось забиться где-то в уголок, склонить голову на колени и дать волю собственным слезам. Но я… Я не могла позволить каким-то глупым, никому ненужным чувствам снова манипулировать мною.

Поэтому решила сделать вид, будто ничего и не произошло… Старалась успокоиться, чтобы хоть как-то расслышать музыкальную композицию. Хотела танцевать, чтобы забыться… Музыка всегда так на меня действовала. Я могла полностью в ней раствориться, я чувствовала себя лучше, даже когда было уже, казалось, просто невыносимо плохо…

В первые месяцы после аварии у меня не было музыки, я ничего не слышала… Только собственные мысли, которые то и дело повторяли «ты никчемная калека», «ты никому ненужная калека»… В какой-то момент мне казалось, что все… Я так больше не могу… Я устала от боли и пустоты в сердце…

А потом мне купили старенький дряхленький аппарат. Теперь я дорожила каждым мгновением, что я могла слышать. Оказалось, у всего есть свои звуки. И я раньше их не замечала… Я не обращала внимание, что рассвет солнца тоже звучит… Звучит громким чириканьем птиц, отдаленным гулом машин, одинокими дуновениями ветра… Я узнала, что ночь звучит журчаньем кузнечиков, порханием крыльев ночных мотыльков… А еще я узнала, что одиночество тоже имеет свой звук. Противный, жужжащий, невыносимый… Он разъедает тело изнутри, создавая глубокие язвы, но от него тебе не скрыться… Ну, почти…

Когда мне опять становилось паршиво, и казалось, что я не живу, а существую, я всегда включала любимые песни и просто пропадала в них. Мое тело само ловило ритм, само двигалось в такт вибрациям, которые улавливало не ушами, а кожей. Я растворялась в песнях, я растворялась в танцах… В них я жила…

И вот опять я пропала на несколько минут, что длилась эта музыкальная композиция. Я не сразу заметила тогда, что Соньку увели за собой ребята, с которыми мы учились вместе. Естественно, я ринулась на ее защиту, но было уже поздно. Когда я нашла подругу, она была не в себе… Такой я ее до сих пор не видела…

Ей хотелось танцевать, двигаться, веселиться. И я не могла запретить ей, потому что она давно мечтала просто развеяться. Но когда Сонька залезла на танцпол, отодвигая своим напором танцовщиц, я поняла, что с ней что-то не то…

И если бы не Данька, который впоследствии стал ее мужем, я не знаю, как бы закончился для нее тот вечер. И как бы он закончился для меня…

Но случилось так, как случилось. Я отпустила Соню с Даней, потому что в тот момент мне казалось, что другого выбора не было. Почему-то была уверена, что он ее не обидит, потому что он внушал мне доверие. Я всегда думала, что разбиралась в людях и не ошиблась на его счет (подробнее в книге «Беременность по контракту).

В тот момент я пожертвовала собой, оставшись в хищных лапах Ромы и дав возможность этим двоим скрыться от охраны. Рома удерживал меня со спины, и я кожей отчетливо чувствовала вибрации его тела, так же, как и вибрации музыкальной композиции…

Я все еще не знала, узнал ли он меня. Но я чувствовала, как билось его сердце… Каждый удар распространялся на мое тело через его мощные руки, которыми он надежно меня зафиксировал.

Он проводил меня в кабинет охраны, а я, все еще пытаясь вырваться, периодически кричала, что вызову полицию, что напишу ужасный отзыв в жалобную книгу, что расцарапаю лицо этого мерзавца. Я все еще делала вид, что у нас с ним не было общего прошлого… Я не хотела вспоминать.

Он завел меня внутрь маленькой душной комнатки. Я слышала, как за нами защелкнулся замок.

-Это возмутительно! – продолжала орать я, как ненормальная. – Ты что, придурок, решил меня задержать здесь до утра? Ты совсем тю-тю? – я развернулась на него, смотря с вызовом.

Он ничего не говорил… Просто оценивающе скользил взглядом по моим волосам, лицу, опускался все ниже, отчего я чувствовала слабый дискомфорт.

Рома приближался ко мне, хмуря брови… Его кадык часто дергался, и я слышала, с каким трудом Роме давались эти глотки. Казалось, ему стало трудно дышать…

-Нет, это не можешь быть ты! Черт возьми! – он схватился рукой за голову. Развернулся в противоположную от меня сторону. – Мне сказали, что тебя больше нет! – резко ударил рукой о металлическую дверь. В ушах ужасно зазвенело. – Прости, я должен убедиться! – сжал меня, не дав ни малейшей возможности пошевелиться. Наклонил мою голову, и отодвинул мои короткие волосы. Он искал мое родимое пятно, расположенное прямо за ухом… - Это правда ты! – аккуратно дотронулся моего слухового аппарата. – Тебе больно?

-Больше нет… - хотелось плюнуть ему в лицо.

-Когда я вернулся из… Это очень длинная история, Микки… Первым делом я побежал к вам домой, только оказалось, что ты там больше не жила. Я не знал, где искать тебя… А Катя Михалкова сказала мне, что ты умерла и… - слова давались ему с трудом, и он часто останавливался, чтобы сделать очередной глоток воздуха. – Я сразу не поверил… Побежал туда, где видел тебя в последний раз, но мне сказали, что ты пыталась убить себя и тебя перевели в психиатрическую больницу…

-Бред, - пыталась солгать я, но Рома взял мою руку, перевязанную черной ленточкой. Он стал медленно развязывать ее, пока полностью не снял. Коснулся пальцами уже  давно зажитого шрама, который я всегда пыталась спрятать от посторонних глаз.

- Это из-за меня? – я вырвала руку.

-Ты о себе очень высокого мнения, Рома… Нет, не из-за тебя. Я потеряла все в один момент, я не хотела больше жить… Но когда меня вернули с того света во второй раз, я поняла, какой дурой была… Жизнь одна, и надо ее прожить так, чтобы на предсмертном одре ни о чем не жалеть…

-Микки я… Я возненавидел себя… Я поверил, что тебя больше нет. Я все эти годы корил себя за то ужасное письмо. Просто я не мог иначе… Если бы я пришел к тебе лично, я не смог бы тебе лгать. Но я не хотел тебя разочаровывать…

-Довольно, Рома… Я давно разочаровалась в тебе. Зачем ворошить прошлое! У нас есть настоящее, - закусила губу. – Не хочу тратить его на пустую болтовню!

Не знаю, откуда в моем невысокого роста и щуплом тельце взялось столько смелости, но я поцеловала его. Он точно не ожидал, наверное, до конца не верил, что я могу так просто простить его. А я и не простила… В моей голове уже кружилась мысль, что я отомщу… А в душе теплилась надежда, что этот человек поплатится за то, как со мной поступил… Я хотела, чтобы ему было так же больно, как и мне когда-то…

***

Мы лежали на полу, на который Рома постелил свою кожаную куртку. Холодно не было. Рома перебирал мои пальцы, а я не могла поверить, что сделала это. Какая же все-таки странная и сложная эта штука – судьба…

Всего несколько лет назад я была безумно влюблена в этого парня, но тогда я была слишком маленькой, чтобы думать о физической близости. А теперь… Физическая близость произошла, а любовь…

Была любовь… Только она затаилась где-то далеко, где-то под окопами моего сознания. И я боялась выпустить ее, боялась снова впустить Рому в свое сердце, боялась боли…

Рома, наверное, даже не надеялся, что станет моим первым мужчиной. Но он стал… Не потому, что все эти годы я так отчаянно его ждала. Иногда я даже ходила на свидания, но уже после единственной встречи понимала, что не хочу ничего большего. Потому что понимала, что ничего не чувствую.

-Так странно, Микки… Кажется, и не было этих лет! – поцеловал мою руку, а мне хотелось ее вырвать. Как он мог такое говорить? Не было долгих лет, в течение которых я себя все время ненавидела. Не было долгих лет, когда мы с бабулей жили в нищете и выживали на невкусной похлебке из воды, соли и перловки? Не было? Может быть, для него не было, а вот для меня…

Я молчала, а он не требовал, чтобы я что-то говорила.

-Я не хочу больше терять ни минуты… - вдруг сказал он. –Я хочу, чтобы ты всегда была моей! – вскочил он на ноги… Хотелось плюнуть ему в лицо… Я больше никогда не буду его. Никогда… Но я все так же продолжала молчать, не в силах сказать то, о чем думала. Будто мой рот противился, будто я всем своим нутром противилась, и только мозг продолжат убеждать: «Так надо!». – Я сейчас вернусь, пообещай, что никуда не уйдешь, Микки!

-Угу… - нагло врала я. Я не знала, куда он ушел, не знала, через сколько времени он вернется.

Единственно, о чем я знала в тот момент – я должна уйти. Без оглядки… Навсегда… Но я не могла сделать это просто так.

На столике нашла тетрадь, из которой вырвала один лист. Там же нашла ручку с красными чернилами.

Дрожащей рукой писала Роме письмо, в которое пыталась вложить всю свою ненависть и злобу, что накопились в моей душе за все эти годы.

«Никому ненужная калека выросла, Ромочка. И то, что когда-то ей казалось огромной любовью, на самом деле было детской влюбленностью… Даже не влюбленностью, это тоже было игрой… Мне нравилось, что я могла вертеть тобой, как клубком ниток, - о Господи, эти слова давались мне с огромным трудом. По щекам ручьем текли слезы, периодически капали на бумагу, отчего образовывались неприятные красные кляксы, напоминающие кровь. Но я ни на что не обращала внимания в тот момент…- Ты думал, что я умерла? А я и умерла, для тебя… Ты для меня давно умер, я ни разу не вспоминала о тебе все эти годы. А если вдруг и вспоминала, то ничего не испытывала. И сейчас я еще больше убедилась, насколько мне на тебя наплевать. Спасибо, что открыл для меня дверь в мир «взрослой любви». Теперь у меня будет много мужчин, и я уверена, каждый будет лучше тебя. Прощай, Рома… Никогда не ищи встречи со мной».

Я убегала, как нагадивший кот… Было ли хоть слово правдой из всего того, что я написала? Нет… Но я должна была «ударить» Рому как можно больнее. Я так хотела, чтобы он страдал, что пренебрегала тем, что собственными руками тоже подписываю себе «страдальческий» приговор.

Я любила его… Это чувство было настолько сильным, что я боялась, оно вот-вот заглушит все мои прошлые обиды. Я любила его, но одновременно с этим отчаянно ненавидела.

Я пыталась не думать о нем… Но не могла… Потому что он был огромной частью меня – он был в моих мыслях, занимал все мое сердце, а главное, его частичка уже дала начало новой жизни во мне.

Через несколько недель после той ночи я узнала о своей беременности. Сначала это новость меня ошарашила. Естественно, я не была готова становиться мамой. Тем более, я не хотела рожать ребенка от Ромы… Однажды я даже искала с ним встречи, глупая дура. Но не затем, чтобы попытаться его женить на себе. Я хотела сказать ему о беременности, сказать, что хочу избавиться от этого ребенка, сделать ему еще больнее…

Сейчас мне даже страшно вспоминать об этих мыслях. Как я могла думать о таком? Ведь моя Юлька – это самое счастливое, что когда-нибудь со мной происходило. Она самое ценное и дорогое в моей жизни.

Когда я впервые взяла на руки этот маленький комочек, который уже тогда был практически полной копией Ромы, я поняла, что вот она – самая настоящая любовь. Уже тогда я была готова свернуть ради нее горы, пойти против всего мира, лишь бы моя девочка была счастлива. Но увы, я оказалась слишком слаба… И все, что я могла ей дать – ужасная квартира, очень бедное существование, частые проблемы со здоровьем. Но я всегда буду делать все от себя зависящее ради ее блага. Никто не сможет отнять у меня мою девочку. Ни Эрик, ни Рома… Никто.