66

Мы провели вместе несколько дней. Этого казалось бесконечно мало, но выбирать не приходится. Расставаться всегда тяжело, но уже через трое суток я была у себя дома. Едва сообщила Алле, что вернулась, как она тут же нарисовалась на пороге. Снова пригласила её на кухню поболтать за чаем, появилась некая с ней традиция - разговоры в кухне за чашкой чая.

- Ну как он? - расспрашивала она с любопытством.

- Нормально, - ответила я. - Похудел немного, постригли его под ноль. А так - всё тот же Вадим. С ребятами, говорит, отношения сложились неплохие, никто его не прессует.

- Если и прессуют, нам он не скажет, - пробурчала себе под нос мама Вадика.

- Я тоже так думаю, - встретилась взглядом с синими глазами. Кажется, мы все же понимаем друг друга гораздо больше, чем может показаться. - Но Вадим сумеет постоять за себя.

- Это уж точно, - отпила Алла ещё чая. - Боец он у нас. За это и сидит.

Я опустила глаза. Не люблю об этом говорить. Прекрасно помню, как его мать обвиняла во всём меня, и я не могу сказать, что она не права…

- Извини, это не тебе в огород камень, - сказала она, считав абсолютно верно мою реакцию.

- Я же понимаю, что вы думаете по этому поводу, - подняла глаза на неё. - И вы правы. Я виновата во многом. Только ничего уже сделать всё равно нельзя. Я не могу обернуть время вспять.

- Алин, - женщина внезапно довольно мягко взяла меня за руку. - Не кори себя. Знаешь, я… много думала над вашей историей. И ещё…

Она замялась на время, будто размышляя, стоит ли мне говорить или нет.

- Вадим рассказал мне всё, - решилась она всё же договорить начатое. - Про твою маму, семью, про брак с Виталиком.

Вот как. Сидела и смотрела в свою чашку. Так Алла теперь всё знает. Может, и к лучшему? Чего уж теперь, рассказал так рассказал. Только бы ещё хуже обо мне не стала думать после этих «весёлых историй».

- Не тушуйся, - сжала она мою ладонь сильнее, привлекая внимание. - Я стала тебя понимать. И Вадима. Ничего тут нет стыдного. Дети не в ответе за родителей. Очень жаль, что тебе пришлось пройти подобное. Всем нужна семья и мама, а у тебя этого не было. Конечно, ты не знаешь, как поступать правильно, ведь даже подсказать некому. Виталик твой первый парень? Ты понимаешь, о чём я.

- Да, - ответила я честно.

Как она догадалась? Я никому не говорила об этом.

- Тогда мне твоё поведение и позиция более чем ясны. Хотя я по-прежнему не одобряю твои метания, но теперь как-то уважаю даже тебя, понимая, почему именно так ты вела себя. Не хотела быть предательницей и хранила верность, сколько получалось. Тем более, первый парень… Это вовсе нелегко - разорвать такие отношения и согласиться сразу же на другие. И посоветовать было некому, ты совсем одна, бедная девочка… Такая красивая и такая одинокая оказалась. Но Вадим настырный, я-то знаю.

Смотрела на неё огромными глазами и не могла поверить в сказанное. Эта женщина так долго была против меня, но именно она читает меня как открытую книгу сейчас и поняла настолько, насколько не понимал никто. Даже Вадик. Некоторые подробности я не говорила даже ему. А тут и говорить ничего не нужно, она сама обо всём догадалась, и верно ведь!

- Алина, - помолчала Алла и снова продолжила. - Я бы хотела, чтобы ты простила меня, за всё это… Я же не могла знать о том, как ты жила. Но сейчас, когда картинка сложилась, я понимаю, какая ты и как сильно любишь Вадима. Ты будешь хорошей женой, и мамой. И мне бы не хотелось быть чужой для вас. Прости меня за те слова. Вадим тебя принимает - значит, и я принимаю. Только не лишай меня сына и внука.

Она вглядывалась в моё лицо с таким выражением, будто я действительно могла бы из вредности настроить мужа и ребёнка против Аллы. Она боялась того, что Вадик отвернётся от неё и не даст общаться с внуком. Или даже внуками.

- Такого не будет. Я никогда не встану межу вами и вашими детьми. Сын не только мой, он и ваш внук. Я же говорила, что я понимаю ваш негатив в мою сторону, тогда. Вы мать. Наверное, будь я на вашем месте, повела бы себя похожим образом.

- Ты не обижаешься на меня? - удивлённо спросила Алла.

- Нет, - покачала я головой. - Вы желали лучшей доли своему ребёнку. Что же тут плохого? Только Вадик уже немаленький, и делает выбор сам. С этим тоже приходится считаться.

Она какое-то время опять вглядывалась в меня, пытаясь понять, искренне ли я говорю. Но я говорю искренне, и она это чутко уловила.

- Алинка, - погладила меня по плечу мать Вадима. - Ты в самом деле святая. Вадик не ошибся. Сейчас я даже рада, что ошиблась, а он меня не послушал. Он понял тебя гораздо раньше меня, увидел, то, что теперь вижу и я. Я благословляю ваш брак. Будьте счастливы, пожалуйста. И не как в прошлый раз.

- Спасибо вам большое, - сказала я и положила свою ладонь на её. - Вы не представляете, как для меня важно получить ваше благословление. Как мне хотелось, чтобы вы приняли меня и поняли нашу любовь. Она настоящая. Правда.

Алла ушла, а я всё никак не могла успокоиться. Вроде новость хорошая, наконец-то, я и мама моего мужа больше не враги, а всё равно очень волнительно. Вадим будет очень рад, что мы помирились.

***

Что бы не происходило, но бег времени остановить нельзя, и месяцы послушно шли вперёд, сменяя друг друга. Мы ездили вместе с Аллой на ещё одно короткое свидание, уже не за стеклом, а просто в обычной комнате со столом и стульями. Можно было покормить своего мужчину принесённой из дома едой, обняться и прикоснуться, пообщаться. Мы провели чудесный день, а потом уехали домой, чтобы снова начинать ждать следующего свидания.

Я привыкла жить в режиме ожидания. Я всё время жду то свидания, то передачи. Ещё через месяц после того, как мы были с Аллой на коротком, нам разрешили и очередное длинное свидание.

Готовились, собирали передачу. Я предвкушала целые три ночи в объятиях любимого, и не могла уснуть перед утром выезда. Ворочалась с боку на бок, да ещё дискомфорт какой-то был в уже довольно большом животе.

Шёл девятый месяц, но я всё равно собралась ехать к Вадиму. Опасно, врачи предупреждали об этом, но я не могла упустить возможности побыть рядом с ним хотя бы пару дней. Только перешагнула рубеж восьми месяцев, ничего со мной не случиться, я верю. На УЗИ, кстати, увидели мальчика, как я и думала. Мой Вадик, маленькая копия папы.

Дискомфорт усилился, уснуть так и не получалось. Часы показывали уже полночь, когда я встала, чтобы выпить воды. Подошла к столу, налила в стакан воды и отпила. Поставила его обратно. Уже сделала шаг, как снова замерла на месте. По ногам вдруг потекла горячая жидкость. Включила свет и стала себя оглядывать. Очень испугалась, что это кровь. На свету стало ясно, что не кровь, а вода. Отошли воды. Я рожаю. Прямо сейчас.

Вызвала скорую и собрала небольшую сумку. Пакет с вещами для ребёнка уже был готов заранее. Когда приехала машина, живот уже начинало и схватывать.

- Что случилось? - спросил молодой фельдшер, когда я открыла ему дверь.

- Я, кажется, рожаю, - ответила я, придерживая рукой живот. - Воды отошли. И болит сейчас.

- Ясно, - ответил он. - Нужно ехать в роддом. Документы, вещи собрали?

- Да, всё приготовила.

- Едем. Давайте, помогу.

Сотрудник скорой помощи забрал у меня из рук пакет с вещами и сумку и шёл следом до машины. Я села в кресло, он поставил вещи возле меня и захлопнул дверь. Сам сел к водителю.

- Поехали, в роддом, - сказал он, и машина выехала со двора.

***

- Что ж, - сообщил врач после осмотра в кресле, снимая перчатки. - Она рожает. В родовое её. Я чуть позже подойду.

Теперь мне стало страшно. Я в самом деле рожаю, хотя ещё рано. Но это процесс уже не остановить. Меня оформили, вписали необходимые данные в карту, и проведя некоторые процедуры, положенные всем роженицам, отвели в одну из палат в родовых залах.

- Ложись, - сказала медсестра, которая занималась мной уже около часа. - Врачи пока все заняты. Послушаем сердце ребёночка.

Она присоединила проводки и ушла, вернулась с моим пакетом. Поставила на кушетку рядом и вынула оттуда памперсы, пеленки, носочки и чепчик для малыша. Мне сказали, что обязательно нужно покрывать головку первые дни, и я купила всё заранее.

- Умница, - похвалила меня сестра. - Всё приготовила. Любо-дорого посмотреть. Ну, лежи, сейчас врач придёт, всё тебе расскажет.

Аппарат мерил удары сердца моего малыша, пока я волновалась. Хватает ли ему воздуха? Почему никто не приходит? Если воды отошли, наверное, ему там плохо? Я знаю, что мне показана операция - ребёнок не перевернулся и идёт ножками вперёд, врачи не захотят рисковать. Тогда как это всё происходит? Столько вопросов, и ни одного ответа.

Дверь открылась и вошла доктор, которая смотрела меня в кресле. Она села рядом со мной на стул и раскрыла мою карту.

- Итак, Алина Дубровина. Таз у вас узкий, а ребёнок идёт ягодицами. Мы будем делать вам кесарево сечение. В такой ситуации риск не оправдан, наверняка, вам говорили об этом и в консультации, так ведь?

- Да, говорили, - кивнула я.

- В таком случае подписывайте согласие на вмешательство, и мы готовим операционную. Ждать больше нельзя.

Она протянула мне документы, проглядев которые, я поставила свои подписи. Одно согласие на оперативное вмешательство, второе - на местную анестезию. Всё подписала и отдала врачу.

- Всё. Ждите, за вами придут.

Она ушла. А я стала волноваться ещё больше. Ещё никогда мне не делали никаких операций, даже аппендицит не вырезали. К тому же, живот уже прилично хватало, а за мной всё не шли. Хоть бы не опоздали. Телефон остался в сумке на кушетке, и я даже не могла понять, сколько сейчас времени.

За окном уже светало, когда пришли меня переодевать и повезли на операцию. В операционной было очень холодно, или же меня морозило от страха и введённого наркоза. Зуб на зуб не попадал. Укол подействовал быстро. Трясло так, что анестезиологу приходилось меня держать за плечи. Я не могла сама объяснить, от чего именно так дрожу - и холодно, и страшно, неизвестность пугает.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я услышала плач. Плач моего сына. Распахнула широко глаза и даже забыла, как дышать, когда услышала его. Слёзы сами собой хлынули из глаз. Я слышу своего сына! Он родился.

Врачи переговаривались между собой и даже, кажется, шутили, но я ничего не воспринимала, была сосредоточена на ребёнке. Я вертела головой, в попытках разглядеть, что именно с ним делают.

- Так, - говорил врач. - Пишите. Вес: два девятьсот. Рост: пятьдесят два. Записали?

- Да, - ответила ему сестра.

- Положите маме на грудь.

Медсестра взяла маленький красный комочек и понесла ко мне. Выложила на грудь младенца. Я увидела очень близко мутные синие глазки и мягко обняла нежное детское тело. Ребёнок даже перестал плакать, когда оказался у меня.

- Достаточно, - сестра забрала его и завернула получше в пелёнки.

- Куда вы его? - спросила я.

- В инкубатор, милая, - ответила она. - Он недоношенный у тебя. Ты пока будешь отдыхать в реанимации.

Сына унесли, а меня перевезли в палату интенсивной терапии. В ней было три места, и я пока была здесь одна. Меня укрыли тёплым одеялом, чтобы так не трясло, и поставили рядом бутылку с водой, наказав пить, чтобы наркоз отходил легче. Всё, что ниже талии, не чувствовала вовсе, и это довольно страшное ощущение… Чтобы взять стакан воды, нужно было прикладывать неимоверные усилия.

- А можно позвонить? - спросила я врача.

- Можно, - отозвалась она. - Где твой телефон?

- В сумке. В наружном кармашке.

Доктор вынула мой смартфон и протянула мне. Я тут же набрала номер Вадима, но он оказался недоступен. Тогда я позвонила Алле.

- Алло, - позвала я, когда трубку сняли. - Алла, я родила.

- Как? - опешила женщина. - В смысле, родила? Тебе же ещё рано.

- Да, но ночью начались роды, и я вызвала скорую. Полчаса назад у вас родился внук.

- Так ты сейчас в больнице, что ли? - воскликнула мать Вадима.

Очевидно, что новости её взволновали.

- Да. Мне делали операцию, сейчас я отхожу от наркоза, а сына забрали пока.

- Ясно… Господи, неужели родился? И как он? А ты?

- Пока не знаю. Унесли и ничего не говорят. А я как пока не понимаю. Наркоз отойдёт, скажу. Спасть хочу.

- Ложись, спи, конечно. Позвони потом. Поздравляю тебя, Алиночка! Ты стала мамой.

- Спасибо, - улыбнулась вяло в трубку. Глаза просто закрывались.

- Спи, милая. Спи. Пока.

- До свидания.

Нажала отбой и меня просто отключило.