Глава 23. Все просто

— Кулинарная мастика сам по себе очень лёгкий кондитерский материал. Она очень пластичная, ею можно оформлять торты или лепить разнообразные фигурки: цветы, сердечки и прочих милых существ, — с восторгом размахивала руками Мила.

На каждое занятие она приносила большую тетрадь с эскизами тортов и украшений из мастики. Она успела показать её всем, и теперь очередь дошла до меня. Пока я не пролистала её всю, Мила не успокоилась. Затем началось самое интересное: она рассказала про каждый из своих эскизов. Иногда мне казалось, что в мире не найдется такого набора фломастеров, который бы мог передать всю цветовую гамму каждого нарисованного ею торта или фигурки.

Спустя два часа, даже Игорь не выдержал и начал дразнить ее:

— Радуг и единорогов побольше рисуй, тогда точно счастья полные штаны будут.

Мы рассмеялись. Мила закатила глаза и ответила:

— Конечно, самовлюбленный зануда. Но я не с тобой общаюсь, вообще-то.

Игорь уже не слушал ее, и продолжил украшать свой торт дальше.

Я сидела рядом с Милой и старалась вылепить розы на своём торте. Кажется, выбор декора оказался слишком сложным, потому что мне так и не удалось красиво его украсить. Но сдаваться пока я не собиралась: не страшно, слеплю их чуть меньше, чем задумала.

И тут меня осенило. По краям идеально подойдут листочки! Они как раз будут начинаться с краю и плавно перейдут на середину. Может быть их слепить золотыми? Красный с золотом хорошо сочетается. Или спросить у Милы?

Посоветоваться стоило:

— Мила, скажи пожалуйста, каким цветом лепить листочки к моим красным розам?

На миг Мила расцвела, но тут же взяла себя в руки и её по-детски открытое лицо стало серьезным. Прищурилась, оглядела мой торг, отодвинулась и задумчиво произнесла:

— Я думаю, тебе нужно добавить ещё два цвета в декор.

— Целых два? — рассмеялась я от неожиданности. — Я со вторым-то цветом определиться не могу, а ты предлагаешь взять ещё и третий?

— В кулинарных шоу, — важно кивнула Мила, — рассказывали, что для нарядного торта нужно как минимум три цвета. А они знают!

Она снова посмотрела на мой торт, прищурив глаза.

Я тоже начала разглядывать свой торт, в надежде добиться какого-то откровения. Даже прищурилась, как Мила. И увидела расплывчатое очертание приближающегося Димы. Боже, неужели он снова собрался стучать по краю стола. Он сел рядом, вскинул свои барабанные палочки, но вдруг замер.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — спросил он между делом.

— Ещё не знаю, Дима, — не отрывая взгляда от торта, произнесла я. — Сейчас меня интересует только мой торт.

Дима сидел и настойчиво смотрел на меня, но я сделала вид, что не замечаю этого.

— О придумала! — радостно воскликнула Мила и начала ерзать на стуле. — Можно сделать надпись темно-синей, а листочки золотыми или серебряными. Это будет просто волшебно смотреться на белом фоне.

— Я тоже подумала про золотые листочки. Спасибо, Мила! — сказала я и поторопилась к холодильнику за золотой мастикой.

Открыла дверцу, присела на корточки, чтобы разглядеть все полки — может ещё какой интересный цвет найду, но к холодильнику кто-то подошел. Я подняла голову и увидела Диму. Он смотрел сверху вниз все так же настойчиво. Я почувствовала себя неловко, но постаралась улыбнуться:

— Как твой торт, Дима?

Кажется, он даже не услышал мой вопрос. Не меняя выражение лица, он обошел дверцу холодильника и сел рядом со мной на пол. Барабанные палочки он сжал так, что побелели костяшки кулаков.

— Лера, давай встречаться!

От неожиданности я уронила коробку с мастикой.

— Так просто?

— А что тут такого? — уставился на меня Дима.

— Ты видишь меня четвёртый день.

— И что?

Ситуация показалась мне смешной и грустной одновременно. Диме было лет девятнадцать, я чувствовала ответственность за свои слова. Но в то же время меня пугала его уверенность в том, что отношения можно начать так легко.

— У меня уже есть мужчина.

— Да, — протянул он. — Тебе придётся его бросить!

Приняв решение за меня, этот наглец ни капельки не смутился. Он даже не подумал, что я могу ему отказать.

— Дима, я старше тебя на пять лет, — попыталась я отговорить его.

— Моя мачеха старше на восемь лет, моему папе пятьдесят два. И никто по этому поводу не парится, — он развёл руками и удивленно приподнял брови.

Вместо ответа я встала и пошла обратно к своему торту, села на стул и долго смотрела на него.

Слова Димы не давали мне покоя. Такое ощущение, что он не понимал всю серьезность ситуации. В его мире не было преград и запретов. Как сказать нет, столь уверенному в своей правоте человеку? Может быть, это подростковый максимализм? Ему всего девятнадцать. Его воспитывали в условиях, совершенно непохожих на мои, и люди, о которых я даже не имею представления. Что если в его окружении такое поведение считается нормой?

Ответа я найти не могла и решила сосредоточиться на розах. Лепила, как получается, лепесток за лепестком. Как ни странно, они стали получаться все лучше, поэтому я решила оформить весь свой торт только красными розами.

Краем уха я услышала, как рядом сел Дима. Как его барабанные палочки вновь начали отбивать ритм. Как Мила и Игорь снова спорили, какой должна быть мастика. И тут решение пришло: я украшу свои розы капельками росы! Оставалось лишь слепить их.

Вдруг барабанные ритм утих и Дима придвинулся ко мне чуть ближе.

— Лера, ты подумала?

Я дернулась. Его слова прозвучали так, будто я обещала дать ему положительный ответ.

— За мной заедет моя мачеха. Где ты хочешь поужинать?

— Спасибо, Дима, но нет.

— Все дело в твоём мужчине? Забудь, это не проблема.

— Дима, я люблю своего мужчину! — не выдержала я и впервые произнесла вслух самые важные слова. Подняла голову и поняла, что их услышали абсолютно все. Без сомнения, все смотрели только на меня.

Дима схватил свои палочки, вскочил и ушел.