Глава 38. Но вышло всё иначе

Лёгкое прикосновение разбудило меня. Я открыла глаза и поняла, что лежу на груди у Димы. Он обнимал меня и листал ленту в телефоне.

— Что произошло? — вздрогнула я и убрала руку с его груди.

Вчера я ложилась спать одна, Дима ушёл в другую спальню. Это я точно помню. А сейчас, я разлеглась на нем, как на кровати, по любимой привычке, закинув ногу. Хорошо хоть на мне было одеяло.

Он почувствовал, что я выползаю из объятий и сжал меня крепче.

— Не уходи, — попросил он, но я вылезла из его больших рук и села рядом.

Вчера Дима просил меня о том же…

С вечера ничего не изменилось, на нем была та же растянутая футболка и красные спортивные штаны. В моей голове остались отголоски разговора, о лёгкой жизни по праву рождения и постоянной борьбе за существование, и эти слова не давали покоя ночью. А сегодня утром я проснулась в его объятьях. Мои мысли прервал громкий шум пылесоса, Дима поморщился и подвинулся ближе.

— Давно ты здесь? — спросила я, но он лишь улыбался и пожимал плечами. — Ты пришёл переждать уборку?

— Не совсем. Я ждал когда ты проснёшься, — он поймал мой непонимающий взгляд и добавил. — Помнишь, я обещал тебе покататься на снегоходе. Надо собираться, в четыре начнёт темнеть.

— И ты меня не разбудил?!

Я выскочила из-под одеяла, одёрнула футболку и побежала чистить зубы, а через пять минут, уже одетая, стояла в гостиной. Сверху доносился шум пылесоса, Дима ушёл в гараж, а у меня появилось время позавтракать. На кухне была идеальная чистота, после уборки остался лёгкий запах химии, посуда стояла на полочках. Я нашла в холодильнике салат и недопитый вчерашний сок. «‎На такой диете долго не протянешь», — подумала я, и накинулась на еду.

Вскоре пришёл Дима и из открытой двери повеяло морозом.

Он дал мне свои варежки, куртку и мы вышли во двор. Дима сел за руль снегохода и попросил держаться крепче. Как только завёлся мотор, я вцепилась в Диму, что было сил. Снегоход помчался с бешеной скоростью по заснеженному полю и каждый раз нас заносило на поворотах. Я кричала от радости, лицо мерзло и краснело, но скорость снегохода только увеличивалась. Мы влетели вглубь леса и Дима выключил мотор. Вокруг были только ёлки, снег и тишина.

Сердце замерло, а мои эмоции обрели слова.

— Лес, это образ мысли, неограниченная свобода! Как эпоха хиппи, конца шестидесятых, — я раскинула руки, откинулась на спинку сиденья и уставилась в небо. — Иногда, мне кажется, я жила там.

Дима повернулся и долго наблюдал за мной, но мне было не до него. Я жадно вдыхала густой воздух и утопала в этом моменте.

Вскоре мы замёрзли и Дима спросил:

— Хочешь сесть за руль?

— Нет, тогда мы точно перевернемся, — рассмеялась я.

Мотор снова загудел. Домой мы примчались в темноте.

От холода я не чувствовала пальцы рук и ног, но восторг и радость бушевали в груди. Я с головой укуталась в теплый плед и с дивана подглядывала за Димой. Он разжигал камин и грел руки, а когда потерял меня, начал оглядываться по сторонам и искать взглядом. Я не шевелилась и сидела затаившись как ребенок. Пламя разгорелось и мягкий мерцающий свет пополз по бревенчатым стенам дома, игра в прятки закончилась. Я подошла к камину и села рядом.

— Я тебя потерял, — растерялся Дима. — Необычно. Мы же были в одной комнате.

— Когда мне хочется, я могу становиться незаметной. Хочешь я приготовлю поесть? Умираю с голоду.

— Хочу! Я съем всё.

Я накрыла Диму своим пледом и ушла на кухню.

Оказавшись снова в своей стихии, я получала удовольствие. От изобилия продуктов и красивой посуды кружилась голова. Не задумываясь, я достала из холодильника все, что понравилось: приготовлю макароны с грибами и беконом. Отварила спагетти, обжарила бекон, грибы и лук, добавила немного сливочного масла и сверху посыпала тертым сыром. Получилось красиво, после зимнего леса любое горячее блюдо покажется вкусным.

Диму звать не пришлось, он караулил ужин за кухонным столом со времени жарки бекона. Ему было сложно ждать и он постоянно, бегал к холодильнику за закусками.

— Тем, кто кусочничает, меньше достанется, — пригрозила я ему деревянной лопаточкой.

Дима поднял руки, как будто сдается, и вернулся на свое место. А затем демонстративно положил в рот оливку и с вызовом посмотрел на меня. Реагировать времени не было, вокруг все кипело.

После ужина я прибрала кухню, выключила свет и подошла к окну. Звезд на небе стало ещё больше, наверное, завтра будет ясный день. Хотелось остаться здесь надолго. Мне нравился этот дом, с запахом живого дерева, грубой фактурой бревен с глубокими трещинами, естественными натуральными тонами в интерьере и панорамными окнами, наполняющими его естественным светом. Здесь я ожила, хотелось глубоко дышать и быть наедине с природой.

Завтра эта сказка закончится и вместо заснеженного леса, я увижу серые лица в шумном метро и буду вспоминать этот день. Я тяжело вздохнула и пошла в гостиную.

Дима лежал у камина и обнимал подушку. Он придвинулся ближе, когда я села рядом и мы молча смотрели на огонь. Дрова в камине догорали и Дима подкинул новые, ничего не говоря, он сел рядом и обнял меня. Я ощутила покалывание внизу живота. Не встретив сопротивления, он прижал меня ещё сильнее.

Движения его были осторожными и уверенными одновременно. Дикий и несговорчивый нрав сменился мягкостью. Я в очередной раз почувствовала, что могу влиять на него. Один шаг, и вся эта жизнь, весь этот мир роскоши, весь этот волшебный лес станет ее. Неужели так просто?

Он провел ладонью по моим ногам и я почувствовала как дрожит его рука, как сильно бьётся сердце. Вчерашний далекий и непредсказуемый мужчина покорно сидел у моих ног.

Я убрала его тяжелую руку и сбросила с себя плед. Опираясь ему на плечи, приблизилась к его лицу так близко, что почувствовала сбивчивое дыхание и запах смуглой кожи, губы, ещё неподвижные. Он наклонился и поцеловал меня. Овладевая его губами, я все сильнее прижималась к его телу, его пальцы прошлись по моим ягодицам. Голова закружилась, казалось, сердце разорвется на тысячу кусков.

В голове прозвучал сигнал СТОП.

Я оттолкнула его.

— Лера? Что это было? — с трудом проговорил Дима.

Опустив взгляд, я осознала, что натворила.

— Мне было интересно, — сказала я первое, что пришло на ум.

— Что именно?

Я отошла подальше от него.

— Не уходи, — попросил он.

Испугавшись трудного разговора, я убежала в спальню, залезла с головой под одеяло и постаралась заснуть. У меня даже получилось, но ненадолго. Ночью я проснулась и долго ворочалась. Захотела есть.

Спустившись на кухню, я достала из холодильника йогурт, хлеб с колбасой, соленую рыбу. Конечно же, мой живот заболел. Заедать тревогу от безрассудных поступков — не лучшее решение.

Поцелуй не давал мне покоя. Наверно я зря это сделала. Нет, точно зря.

Но было так хорошо.

Все происходило очень быстро. Я подпустила его к себе и снова оттолкнула: с той же легкостью, как игнорировала звонки, его просьбы. Воспользовалась его уязвимостью.

С болью в животе и терзаниями, я слонялась по дому, пока не нашла в подвале джакузи и сауну. Жаль, месячные ещё не закончились. Я вспомнила про третий этаж, под самой крышей. Днём я постеснялась туда заходить, сейчас самое время. Наверно там лучше всего видно звёзды?

Деревянная лестница привела меня прямо к двери на третий этаж. Открыв её, я включила свет. Комната сильно отличалась от остальных. Здесь было много ярких оттенков, горшечных растений, старых книг и пластинок.

Кто-то с большой любовью оформлял её: на полу лежал матрас усыпанный разноцветными подушками, на стенах висели абстрактные наброски пастелью, а в углу стоял виниловый проигрыватель.

На полке, среди книг и свечей, теснились фотографии молодой женщины и маленького мальчика. Его было легко узнать по напористому взгляду и недовольному детскому лицу. Женщине было лет тридцать, она была счастлива и танцевала. Ее лёгкий и воздушный образ в вязанной майке с бахромой, фенечками на руках и лентой на голове был на каждой черно-белой фотографии. Очевидно, ее дух свободы передался Диме, как и невероятно синие глаза.

Фотография папы Димы стояла совсем одна, Дима очень походил на него.

Потом я нашла старый фотоальбом. Застывшая история счастливой семьи и этого дома. Кто-то бережно собирал снимки и с большим терпением вклеивал их. На середине альбома фотографии закончились.

Мама! Его мама. Дима не рассказывает про нее. Это её комната. Наверное, мне нельзя здесь находиться. Не медля, я пошла к выходу, выключила свет и в панорамные окна увидела бесчисленные звезды. «‎Я на пару минуточек», — пообещала я себе и села на коврик у окна.

Но вышло всё иначе…