Глава 45. Имитация богов

На следующее утро Мари уже сидела на диване у нас в гостиной и рассматривала свои росписи на стенах. Одежда на ней висла мешком, да и сама она выглядела расхлябанно. В то утро так выглядело всё.

Над Москвой снова нависло тяжёлое свинцовое небо, а слякоть и тоска вгоняли в повседневную скуку. Зимняя сырость превратила нас в улиток, мы двигались как можно медленнее или вообще не двигались. Каждый залез в свою раковину и молча допивал утренний чай. Чтобы окончательно не превратиться в моллюсков, я включила люстру и яркий свет на мгновение ослепил нас. Мы зажмурились и вопили в попытке открыть глаза. Каждый искал виноватого в мрачном настроении. Им оказалась я.

Дима и Мари хором простонали моё имя, но тут же забыли причину недовольства. Гостиная заполнилась тёплым светом, а с ней засверкало и голубое небо Олимпа, написанное Мари на белых стенах. Золотые лучи переливались на томных телах величественных небожителей, а я, проста смертная, старалась найти в себе хоть малейшее сходство с богиней.

— Год назад мои греческие боги выглядел совсем по другому, — промычала Мари. — Нет, с тех пор ничего не изменилось, просто, тогда я видела их совсем иначе.

— Скучаешь? — усмехнулся Дима над её недовольным видом. — Папа не разрешает пачкать стены в его квартире?

— Скучаю, — отрешенно выползала из своей раковины Мари и, не отрывая взгляд от богов, добавила. — К тому же я не закончила писать фон, а заполнять пространство, размазывая краску по стенам, никуда не годится. Когда нет чувств, лучше бросить.

С чувствами я была согласна, но греческих богов успела полюбить и встала на их защиту:

— Мари, они получились великолепно.

Дима рассмеялся над моей неосведомленностью и со всей своей прямотой заявил:

— Лера, это же копия рисунков Жана Кокто с виллы Санто-Соспир.

Но это ничуть меня не задело и я продолжила:

— Все художники копируют, чтобы набить руку. Мне нравятся эти грубо написанные боги: высокий лоб, широкие острые брови, прямой нос, очерченный словно по линейке, и намалеванный рот. Я вижу характер каждого из них.

— Лера, после твоих слов мне придётся их уничтожить! — не выдержала похвалы Мари, но её успел перебить Дима.

— Мари нельзя хвалить. Она всегда сомневается, и чем успешнее становится её галерея, тем больше она сомневается.

— Успех — это лучшее время для сомнений. А ты не стой ноги встал! — оглядела его Мари.

— С чего ты взяла?

— Не ври мне!

— Ладно, мне пора ехать к отцу, — обреченно вздохнул Дима и пошел одеваться.

— Ты к этому привыкнешь, — крикнула ему вслед Мари.

До сих пор я не имела ни малейшего представления об их отношениях, а моя попытка отстоять гигантских богов вызвала семейный спор. О, нет! Неужели, это их семья послужила прототипом целого пантеона богов? Да, разрази меня гром, если я не права.

— Мари, это же не копия рисунков Жана Кокто, а имитация и я точно знаю одного из этих богов?

— Возможно, — протянула она с притворным безразличием. — Но я также знаю твои истинные чувства к этому богу.

Мой взгляд в смятении застыл на её лице. Я была права, но не понимала одного: что заставило Мари бросить писать богов? Что случилось год назад? Ни слова не говоря, мы смотрели друг на друга, не желая раскрывать секреты в присутствии Димы: эхо разносило наши обрывочные фразы по всей квартире. Когда прилетело недовольное «‎Пока», я выбежала в коридор, чтобы на прощание поцеловать Диму.

Его поцелуй сделал меня счастливой, каждый раз он делал со мной такое. Скрывать свои чувства становилось всё сложнее, но не буду отвлекаться. Я хотела поговорить с Мари. Может, удасться сделать это за завтраком?

Закрыв за Димой дверь, я крикнула на всю квартиру:

— Мари, как ты относишься к жареным яйцам?

— Я не отношусь к яйцам, но с удовольствием съем их, — хохотала она, вышагивая по кухне деловой походкой. — А что у тебя ещё есть?

— Посмотри в холодильнике.

Она нырнула туда с головой и, как служебная собака, тщательно обнюхала содержимое каждой полки:

— Одни углеводы!

Вердикт был принят и дверь холодильника захлопнулась. Мари принялась вынюхивать содержимое моих прежних отношений:

— Софи тоже по утрам кормит жареным яйцами, — ходила она кругами по кухне. — Как думаешь, Виктор видел в тебе свою мамочку?

Я и без того предчувствовала проверку на прочность, но чтобы так? Медленно и тактично.

— Дима прав, — взбесилась я. — Ты невыносима!

— Только в яйца мне не плюй! — рассмеялась она и развалилась на диване.

— Кто тебе рассказал про Виктора? — разбила я куриное яйцо в сковороду. — Дима? — второе яйцо. — Софи? — третье.

Мари выжидала паузу и, когда моё терпение подошло к концу, а лицо напряглось и стало красным, она не выдержала и запрокинув голову разразилась громким смехом:

— Ирэн, кто же ещё?

— Ты тоже её знаешь? — вскрикнула я от неожиданности и выронила четвертое яйцо в сковороду.

— А кто её не знает? Кобра услужливая только и делает, что всем выбалтывает последние сплетни.

— Да, представляю, как она это делает своим большим красным ртом, — передразнила я Ирэн, растянув рот как можно шире.

— Только не продолжай! — попросила Мари.

Если на чистоту, то в первую нашу встречу Мари вызвала у меня острое отвращение. В моих родных краях более взрослое поколение назвало бы её грубой невоспитанной халдой, и обращалось бы соответствующе, обходило стороной и сопровождало косыми взглядами. Я же называла её просто гопницей. Именно такой она мне запомнилась той ночью в баре, когда я впервые захотела придушить любую из ревности к Диме. И я уж точно не думала, что мы подружимся.

Мы съели завтрак и вышли во двор. У Мари не было ни телохранителя, ни водителя, только небольшой внедорожник да и то припаркованный в соседнем дворе. Слякоть была повсюду, я прыгала через лужи и не заметила, как поскользнулась на мокром снегу. В машину я села мокрой.

Мари не волновало намокшее сиденье от моей куртки, машина была явно не представительского класса и служила для других целей: на заднем сидении, под завалами бумаг и глянцевых журналов, торчал ноутбук, с другой стороны сиденья нераспакованные холсты соседствовали с наборами кистей и упаковкой масляных красок, на полу валялась спортивная сумка, одежда испачканная краской и обувь из лакированной кожи на высокой платформе и каблуке. В такой обуви танцуют девушки в стриптиз-клубах. Все это не входило ни в какие рамки и походило больше на склад или мастерскую — да на что угодно, только не на гламурную машинку богатенькой женушки.

— Мари, почему ты бросила писать богов?

— М-м-м, — нехотя мычала она, уставившись в зеркало заднего вида, но я настойчиво ждала ответа. — Год назад мы расписались с отцом Димы. Вот и все.

— Вот и все? — в ужасе переспросила я. Машина резко сорвалась с места, так что меня вдавило в мокрое сиденье. Я поспешила пристегнуться и, когда подняла взгляд, мы уже выезжали из двора.

— А ты что думала, Лера? — продолжала Мари недоверчиво посматривая на меня. — Я выверну карманы, закачу рукава и выложу все карты на стол?

— Ну вообще-то да, — ответила я и почувствовала себя надоедливой дурочкой.

Она снова разразилась смехом:

— Тут и так все ясно! Тема порочна и ничего интересного из себя не представляет: богатый старый мужчина женится на молодой пустышке. Ах, да! Не забудь про обмен секса на деньги при полном отсутствии доверия. Ну что, такой ответ тебя устроит?

Я насупилась, как обиженный ребенок:

— Как звучит правда, я знаю! И это уж точно не наигранное перечисление и без того затасканных штампов.

— Ладно, — призналась Мари, — я сама хотела выйти замуж.

Вдаваться в подробности она не собиралась и продолжала молча вести машину, а я больше не надоедала с расспросами. Мою голову вскружил лёгкий запах масляной краски или это был непредсказуемый привкус богемной жизни.

— Лера! А чем ты намерена заниматься в Москве?

— Чем я намерена заниматься? — переспросила я и, не найдя ответа к своему разочарованию, нагло передразнила Мари. — Да вот этим самым: кататься на больших машинах, слушать рассказы об искусстве, ужинать в ресторанах, жить в центре Москвы, в квартире, которая больше похожа на музей. Ах, да! Чего же ещё я хотела? — конечно же, я не знала, чего хотела.

— Хорошо, мы квиты! — улыбнулась Мари, не сводя взгляда с дороги. — А что дальше?

— Что же дальше? — спросила я себя. — А что можно сделать с дипломом филолога и любовью готовить? — обратилась я к Мари, как к старшей сестре.

— Да, на этом много не заработаешь, — оценивающе сказала она. — Но я знаю, кто может помочь, и даже в этом вы похожи.

— С кем это мы похожи? — удивилась я, не выходя из образа маленькой дурочки. Именно так я себя и чувствовала всю дорогу.

— С Софи!

— С Софи? — вскрикнула я.

— Ну да. Софи — лингвист, а то, как она вкусно готовит, поймёшь, когда приедем к ней на Рождество.

Я обрадовалась, мне нравилась Софи.

Оставшийся путь я ехала в предвкушении праздника. У меня получится сдержать обещание — Рождество лучший повод встретиться. Интересно, она знает, что я приеду? Может это будет для неё сюрпризом? Да вряд ли, наверное, ей уже все рассказали.

— Лера! Лера! Приехали, — толкнула меня в плечо Мари.

Я огляделась и увидела серую безжизненную парковку.

— Куда приехали? — растерянно спросила я.

— Антикварная лавка тут за углом. Выходим! — скомандовала Мари.

Мы добежали до магазина и с трудом открыли тяжелую деревянную дверь. Стоило нам переступить порог, как время стерлось, а мы заблудились в зале выцветших и пожелтевших реликвий. Меня всегда отпугивало нагромождение непонятных вещей, но здесь у каждого раритета была своя история и запах бывших хозяев.

Я осторожно рассматривала картины на стенах, вазы, подсвечники, стараясь ничего не уронить и случайно не наступить на старинный предмет искусства. Софи нужен уникальный сервиз, но как в этой большой куче старого барахла найти что-то подходящее? Остаётся полагаться только на собственный вкус.

Под руку попался очень простой и элегантный кофейный сервиз на четыре персоны из белого фарфора с позолоченными краями. Неровные края напоминали барочный жемчуг, а сам сервиз — драгоценные старинные бусы.

— Мари, посмотри, что я нашла! — крикнула я на всю антикварную лавку.

Знаю, это не прилично, но в последнее время мы только так и общались и, признаться, мне это нравилось.

— Иду! — крикнула она в ответ, размахивая туркой для кофе. — Зацени, какая милая, будешь мне кофе варить?

— Ты её для меня нашла? — удивилась я.

— Конечно, не хочу я больше зелёным чаем давиться! — ворчала Мари.

Наши крики разбудили большую сонную продавщицу и та медленно поплыла к нам, так же аккуратно лавируя через нагромождения старых вещей. Мари завизжала от восторга увидев мою находку:

— Этот сервиз отражает стиль и характер Софи. Лера, как ты это почувствовала? — теперь я подозрительно смотрела на неё.

— Мари, я жила с Виктором в квартире Софи и успела изучить её вкус.

— Я в восторге от сервиза, мы берём его! — радовалась Мари.

— Это костяной фарфор, — вставила продавщица экспертное мнение.

— Упакуйте нам, — не дослушала её Мари и добавила, — пожалуйста.

Нам тщательно завернули сервиз и положили в коробку, а турку мы вынесли в простом безымянном пакете.

— Что делаем дальше? — спросила я.

— Надо упаковать подарок, — Мари искала ключи от машины в карманах спортивной куртки. — Поехали в торговый центр, заодно поедим.

Есть мне хотелось сильно, но мой голод куда-то пропал. Все потому, что мне ещё не приходилось бывать в «‎Авиапарке» — целый мегаполис из фантастических фильмов. Его гладкие футуристические линии, атмосфера Нового года, яркие огни и бесконечные бренды манили потеряться в нём навсегда. До этажа с ресторанами мы ехали на эскалаторе и я всю дорогу таращилась по сторонам, не желая упустить ничего из виду.

За обедом я спросила:

— Мари, почему ты ходишь в спортивной одежде?

— Это надо почувствовать. Поедим, и я тебе покажу, — ответила она, не отвлекаясь от цезаря. Содержимое салата интересовало её больше, да и мне очень хотелось есть.

За чашкой кофе я пообещала Мари, что сварю для неё грибовницу, и пригласила на завтрак, обед или ужин, подчеркнув, что буду рада ей в любое время. Официант принёс счёт и я увидела, как Мари кладет в счетницу карту, точно такую же, как мне дал Дима.

— У меня такая же, — радостно помахала я своей картой.

Она снова засмеялась, наверное, над моей наивностью, и я снова почувствовала себя маленькой дурочкой. Но это нисколько меня не обидело, я прекрасно понимала, как выгляжу со стороны.

— Пойдём тратить! — предложила Мари.

— На что-нибудь особенное! — загорелась я.

— Купим платья цвета Рождества или Нового Года. Может, красные, белые или, может быть, черные. Лера, может быть, ты хочешь наряд снегурочки?

— Снегурочки — нет. Разве что Красной Шапочки! — подхватила я.

— Костюм Красной Шапочки начинается с нижнего белья, это моя любимая часть. Идем, нельзя терять ни минуты! — поторопила Мари.

Мы гуляли по торговому центру беззаботно и весело, а голова кружилась от лёгкого исполнения любого каприза, даже того, что пожелать было стыдно или представлялось чем-то невообразимым в реальной жизни, на что закрываешь глаза и говоришь себе «‎Да нет же, такого быть не может».

Так вот — может! И даже то, во что никогда не верилось.

Я купила кружевное нижнее белье, обтягивающее платье, украшения — и все это красного цвета, раз уж мы договорились о костюме красной шапочкой. Мари выбрала образ Снежной королевы и облачилась во все белое. Это было сногсшибательно, мы крутились перед зеркалом, и не пропустили ни одного, чтоб не покривляться. Кроме того момента, когда я примерила трусики с завышенной талией: в них я выглядела, как угловатый подросток на уроке физкультуры.

Мы поели мороженое, упаковали подарок, сделали селфи и выложили все в соцсети. Погладили кроликов из зоомагазина и поморщились на репродукции картин в арт-салоне. К вечеру доползли до магазина спортивной одежды.

— Вот, примерь, — протянула мне Мари кроссовок.

Я плюхнулась на мягкий диванчик вместе с разноцветными пакетами и пара кроссовок тут же оказалась на мне. Меня удивило насколько они удобные, и по традиции я крикнула:

— Мари какие удобные кроссовки! Я никогда их не сниму, спать в них буду!

Мари ответила с другого конца магазина ещё громче:

— Только сексом в них не занимайся!

Пока не думала, но обязательно займусь.