Глава 20. Денис

Баба Люся лупит тряпкой по моим берцам. Она только помыла полы, но народ продолжает шастать туда-сюда, растаскивая грязь и воду, в которую превращается снег, успевший налипнуть на подошву при перебежке от парковки до двери. Брякнув ей дежурное «извините», иду прямиком по душу одного неторопливого товарища.

— О, Дэн! — радостно подскакивает он, поправляя ворот забавного праздничного свитера с оленями. — А я вот только что как раз тебе все выслал. Но сразу говорю, там ничего интересного. Я пробежался малость, пока время было.

— Спасибо, — жму ему руку и отправляюсь к нашим.

Илья свалил по поручению от Стаса. Есть возможность сделать себе горячего чая и покопаться в инфе.

Бросив пакетик в кружку и залив в нее кипятка, устраиваю свою задницу на пустом столе у стены и открываю личную почту.

— Так, и чего тут у нас? — бормочу себе под нос в ожидании, пока все прогрузится. Здание старое, сигнал через стены местами хреново пробивает. — Михаил Тарасович Обломов, — давлюсь смехом.

— Дэн, ты чего там ржешь? — интересуется Шаман.

— Да так, анекдот старый вспомнил. Баба Люся наша навеяла.

— Рассказывай, — он разворачивается ко мне, отвлекая от важного, — а то я от тоски скоро кони двину. Где там Илюха?

— С информатором вроде встречается. Ждём, — пожимаю плечами.

— Анекдот, — напоминает Шаман.

— Да не смешной он, — отмазываюсь.

— Рассказывай несмешной. Все равно делать нехер, — зевает и потягивается коллега.

За окном у него за спиной все белое, аж глаза режет. И даже в тепле чувствуется, что на улице приличный морозец.

— Ну, слушай, — вздыхаю, отложив телефон и поерзав на столе, устраиваясь удобнее:

Два мента звонят в убойный отдел. На другом конце отвечают:

— Отдел по расследованию убийств, здравствуйте.

— Здравствуйте. Это сержант Кузнецов и старший сержант Мартынов.

— Что у вас?

— Убийство, мужчина 38 лет, его мать ударила его ножом 6 раз, за то, что он наступил на мокрый, только что помытый пол.

— Вы задержали его мать?

— Нет, пол все еще мокрый…

— Мля, — посмеивается Шаман, — точно про нашу уборщицу. Надо бы её задобрить от греха подальше.

— Согласен. Не мешало бы подарок к празднику сообразить, — соглашаюсь с ним.

Снова зевнув, он утыкается взглядом в комп, а я разблокирую телефон и читаю дальше личное дело Обломова Михаила Тарасовича. В другом контексте могла бы быть красивая фамилия, а тут…

Тут только несколько штрафов от ГИБДД, три из которых просрочены, но в итоге оплачены. И, собственно, все.

Ой, не верю я тебе, Михаил Тарасович.

Пятой точкой чую, не все так прекрасно в Датском королевстве. А этот радар обычно никогда не подводит.

Проверяю родственников. Тоже ничего выдающегося. Только тётка. Мне это нихрена не дает. Ничего, и не на таких дела собирали на пару томов.

— Здарова, — мимо проходит Стас и вальяжно устраивается в удобном кресле.

— Ну, что, доблестные господа полицейские? — ехидно усмехается начальство.

Сейчас какой-нибудь херни подкинет обязательно. Мы с Шаманом понимающе переглядываемся.

— До Нового года остается все меньше времени. В нашем районе разрастаются ёлочные базары…

— Нет, Стас, — кривится Шаман. — Пусть пэпсы этим занимаются.

— Вас «вежливо», — указывает пальцем в потолок, — попросили помочь коллегам, раз вы такие молодцы и по вашей части у нас везде порядок.

— Я понял, — усмехаюсь, — надо просто работать хуже.

— Ты это мне брось… опер Дениска, — ржет Стас. Шаман подхватывает, а я раздраженно закатываю глаза. — Не надо мне статистику по отделу портить. Погуляете, воздухом подышите. Хорошо там, — ёжится и ведет плечами.

Дверь распахивается и ударяется о стену.

— Чёрт! — вырывается у Коновалова.

Вспомни говно… а точнее начальника пэпсов.

Ублюдок убивает меня быстрым косым взглядом. Кривится, получив в ответ лишь ухмылку и ответный многообещающий взгляд.

— Стас, что за беспредел они опять устроили? — начинает с наезда. А жаловаться не хорошо. Стукачи, как известно, долго не живут.

— Поясни? — лицо Стаса искажается недовольством. Коновал достал тут не только меня. Борзая тварь.

Подпол бахает на стол картонную папку.

— Девушка где?

— Тебе телефон подсказать, где сейчас девушку найти? Подешевле, подороже? — с невозмутимым лицом интересуется Стас.

— Ты… — давится словами и ведет плечами Коновалов. — Своих прикрываешь, похвально. Но у меня протокол задержания вот есть, — вынимает из папки бумажку, — а Анастасии Сергеевны Новиковой нет. Ты ее операм отдал поиграться? Пусть на место возвращают. Час у вас. Иначе я и до генерала Заболотного дойду.

— Коновалов… — пренебрежительно почти стонет наше начальство, но тоже многое не договаривает.

Они лишь сверлят друг друга взглядами, пока Стас медленно переваривает и стучит по столу пальцами.

— Анастасия Сергеевна Новикова. Снегурку перед комиссией из Главка играла. Очень убедительно, кстати. Была прощена и отпущена на свободу. Амнистия перед праздниками. Генерал остался доволен. Еще вопросы?

— Так и скажи, — шипит Коновалов, — капитана своего прикрываешь.

— А прикрывать, товарищ подполковник, — спрыгнув со стола, подхожу ближе и угрожающей тенью возвышаюсь над ним, — надо тех, кто хорошим девочкам в коридорах угрожает. Если что, у нас и свидетели есть.

Шаман часто кивает со своего места.

— Ну-ну, — кривит губы Коновал.

— Всё? — громко спрашивает Стас. — Или у тебя, подполковник, еще вопросы к операм?

— Да пошли вы! — рявкает он. Крутится на каблуках своих начищенных ботинок и размашистым шагом покидает кабинет.

— Бумажки свои забыл, — Стас небрежно толкает папку по столу.

— Отдам? — спрашиваю у него.

— Только так, чтобы остальные звезды не слетели.

— Я аккуратно, — забираю документы и выхожу вслед за Коновалом.

Гондон уже что-то высказывает нашей бабе Люсе. Подхожу к ним, демонстративно кашляю в кулак. Уборщица заметно выдыхает, а подпол разворачивается ко мне.

— Папочку забыли, товарищ подполковник, — протягиваю ему.

Хватается за картон. Я резко дергаю папку на себя. Коновалов по инерции дергается вместе с ней.

— Очень не советую, — тихо рычу ему в лицо, глядя в глаза, — иметь какие-то претензии к моей невесте, — коротко киваю на папку и отпускаю ее.

Подпол отшатывается, поднимает выше голову. Всеми фибрами души ощущаю, как его сейчас бомбит, но вокруг нас столько народу и свое говно кинуть ему просто некуда, приходится переваривать.

— Я тебя услышал, Морозов, — цедит он сквозь зубы.

— Рад, что мы понимаем друг друга с полуслова, — очаровательно улыбаюсь этому козлу и без грамма уважения козырнув ладонью, сваливаю к своим.

Макс как раз вернулся и вместе с ним Илья. Мы обсуждаем информацию, которую ему передали. Макс на магнитной доске делает несколько меток и отпускает нас в наряд, после которого все могут по-тихому валить по домам, но быть на связи до конца смены.

После тепла мороз особенно борзо пробирается под одежду и расползается мурашками по коже. С тоской глянув на свою машину, поднимаю выше воротник и скрипя подошвой по снегу, иду за парнями в сторону одной из точек, где продают ёлки.

— Вот какого хрена мы должны этим заниматься? — бесится Шаман. — Мы опера или где?

— Не ной, — хлопает его по плечу Илья, — дыши свежим воздухом и молись Деду Морозу, чтобы до праздников это была наша самая нервная смена.

Втягиваю ноздрями воздух. Ёлками пахнет. На губах против воли улыбка. Гирлянды же Снегурке обещал. У меня, похоже, в этом году намечается нормальный праздник.

Местные нас не знают. Орут из-за деревьев, завлекая покупателей. Останавливаемся возле одного мужика.

— Подходите, смотрите, — быстро проговаривает он. — Красивые ёлочки. Пушистые, — гладит одну по ветке и с нее начинает ссыпаться хвоя.

— Разрешение на торговлю, лицензия на вырубку, — отвечаю его же интонациями и достаю корочку.

Настроение у мужика сразу портится, а лицо бледнеет.

— Да я вас умоляю, ребят, ну какое разрешение? Я пока его получу, все праздники пройдут. Неделю всего торгуем. А конкуренция какая? Я детям на что подарки буду покупать? На разрешение и лицензию?

— Ты нам зубы тут не заговаривай. Не положено без документов!

— Ребят, ну сжальтесь, а. Пара дней работать осталось…

— А потом кто за тобой эти ёлки убирать будет? Бросишь и свалишь, — давит Илья.

— Всё уберу, клянусь. Ни одной иголки на этом месте не найдёте, — тараторит мужик, а мы с парнями синхронно опускаем взгляды себе под ноги. Снег и темные проплешины усыпаны празднично пахнущей зеленью.

Мужик тоже смотрит на это безобразие и начинает понимать, что явно погорячился с таким громким заявлением.

— Ребят, а хотите ёлку? — вдруг воодушевляется он.

— Взятку предлагаешь? — усмехаюсь.

— Нет, что вы! — едва не выпрыгивает из теплой куртки. — Подарок!

— Каждому что ли? — ржет Илья.

— Да-да, каждому по ёлочке. Возьмите. Это от души.

Переглядываемся с парнями, улыбаемся.

— Ладно, — отвечаю за всех. — Рейд закончим, вернемся.

Скука смертная. Мороз становится все крепче. У нас по карманам распиханы хрустящие сушки с маком, в руках по стаканчику горячего чая из самовара с местной лавочки. Тоже «подарок».

— Нормально наши пэпсы живут, — посмеивается Шаман, примеряясь к ароматному напитку. — Свежий воздух, еда на халяву, ёлки опять же…

— К ним хочешь? — свободной рукой открываю пачку сигарет и губами вынимаю одну.

— Боже упаси, — шутливо крестится он. — Я лучше шаурму у Армена сам себе куплю, чем вот это всё, — обводит рукой рынок. — Гоу за ёлками, что ли, и по домам?

— Гоу, — киваю, принимая огонь у Шамана.

Затянувшись горьким дымом и морозным воздухом, пропахшим ёлками и взрывающимися то тут, то там петардами, направляемся к нашему горе-нарушителю. Выбираем себе по дереву и напоминаем мужику, что убираться ему все же придется. Вместо штрафа. А мы обязательно проверим.

Прошу парней меня подождать. Поскальзываясь на натоптанной дорожке, добегаю до магазинчика с гирляндами. Выбираю для своей Снегурки две самые длинные из имеющихся тут. Пусть хоть всю квартиру обмотает, лишь бы улыбалась. А лучше себя, тогда улыбаться буду я.