21. Как можно выпустить пар
— Ничего критичного. — Профессор Воллин, которого Вик поднял с постели из-за сестры, еще раз проверил результаты экстренно взятых анализов, вздохнул, потер переносицу, — сегодня здесь полежит, завтра домой отпустим. Она как раз проснется. Но больше, Витя, я очень прошу… Надо как-то контролировать, раз Света сама не в состоянии. И я бы рекомендовал проверить ее аптечку. То, что она принимала, как успокоительные… Это рецептурный препарат. Откуда у нее этот рецепт?
Вот и ему тоже этот вопрос интересен был…
И еще тоже занимательно: почему мать ни слова не сказала? Почему она вообще за сестрой не следила?
Нет, с одной стороны понятно: Светка взрослая уже, что за ней бегать? Но с другой стороны… Учитывая то, что было… Ладно.
Вик, отложив разговор с родительницей на будущее, прикидывал, как дальше поступать. Сейчас вызванивать отца или мать — вообще не вариант.
Во-первых. Ситуация решилась, хотя в дальнейшем будут проблемы с Росянским, это уж как пить дать. Но тут пусть отец подключается. Ему удобней. Заодно можно будет прояснить ситуацию насчет того, что там, на этих гребанных флешках. Которые так интересовали одного из самых упоротых бандитов города и области.
Во-вторых, со Светкой все в относительном порядке. Зная мать, можно предположить, что она сюда нагрянет и начнет всех дергать. А Воллин этого сильно не любит.
Да и вообще, нечего его дергать. Все уже сделано.
Так что завтра. Все завтра. И Светка, и родители.
Надо выяснить, как там дела у Гора… Хотя, уж в чем — в чем, а в хватке своего приятеля Вик вообще не сомневался.
Гор всегда отличался редкой упертостью и умением никого и ничего не бояться.
Так что Росянский может изойти на говно, но раньше суток его сын даже под залог не выйдет из СИЗО.
А за сутки, да при должном умении… Ну, многое может произойти.
— Вторая девушка в порядке, — продолжил Воллин, синяки, конечно, ушибы, но повреждений горла нет, а этого можно было опасаться… И, Витя, я, конечно, понимаю, что это по твоему ведоству пройдет… Но мне бы разрешительные документы. Или приказ о неразглашении. Чтоб, если завтра придут, то…
— Проф, не волнуйся, все будет. Ты же меня знаешь.
— Да, Витя. И потому просто напоминаю. Чтоб не замотался.
— Где вторая девушка?
— Эээ… Была здесь, в этой палате. Потом я ее отправил на осмотр…
Виктор, уже подозревая неладное, рванул к палате.
Выругался.
Ну, естественно!
Вопрос: как можно его взбесить еще больше?
Ответ: спроси у Снегурки!
Он торопливо попрощался с профом, выскочил в вестибюль, потом на улицу.
И прямо на его глазах Снегурка нагло села в такси!
Ну уж нет!
Он шагнул в машине, завел, выехал следом.
На темной дороге помигал фарами, командуя водителю тормозить. Тот, естественно, подчинился.
Вышел, нарочито неторопливо подошел к задней двери.
Знал, что напрягает. Но, черт, вредная Снегурка напрягла сильнее!!!
А уж сегодня, после всего, что случилось, еще и сбежать! Это уму непостижимо!
— Чего такое, мужик? Я по заявке приехал… — водила не рискнул выйти, просто окно приоткрыл. Трус тот еще.
Виктор достал корочки, махнул.
Потом открыл дверь, кивнул сжавшейся на заднем сиденье Снегурке:
— На выход.
Ему послышалось, или она реально тихонько выругалась, перед тем, как подчиниться?
Виктор захлопнул дверь такси, указал кивком направление к машине Гора, выглядящей в темноте зимы, словно доисторическое чудовище.
Она помедлила… Вздохнула. И пошла.
А Виктор следом. Отстав на шаг.
Прекрасно зная, как напрягает такое. Ничего. Она его сегодня тоже… Напрягла. И сильно.
И, если со Светки спроса никакого, то с этой козы…
— Вперед, — коротко приказал, не собираясь открывать дверь и помогать забраться.
Пусть прыгает. Коза.
Правда, потом пожалел. Очень уж привлекательно прыгала Снегурка перед монстром, платье ее короткое поднималось, ножки тонкие, с перепачканными коленками трогательно подгибались. Ну вот кто бы сказал ему раньше, что такое чудо может хоть какие-то эмоции, кроме недоумения, вызывать, не поверил бы никогда!
А вот на тебе!
Еще как вызывала! Еще какие!
Но сдержался. Подождал, пока сядет, закрыл дверь.
Сел на водительское, завел машину. И поехал не туда, куда планировал. Хотел домой ее, к родителям.
Предварительно опросить, и отправить отдыхать.
А сейчас…
Ну уж нет.
Не в этот раз, засранка прыгливая.
— Можно я… Пристегнусь? — Снегурка тихонько потянула ремень безопасности, и только тогда Виктор понял, что разогнался до ста сорока. Скинул, резко вырулил в проулок частного сектора.
Заглушил мотор.
Приоткрыл окно. Закурил.
Снегурка сидела рядом, тихо-тихо. Вся настороженная, зашуганная, как мышонок. И в то же время он ловил на себе остренькие внимательные взгляды. Значит, все не просто так.
Загадка сплошная, эта Сашка-неваляшка.
Удивительная.
Сколько жизнь не бьет — встает и топает дальше упрямо. Себя не теряя. Смог бы он так в ее жизненных обстоятельствах? А хрен его знает.
— Ви-Виктор Евг… Черт… — Сашка не выдержала все же, начала говорить. Ну давай, давай…
Виктор глянул на регистратор, убеждаясь, все пишет.
— Понимаете… Я не виновата. Правда. Я не знала, что она… Выпила таблетки. Она уже потом сказала, когда мы убегали…
— Подробней про убегали.
— Та-там…
— Не мямли.
— Черт… — она поджала на полсекунды губы обидчиво, — она на танцполе зацепилась с этим парнем, толкнула его, потом к нам подошла Люда, сказала, что он — сын владельца заведения и хочет нас подкараулить и увезти. А потом она предложила помочь. Макс, бармен, ее брат. Они нас вывели через служебный, и тут Света начала падать и сказала про таблетки. А она три коктейля выпила в баре…
— Она знакома с Максом?
— Нет. Не думаю…
— Ты знакома с Людой?
— Нет! Я вообще по таким местам… Ну, вы понимаете…
— Как так получилось, что ты с ней пошла?
— Она сама позвала…
— Почему тебя?
— Не знаю, — неожиданно огрызнулась Снегурка, — может, потому что я ее выслушала, и пожалела?
— А ее есть за что жалеть?
Он выкинул сигарету, развернулся к ней.
Снегурка выдержала взгляд Вика с очень независимым видом оскорбленной праведницы.
— Не буду говорить! Это личное!
— Вот как…
Он побарабанил пальцами по рулю. В принципе, не страшно. Вик и так примерно представлял, какие именно страдашки у его сестры. Очередной парень, очередная любовь. Ну а что там еще может быть?
В подробностях узнать нетрудно. И не обязательно сейчас.
А вот реакция Снегурки… Интересная. То есть, прямо не будет говорить? Даже так?
Она в очередной раз напомнила ему маленького, но крайне независимого и гордого котенка, упрямо выцарапывающего свою независимость. Ее хотелось раздразнить.
Почему бы и нет?
Должен же он как-то развлекаться?
Стресс снимать?
Пока он обдумывал ситуацию, Снегурка в очередной раз удивила. Мельком глянув на него. Словно опасаясь долго смотреть, она неожиданно замерла.
— У вас тут… Кровь..
И потянулась пальчиками к груди. Там пятно, наверно, от крови Росянского на футболку попало.
Вик перехватил ее ладонь, мягко потянул на себя. Ожидая сопротивления. Готовясь к нему.
И не получая.
Снегурка замерла, еще шире распахивая свои невозможные светлые глаза. Скользя взглядом от пятен крови на футболке на твердые пальцы, сомкнувшиеся на запястье. Выше — к губам. Выше. К глазам. И останавливаясь.
Виктор не знал, о чем она думала, что читала в нем, в его лице. И, когда Сашка потянулась ближе…
Сама.
Не ожидал. Правда, не ожидал.
Свои намерения он транслировал явно. Понятно. Для нее — тоже.
А вот ее реакция…
— Я… Я хотела… Спасибо. Тебе.
Снегурка еще ближе подвинулась, ее лицо, с нежной, белой-белой кожей северной принцессы, оказалось рядом. Виктор словно со стороны это все видел. Наблюдал.
Вроде отстраненно. А вроде и… Нет.
— Если бы не вы… Ты. То я бы не знаю… Я так испугалась… Правда. Спасибо.
Она облизнула губы и резко сократила расстояние между их лицами. Коснулась теплым взволнованным дыханием щеки. А затем и губ.
Вик застыл. Замер.
Бабочка села на ладонь. И сложила покорно крылышки.
Он не форсировал. Тормозил себя. Сильно.
Каким-то внутренним чутьем осознавая, что именно так сейчас будет правильно.
И охереневая от своего нового опыта.
Он, конечно, целовался в машинах. Он трахался в машинах. И на машинах. И рядом с машинами. Под машинами только не случалось… О чем он вообще?
Просто то, что сейчас происходило… Новый уровень какой-то. Запредельный.
Здесь самое главное — не спугнуть.
Мягко отпустил ее запястье, разомкнул губы, приглашая. Сашка взволнованно опять выдохнула, уперлась ладошками ему в плечи, ухватилась за футболку. И еще раз поцеловала. Уже не так целомудренно, как до этого. Настойчивей.
И такое удовольствие от ее инициативы было, невозможное.
Виктор и не думал, что можно от этого кайф получать. Такой кайф. Просто от поцелуя. Просто от того, что женщина сама хочет. Сама.
Обычно он доминировал. Ему нравилось. Если девушка клеилась, навязывалась… Не то. Не интересно и тупо. Можно, конечно, но без особого кайфа.
А тут… Другой уровень.
Доверия. Нежности. Сексуальности. Всего.
Руки скользнули по тонкой талии, сомкнулись, мягко перетягивая увлёкшуюся девчонку на себя.
Пару нажатий на панели — кресло отъехало подальше, спинка немного откинулась.
Теперь можно уже с комфортом, увлеченно исследовать доставшееся ему удовольствие.
Пока оно, удовольствие, тоже с энтузиазмом осваивает незнакомые берега.
Вообще, не зная, что Сашка не девственница, можно было по ее прикосновениям решить другое.
Слишком целомудренно. Слишком невинно. Слишком осторожно.
Она целовала, трогала, сжимала плечи, с удовольствием ощупывая напряженные мускулы, мягко касаясь нежными губами щек, выцеловывая линию скулы, опять возвращаясь к губам, что-то шепча, тихо-тихо, оглядывая его лицо взволнованно и робко.
Она другая была, Снегурка.
Не как в первый раз, в новогоднюю ночь — горячая, жаркая, отдающаяся с готовностью и кайфом, словно завтра — конец света.
Не как до этого, у себя в комнате — нервная, трясущаяся, жгучая до боли, отрицающая саму себя и свое желание.
Сегодня она была робкой, нарочито беспомощной, внимательной и неуверенной. И это заводило по-новой. В первую очередь тем, что нельзя форсировать. А хотелось. Не в его темпераменте совершенно — покорно ждать. Этот новый сценарий не то чтоб сильно удобен был, но за счет необычности — привносил остроту.
Вик все же не выдержал, залез под короткое платье лапами, дернулся от возмущения, обнаружив чулки и маленькие, незаметные практически, трусики.
Хорошо она в клуб пошла. Молодец.
Но про это — потом.
Аккуратно скользнул пальцами по половым губам — и сразу внутрь!
Сашка замерла, настороженно, словно маленький зверек, на границе ловушки.
Делать шаг? Нет? Страшно!
Но тут Вик двинул одновременно пальцами в мягкой влажности и прикусил требовательно пухлую нижнюю губку. Решил, короче говоря, за нее. Сашка застонала и закрыла глаза, обреченно дрожа на его пальцах.
Ловушка захлопнулась.
Вик одной рукой приподнял ее под ягодицы, другой отгибая мягкую резинку спортивных штанов.
Хорошо, что в спешке из дома выбегал. Первое, что попалось, нацепил. Удобно.
Все это время он не прекращал целовать, уже по-своему, глубоко, жадно, но неторопливо, обстоятельно.
Сашка только стонала, подчиняясь.
И распахнула ресницы, уставившись на него шокированно, когда почувствовала, как ее мягко и все так же неторопливо сажают прямо на гудящий от напряжения член.
И это ее испуганно-растерянное лицо, с раскрытыми мокрыми губами, огромными глазами… Это был дополнительный и очень даже неслабый источник кайфа.
Вик мог поклясться, что она каждый сантиметр его члена прочувствовала. Каждый. И тихо выдохнула, когда он вошел полностью.
Шикарное зрелище. Шикарное ощущение. Еще хочется. А если хочется…
Вик откинулся назад, сильнее отжал спинку кресла, положил широкие ладони на белые бедра девушки.
— Давай сама, Снегурка.
— Са… Сама?
Она в панике глянула в уличную темень, словно прикидывая, что будет, если прямо сейчас соскочит с члена и убежит?
Но Вик чуть двинул бедрами, обозначая все же, кто тут реально хозяин положения, а кто может немного в этой роли побыть, поиграться. Пока разрешают.
Сашка шокированно подпрыгнула и опустилась. Застонала от неожиданности и кайфа. Опять двинулась, уже мягче, не отрывая от его лица возбужденных глаз.
Вик не сдержал выдоха. Кааайф. Боже, какой кайф… Ну, давай, Снегурка, давай…
Поощрительно провел пальцами по нежной коже. Сжал.
И Снегурка поняла все правильно.
Начала приподниматься и опускаться на нем, аккуратно и медленно, запрокидывая голову, закусывая губу, заводясь от этого, краснея лицом, шеей, грудью…
И лучше зрелища, пожалуй, и не было у него.
Вик провел ладонями вверх, поднимая короткое свободное платье, открывая себе нереальный вид на соединение их тел, и это буквально с ума сводило.
Чистое плотское удовольствие, самый простой, самый естественный вид кайфа. Сейчас больше похожий на что-то сакральное. Потому что непонятно, кто кого имеет. Кто кого берет.
Снегурка выгнулась, ударившись спиной о руль, застонала протяжно, не прекращая двигаться, все сильнее и сильнее. Пальчики ее метнулись вниз, к клитору, Вик перехватил, дернул на себя, роняя на грудь и опять вжираясь, уже без прежней нежности, в испуганно распахнутые губы, задвигался сам, вбиваясь снизу, четко ловя ритм и добиваясь от нее всего, чего ему так хотелось. Диких и ритмичный сжатий от удовольствия, мягких жалобных стонов, впившихся в плечи побелевших пальчиков.
Она кончала настолько вкусно и долго, что утащила Вика за собой практически сразу. Бесконтрольно.
Он опомнился, только когда сумел зубы расцепить на нежной шейке. Больно сделал. Плохо.
Сашка лежала на нем, жалобно, длительно всхлипывая, гладила обессиленно тонкими пальчиками, что-то шептала.
А Вик ловил себя на том, что хочет еще раз. И еще. И еще.
Потому что теперь уверен на все сто процентов, что каждый раз с ней будет чем-то новым.
И хотелось понять, что будет. Как будет.
Это заводило и бесило одновременно.