25. Дочь хозяина

— Сашка, ты тут?

Нет. Я не тут. Меня нету. Нету меня!!!

Я накрываю голову подушкой и крепко зажмуриваюсь. Спать, спать, спать…

— Сашкааа…

Черт!

— Ну Сашка!

Сажусь на кровати с таким скрипом, словно у меня все суставы разом заменились на железные.

Голова гудит, дышится плохо, думается тоже.

И галлюцинации. Слуховые.

— Сашка!

А нет. Не галлюцинации. Там реально Света за дверью.

Смотрю на время. Девять вечера. Ну, если ее опять куда-то понесет… То без меня.

Откажусь!

А еще звякну ее брату и вложу ее, как стеклотару!!!

Потому что одного такого променада хватит до самой старости.

Вот гуляла я раньше с девчонками. И не в самых хороших, правильных местах. Но ни разу так не влипала! Чтоб сначала в погоню, потом в попытку захвата и насилия, потом в удушение, потом… А потом еще и брат ее на мне поездил. Ночь целую.

И это я молчу про то, что я полиции помогала с Ванькой.

Так что, когда пришла на работу и выяснила про выходной, даже сил не было как-то среагировать. Ни на новость, ни на сморщенное, как сухофрукт, лицо грымзы, сквозь зубы сообщившей мне информацию.

Просто обошла ее, дотопала до своей комнаты и свалилась спать.

И проспала до вечера.

И ночь бы проспала!

Но семейство Старицких, похоже, решило меня со всех сторон попользовать. И в тело, и в мозг.

Разнообразно.

Кряхтя, как старая бабка, ползу открывать.

Света врывается в комнату рыжим метеором.

— Ну что? Ты как? Нормально?

Я без сил плюхаюсь обратно на кровать и удивляюсь на сестру Виктора. Вообще по ней не скажешь, что ночь веселая была.

Активная, с нежным румянцем, глаза блестят… Может, мне не стоило отказываться от осмотра? И поддерживающей капельницы?

И тогда бы ночь прошла спокойней, но… Нет, правильно, что отказалась. От одного только воспоминания про прошлую ночь и утро все тело томной сладостью ломает. Так бывает, когда что-то в удовольствие поделаешь, а потом все мышцы побаливают. Тянут. Кайфово… И хочется обновить ощущения.

— Красная ты какая-то, — Света озабоченно трогает мой лоб, садится рядом, — ты прости меня за вчерашнее. Сильно от Витьки досталось?

— Ага…

Смущенно отвожу взгляд.

Сильно досталось. И много. И я бы не против еще…

Блин, стыдно-то как!

— Он, конечно, злой был. Ругался так по телефону, представляешь! Хорошо, что я со вчерашнего дня ничего не помню.

— Вообще ничего?

— Нуууу…

Света стреляет глазками в сторону. Понятно. Кое-что помним.

— Слушай… А пошли ко мне? Ты же выходная?

Неееет… С дочкой хозяина в ее комнату, с сыном хозяина в постель… Слишком тесное общение. Надо ограничивать.

И, если сына хозяина теперь фиг ограничишь, потому что распробовал кайф, зверюга, не отпустит… Да и сама не хочу, честно говоря, поздняк метаться, как Ванька любил трепать…

То вот с дочкой хозяина может выйти совсем беда. Никто не одобрит. Даже подполковник доблестный.

— Нет, я устала, и вообще…

— Пиццу закажем! С грибами и пепперони! А еще — с красной рыбкой!

— Хорошо!

Ну, в самом деле, кто я такая, чтоб от пиццы отказываться? Я ее в жизни не ела… Только в кафешках смотрела, облизывалась.

Топая за Светой в сторону хозяйской половины, я корю себя, ругаю. Продажная ты, Сашка, душа!

Причем, дешево продажная!

За пиццу…

Но вот похрен.

Голова у меня прошла, жрать хочется так, что животу больно, да и к тому же Света — прикольная и веселая.

А если подпол будет в гневе… Ну… Разберемся. Может, я наблюдение веду. Как внештатный агент полиции… Или ФСБ — не полиция? Фиг их разберет… Интересно, а мне за это деньги какие-нибудь полагаются? Я все же практически задание выполняла… Может, премия?

Ты, Сашка, не только продажная, но еще и меркантильная.

Ну а куда деваться?

Родители не воспитывали.

А жизнь — она такая. Кому-то — в кайф с золотыми бантиками, а кому-то — в напряг с дешевыми пластиковыми заколочками.

По пути Света заказывает пиццу и еще что-то, названия чего я не знаю, и пока добираемся до ее комнаты, выясняется, что в доме мы одни.

Генерал куда-то свалил по работе, а жена генерала улетела днем на симпоз… или семинар… Короче, на какую-то сложносочинённую херню по духовным чему-то там.

Так что Светкиного исчезновения из дома вчера никто и не заметил.

Крутая семья.

Вроде живут вместе, а никто ничего друг про друга не знает.

Но это их дело, не мне думать про такое. У меня-то вообще никакой семьи не было, кроме дружной, мать ее, детдомовской.

Так что не могу судить. И не собираюсь.

— Сашка, давай пока по чаю. У меня тут есть.

Света кивает на поднос со сладостями и пузатым чайничком. Красивый. Все у них тут красивое, подобранное со вкусом и стилем.

— Давай болтать!

Она хлопает по покрывалу рядышком, приглашая садиться.

— Света… Мне, честно говоря, неудобно…

Я все же, несмотря на то, что очень хочу хотя бы попробовать пиццу, решаю поговорить, прояснить ситуацию. И, наверно, после прояснения, придется сразу свалить к себе в комнату. Потому что вряд ли

Света будет меня терпеть после всего.

— Я не думаю, что нам стоит… И вчера это все тоже…

Черт, Сашка, дура ты косноязычная!

Но Света меня, как ни странно, понимает.

Она подскакивает, сажает силой рядом с собой на кровать.

— Перестань, — морщит тонкие красивые брови, — если ты собираешься про то, что ты прислуга, а я хозяйка, то сразу перестань. Я не собираюсь это даже слушать. Ты — прикольная, веселая и добрая. А еще ты меня вчера спасла. Запросто могла бы бросить там, в клубе. Любая другая бы бросила.

Я мотаю головой. Ну чего придумывает?

— Поверь мне! — повышает Света голос, — из всех, кого я знаю, никто бы не стал меня на себе таскать. И под пули подставляться. А потому я тебе обязана жизнью. Но! Даже не думай, что я с тобой так болтаю только поэтому! Вообще не поэтому! Просто ты мне нравишься. Правда. Ты ничего от меня не хочешь. И не завидуешь. Я вижу!

Я кусаю губу. Не завидую. Да. Просто нашу разницу в положении воспринимаю, как данность. Чему тут завидовать?

Она мое место не занимала, ничего у меня не забирала.

Просто… Не повезло. Бывает.

— Вооот, — Света все это время пристально вглядывается в мое лицо, — о чем я и говорю. Насчет того, что мои предки будут против — даже не думай! Я тебя в обиду не дам! Да и они тоже… Не такие. Папа лейтенантом начинал. И мама как раз тогда за него замуж вышла. Так что они не золотая кость. А нормальные. Ну все!

Она активно мостится задом подальше на кровать, открывает ноут.

— Пей чай и давай до приезда курьера наряд мне подберем. Ты в прошлый раз очень круто выглядела в моем платье и грубых ботинках. И сумку прям круть подобрала. Никогда бы не подумала, что все так сочетаться будет! Скоро у нас что-то типа бала ко Дню Всех влюбленных. В универе. Надо платье уже сейчас искать. Погнали!

И мы гоним.

Смотрим, изучаем, смеемся. Попутно Свете пишут в мессенджерах, она отвечает с недовольным лицом, фыркает, комментирует мне сообщения.

Потом привозят пиццу.

И я на какое-то время просто выхожу в астрал. Это дико вкусно! Горячая пицца, жирные куски пепперони и сыра, красная рыба… Ммм… А еще Света заказала какие-то странные штуки, похожие на пирожки с начинкой, они тоже невероятно вкусные. И коктейль!!! Молочный!!! С шоколадом!!! И пончики!!!

— Вот хорошо тебе, Сашка, столько ешь, а фигурка — прямо супер, — вздыхает Света, разглядывая мое умиротворенное лицо, — а я из зала не вылажу… Как так?

Ох, сказала бы я ей, как так! Но не буду.

Мычу что-то невразумительное, перевожу разговор. Ни к чему золотой девочке знать, почему я не толстею.

После перекуса, мы еще что-то выбираем, смеемся.

Я понимаю, что мне не показалось в прошлый раз.

Со Светой реально легко и не напряжно. И она — не золотая девочка, а просто веселая ровесница, одинокая и стремящаяся к общению.

Мы даже про парней говорим. Правда, я не рассказываю про недавнюю бурную личную жизнь, а Света… А Света смеется, что вообще еще ничего этого не пробовала.

Хотя, контроля особого нет, но все же как-то так получалось, что все ее парни не переходили черту. А те, кто хотели… Она сама не хотела.

Мне странно, что девчонка в двадцать лет все еще ни с кем не спала, но тут же напоминаю себе, что, может, это я, наоборот, неправильно себя вела. А на самом деле, так и надо.

Не с первым, кто приголубил и пообещал любить.

А как-то по-другому.

Но я не знаю, как. Примеров не было.

— А этот… Бармен?

Осторожно спрашиваю.

И отслеживаю реакцию.

— А что бармен?

И глазками — хлоп. Типа невинно. Но нет уж! Видно, что тема волнует!

— Нууу… Он понравился?

— Ой, ну ты скажешь! Вообще дурак какой-то!

Смеется, отводит взгляд.

— Ну не знаю. Дрался он здорово. И потом, говорят, тебя на руках носил. И никому не отдавал…

— Кто говорит?

— Ну… Просто… И сама видела…

Длинный, дурной язык у тебя, Сашка!

Но Света не замечает заминки. Краснеет нежно, щеками и шеей, как умеют только рыжие, кусает губы…

— Правда?

— Да!

И дальше мы обсуждаем Макса, его нахальный поцелуй, который «ну совсем не понравился», и то, что у него «вульгарные татухи, смотреть не на что».

В комнату я добираюсь уже за полночь.

Не смотрю на телефон, довольная и обожравшаяся, заваливаюсь спать.

И не реагирую на стук в дверь среди ночи.