Глава 10

На этаже, узурпированном Игорем Самойловичем, стояла тишина. Кажется, все уже разошлись. Свет был приглушен, и из-за этого атмосфера напоминала фильм ужасов. Такой, знаете, в котором героиня ходит по пустому зданию и кричит: «Эй, кто-нибудь есть?».

Я, конечно, ничего не кричала. Потому что понимала, какое именно чудовище может выскочить из-за двери с золотой табличкой.

В приемной тоже было пустынно. Снежная королева то ли растаяла, то ли ушла домой. Скорее, второе. Потому что никакого мокрого места здесь и в помине не было, а я уверена, что ее особо выдающиеся части тела оставили бы не самую маленькую лужицу.

Вопреки моим надеждам, кабинет босса был приоткрыт, и из него выбивался яркий сноп света, свидетельствующий, что логово до сих пор обитаемо. Я легонько постучала и вошла.

Игорь Самойлович посмотрел на меня без энтузиазма, которым был полон еще утром. Кажется, пока я раздавала его партнерам приглашения, он успел разгрузить пару вагонов с углем, а потом замешкался и попал под асфальтоукладчик. По крайней мере, выглядел он так, словно действительно прошел через все эти испытания: усталый, осунувшийся и какой-то невеселый.

Впрочем, в моем сердце не было ни жалости ни сочувствия к нему. У меня за день тоже накопилась масса неприятных впечатлений, и если с помощью их я смогу окончательно его добить, то это будет прекрасно.

– Как все прошло? – каким-то бесцветным голосом поинтересовался начальник.

– Прекрасно! – заверила его я. – Я прошла все круги новогоднего ада и, кажется, осталась цела и невредима. Наверное, я родилась в рубашке. Или нет, точнее сразу в шубе и короне! Потому что я не знаю, что еще за волшебные силы помогли мне уцелеть. Вы знаете, что такое ходить по улице в наряде снегурочки в новый год? Это как размахивать красной тряпкой перед стаей пьяных быков!

Я с вызовом посмотрела на снегурконенавистника, ожидая увидеть в его глазах хоть каплю раскаяния. Но ничего такого в них не отражалась. Он смотрел как будто сквозь меня. Словно я и правда стала ледяной и прозрачной. Я даже оглянулась посмотреть, нет ли сзади меня чего-то такого интересного, за чем он мог бы наблюдать. Но ничего такого там не было, и я продолжила:

– А представляете, что творится в офисе, где все уже начали праздновать, и тут – хоба! – появляется настоящая Снегурочка и начинает рассказывать стишки. Вы знаете, от скольких бокалов шампанского я сегодня отказалась? Да я бы лопнула, если бы это все было во мне. А не знаете, почему все хотят накормить Снегурочку шоколадом, даже если она утверждает, что у нее на него аллергия? А?

Он сфокусировал взгляд на мне, но вместо того, чтобы извиниться и признать, что был неправ, вдруг спросил:

– Вы голодны?

От неожиданности я даже не сразу поняла, что он имеет в виду. Мой желудок среагировал быстрее. Он болезненно сжался, напоминая, что кроме бутерброда на завтрак и парочки мандаринов ничего больше от меня не получал. Спасибо, хоть не заурчал, спеша оповестить весь мир, что да, эта женщина очень-очень голодна. Ох уж эта физиология!

Но я не сразу нашлась, что ответить.

– Я лично готов слона съесть, – поведал мне о своем аппетите Игорь Самойлович. – День был просто сумасшедший. Пойдемте!

Он поднялся из-за стола, достал из шкафчика пальто и начал одеваться. Я тряхнула головой так, что камушки на моей короне звонко звякнули. Таким образом я хотела отделаться от соблазна сказать что-то вроде: «С удовольствием помогу вам разделаться с бедолагой-слоником. Вы начнете с хобота или с хвоста?»

Потому что есть действительно хотелось. А ближайшая доступная еда находилась от меня на расстоянии нескольких десятков километров. Запертая в холодильнике в моей квартирке, она с нетерпением ждала, когда хозяйка доберется до нее, сделав по дороге две пересадки.

И, честное слово, я собиралась сохранить ей верность, отказавшись от предложения Игоря Самойловича. Потому что делить трапезу с врагом, взявшим меня в плен, казалось чем-то недостойным. Конечно, нужно было как можно быстрее ответить, что никогда не сяду за один стол с тем, кто притесняет бедных криворуких Снегурочек. Но…

– Здесь поблизости есть замечательное кафе, – голосом змея-искусителя продолжал Игорь Самойлович. – Готовят там просто восхитительно. А какой там штрудель! М-м-м-м!

Штрудель! Нет, так нельзя. Он использовал запрещенный прием. Я живо представила кусочек рулета из тончайшего теста, источающий запахи яблок и корицы и мысленно повторила «М-м-м-м». В этот момент я готова была душу продать за кусочек штруделя. Ничего другого, годного к бартеру, у меня не оставалось.

Игорь Самойловичем ловко расправился с пуговицами, обмотал шею широким шарфом и скомандовал:

– Идемте! Что же вы стоите?

Борьба в моей душе была готова окончиться бесславно. И все же я предприняла последнюю попытку изгнать врага.

– А как же дети? – ехидно спросила я.

Была у меня слабая надежда, что он сейчас всплеснет руками, извинится и умчится к наследникам, перестав соблазнять меня нежнейшим пирогом.

– Какие дети? – вместо этого спросил он.

Ну, конечно! Разве можно было ожидать, что этот черствый бездушный человек окажется ответственным папочкой? Нет, конечно.

– Ваши, те, трое, – напомнила я ему.

– Ах, дети! – всплеснул руками горе-отец. – Не беспокойтесь, они совершенно точно не голодны.

Он распахнул дверь и сурово произнес:

– Давайте, пошевеливайтесь уже. Нечего тянуть время.