Глава 20

Он появляется из-за угла с грозным видом, злобным выражением лица. На нем черное пальто, под которым виднеется деловой костюм. Даже проходящая по коридору медсестра замирает, смотря на него. Кажется, оборотень прямо сейчас готов разрушить это место до основания.

— Пошли отсюда, — говорит он, подойдя ко мне и протягивая руку.

Я стою и смотрю. Мне страшно. По спине гуляет холодок, взгляд мечется из стороны в сторону, словно ища поддержки, но её нет. Все вокруг словно перестают существовать, остаемся лишь мы с оборотнем и наши упертые друг в друга взгляды.

— Я…

Слова застревают в глотке.

— Что ты? Решила убить нашего ребенка? Думаешь, так будет лучше? — Богдан смотрит настолько тяжелым взглядом, что кажется, будто я уменьшаюсь под ним.

— Это мое дело. Я не хочу больше жить с тобой. Не хочу видеть тебя. Я не желала стать твоей женой.

— Дома поговорим, — он берет меня за руку, тянет к выходу.

— Постойте, — останавливает его врач. — Вообще по закону…

— По закону? — шипит разъяренный Богдан. — Один мой звонок, и ты больше здесь не работаешь. Так что заткнись и не говори мне что делать.

Я пытаюсь вырваться из его хватки, царапаюсь ногтями, кричу, но оборотень будто каменный.

— Ты сама пойдешь или тебя придется тащить? — Богдан скалой нависает надо мной.

— Никуда я с тобой не пойду!

— Ты чего творишь? — к нам бросается фельдшер, но оборотень одним толчком отправляет его на пол, подхватывает меня на руки, несет к выходу.

— Успокойся. Поговорим в машине, — говорит как отрезает Богдан.

— Я не хочу ехать с тобой! — воплю я, но он не слушает. Под взглядами персонала клиники быстро спускается вниз.

Сходим на первый этаж, и замечаю стоящего за дверью Юрия. Он бросается на шею Богдана, повисает на нем. Но тот даже не опуская меня на землю, сбрасывает его и отталкивает в сторону. Вижу, что из шеи оборотня торчит шприц. Он достает его, выкидывает. Выносит меня на улицу. Бросает на заднее сиденье своей машины, будто я мешок с картошкой. Сам садится за руль, заводит двигатель.

— Что ты творишь? — кричу я.

— Не позволяю тебе убить нашего ребенка.

— Это мое тело…

— И наш общий ребенок.

Я не знаю, что делать. В какой-то момент в голове мелькает сумасшедшая идея выброситься из машины на ходу, я даже дергаю ручку двери, но та закрыта.

— Хватит! Ты не можешь распоряжаться моей жизнью! — бросаюсь на него, но оборотень хватает меня за руку.

— Хочешь, чтобы мы разбились?

— Хочу, чтобы ты забыл обо мне! Сделал вид, будто меня никогда не было!

— Не могу. Ты моя истинная пара. И носишь моего ребенка.

— А я не хочу быть ни твоей парой, ни матерью твоих детей?

— Хочешь.

— Нет, не хочу.

— Хочешь и сама знаешь это. К сожалению, мы не выбираем свою пару. Это просто приходит и все.

— То есть ты, весь такой крутой, не можешь противостоять своим инстинктам? И просто похищаешь меня.

— Я считаю, что мне повезло. Свою истинную пару встречают немногие оборотни. Остальным приходится довольствоваться сексом на один-два раза. Но если мы сразу чувствуем это, то вам нужно какое-то время чтобы осознать и почувствовать то же, что ощущаем мы. Это приходит со временем.

— Это просто инстинкт. Вы живете инстинктами, а нам нужно еще и любить! Выпусти меня!

— Это неправда. Мы любим, как и все. Но по-настоящему можем полюбить только одного человека. И нет. Не выпущу. Ты даже без обуви. Куда ты так пойдешь?

— Отвези меня обратно!

— Давай обсудим все дома, — спокойно отвечает Богдан.

— Нет у нас общего дома, — кричу я. — Нет и никогда не будет!

— Признайся, ты ведь переспала с другим мужчиной, когда сбежала, — в его голосе звучит то ли порицание, то ли насмешка.

— Я…

Понятия не имею что сказать.

— Это не твое дело!

— Переспала. Я по запаху чувствую. И как, понравилось? Это вряд ли. Потому что ты уже знаешь, что мы с тобой истинная пара. И любишь меня. Только почему-то не готова это принять.

— Хватит с меня твоих истинных пар! Я просто хочу жить как раньше.

— Как раньше уже не будет, — на миг Богдан поворачивает голову, смотрит на меня. Что-то не так с его взглядом. Он словно затуманен. — Потому что ты тоже чувствуешь, что твое место рядом со мной. И чем дальше ты будешь от меня, тем сильнее будет это чувство.

— Бред собачий. Останови!

Как ни странно, он начинает тормозить. Сворачивает на обочину, но черт возьми, с ним что-то не так. Последние слова он сказал как пьяный. Тот шприц, что торчал у него из шеи — что Юрий ему вколол?

Машина медленно тормозит у обочины. Вокруг никого и ничего. Ни домов, ни людей. Лишь присыпанные снегом деревья.

Богдан поворачивается ко мне, что-то пытается говорить, но не может. Его язык заплетается, а глаза закатываются. Он протягивает ко мне руку.

— Не делай этого, — слышу едва слышный хрип из едва открывающегося рта оборотня. — Не убивай…

Его глаза закрываются. Рука падает, как мертвая. Бросаюсь к нему — кажется, дышит. Точно дышит. Блин! Зараза…

Мое сердце колотится так, будто собралось проломить грудь и выбраться.

Нужно вызвать скорую…

Забираюсь к оборотню в карман, нахожу там телефон. Прикладываю его палец, аппарат разблокируется. Тут же слышу удар о стекло, вскрикиваю и поворачиваюсь. Вижу за окном Юрия.

Он открывает переднюю дверь, заглядывает в салон.

— Пошли.

— Ему нужна помощь.

— Он проспит несколько часов и проснется. Ничего с ним не будет.

— Я не могу его так бросить!

— Или уходишь сейчас, или остаешься с ним. Решай.

***

— Я его не брошу, — смотрю Юрию в глаза.

— Сказал же, все с ним будет хорошо. Может, голова немного погудит, как с похмелья.

— Ты чуть меня не убил! А если бы он отключился и врезался во что-нибудь?

— Да блин, я знал, что колол. Оно не действует моментально, он имел возможность остановить машину. Поехали. А то чего доброго полиция заинтересуется что тут происходит.

Смотрю на Богдана, хочу выйти из машины, но не могу. Черт возьми, а если я оставлю его тут без сознания, и его убьют? А если случится еще что-то?

— Я останусь, — строго говорю я.

Все сомнения распадаются в прах. Я остаюсь с Богданом. Не могу это объяснить, просто понимаю — мое место здесь.

— Дура, что ли? — возникает Юрий. — Он никогда тебя не отпустит! Такие, как он, не отпускают. Хочешь сидеть взаперти, под охраной?

— Он спас мне жизнь. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось, когда я уйду. Да и то, чего я хочу, не твое дело!

— Что с ним может случиться? Максимум — кто-то вытянет у него бумажник, — фыркает Юрий, смотря мне в глаза. — Пошли. Я позабочусь о тебе. Увезу как можно дальше.

— Уходи. Я остаюсь, — твердо говорю я. — Нужно хотя бы удостовериться, что с ним все в порядке.

Юрий громко матерится, прикасается к его шее.

— Пульс есть, он жив. Что тебе еще нужно? Ведь договорились уехать из города. И тот тип…

— Уезжай сам, — отвечаю я. — И закрой дверь. Я в одном халате, а на улице не лето.

Юрий громко ругается, бьет ногой по машине, отходит в сторону. Какое-то время он смотрит на меня, а затем разворачивается и уходит. Несколько секунд я смотрю ему в след с желанием окликнуть его, уехать вместе с ним, но не могу бросить Богдана. Он спас мне жизнь, и просто не могу оставить его тут, одного, не зная, не следят ли сейчас за нами его враги.

Звонить в скорую не хочу. Верю Юрию. А если он попадет в больницу — кто-то может там до него добраться. Беру руку Богдана, прижимаю к себе. Прислушиваюсь к биению его сердца.

— Я тебя не бросила, слышишь? — говорю я, зная, что вряд ли он слышит, но все равно продолжаю разговаривать. — Уж не знаю почему. Может, потому, что ты меня не бросил. Может, из-за этой твоей истинной пары. А может, из-за того, что люблю тебя.

Мне страшно.

Иногда рядом проезжают машины, кажется, что в каждой из них враг. Вот он остановится, выйдет, и…

Но не жалею, что осталась. Даже не смотря на тот звонок от неизвестного, твердившего мне, что нужно убираться. Послушай я его — все равно бы боялась. А с Богданом, пусть страшно, но не настолько. Знаю, что он сможет меня защитить от чего угодно.

— Я надеюсь, мне не придется платить за такой выбор своей свободой, — говорю ему.

В голове проносятся призраки. Моя мать, которую я видела всего за каких-то две недели перед тем, как его повстречать. Если Юрий прав, и это был не инфаркт, то я не могу бежать. Не в состоянии сбежать оставив все как есть. Тот, кто убил её должен быть наказан. И только этот оборотень, лежащий сейчас без сознания, может помочь мне отомстить.

Я все еще пытаюсь найти какое-то оправдание тому, почему я осталась, а не убежала с Юрием. Но они не нужны. Я просто почувствовала, что нужно сделать так, а не иначе. Пусть Юрий извиняет, он хороший парень. Надеюсь, он найдет свою девушку и будет с ней счастлив. Но я его не люблю.

Снова начинает падать снег. Мягкими хлопьями он ложится на стекла автомобиля, закрывая вид на дорогу.

— Ну что, — говорю Богдану. — Отдохнул? Теперь поднимайся. А то нас тут заметет.

Кажется, он слышит. По крайней мере его рот слегка приоткрылся, будто он собрался говорить.

— Проснись, — говорю ему, смотря на закрытые веки.

Черт возьми, нужно было уже давно вызывать скорую! Зачем я, дура, поверила Юрию?

Ищу телефон, нахожу его на полу автомобиля. Прикладываю палец оборотня, но треклятый аппарат не желает разблокироваться. Еще раз и еще раз — ни в какую. В итоге на экране высвечивается требование пароля, которого я не знаю.

Черт!

Нужно что-то делать!

Пробую пульс Богдана. Он есть, но какой-то не такой, как нужно. Надо выйти и остановить какую-нибудь машину. Но, блин, у меня даже обуви нет, а из одежды — только медицинский халат.

По моим щекам текут слезы.

Стоп. Не нужно паниковать, прошло слишком мало времени. Он должен прийти в себя. Нужно было остановить Юрия, пусть бы сделал что-нибудь! Зараза!

— Вставай! Поднимайся! Хлопаю Богдана по щеке. Тщетно. Он все так же без сознания, а я понятия не имею что делать. Снег тем временем усиливается и через окна машины уже почти ничего не разглядеть.

Я уже готова выйти босиком прямиком на застилающий улицу белый ковер, искать помощь. Но все еще пытаюсь разбудить Богдана.

— Проснись. Слышишь? А то тебе придется меня лечить. Слышишь? — склоняюсь к нему, целую в губы, снова чувствую его аромат. Я скучала за ним…

Он открывает глаза. Какое-то время мы смотрим друг в друга, будто ждем чего-то, а затем он хватает меня, прижимает к себе, забирается языком в мой рот и изучает его так долго, будто готов делать это вечно.

— Почему не ушла? — затем спрашивает оборотень.

— Босая? По снегу…

— Если бы хотела — это не стало бы преградой. Кажется, ты начинаешь чувствовать, что такое истинная пара.