Глава одиннадцатая

Ярослав

Олеся забилась в моих руках, запутанная в коконе из одеяла. А я не мог заставить себя отстраниться. Целовал её страстно. Жарко. Исступлённо. Как будто она — мой последний глоток воздуха. В паху ломило от мучительного напряжения. Одного взгляда на Олесю, одного вдоха её пьянящего аромата мне хватило, чтобы головка члена снова налилась кровью в предвкушающем ожидании. Я хотел её. Хотел её губы, хотел целовать и ласкать каждый миллиметр стройного тела, хотел её всю.

— Что ты… вы… делаешь, а-ах? — с придыханием спросила она и тихо охнула, когда моя рука проникла под её покров и сжала торчащую от возбуждения бусинку соска.

Что-то неуловимо изменилось между нами. Её губы стали более податливые и нежные, а язык настойчиво сплетался с моим. Она отвечала на мои поцелуи. Робко и не очень умело, но отвечала, и внутренний зверь рычал от удовольствия. Она хочет меня не меньше, чем я её, а это может значить только одно.

Но я не успел додумать эту мысль. Проведя ладошками по моей груди, Олеся обвила руки вокруг шеи и прижалась ко мне. Одеяло, не удержавшись на её плечах, с тихим шорохом скользнуло вниз, и я упёрся напряжённым членом ей в живот через тонкую ткань спортивных штанов.

Запустив пальцы в мои волосы, она сжала их, и я неосознанно издал рык, больше похожий на стон. Прижал её к стене, впечатывая её в своё тело, и Олеся застонала мне в губы. Подался бёдрами вперёд, упираясь болезненно пульсирующим членом ей в бедро, показывая всю степень своего желания.

Представив, как мой напряжённый член медленно вторгается в её влажные складочки, едва не завыл от желания. С огромным усилием отстранился и прижался лбом к её лбу, закрывая глаза. Я обещал ей разговор. Я должен остановить эту сладкую пытку.

Мы оба надсадно и тяжело дышали. Её сердечко трепетало под моими ладонями. И моё не отставало по степени скоростного отбивания ритма.

— Рядом с тобой я превращаюсь в сексуально-озабоченного подростка, — нервно хмыкнул я и втянул носом пьянящий аромат.

От неё веяло цветочной свежестью, как свежая трава на лугу у реки весной. И в то же время к манящему аромату Олеси примешивался страх.

— Прости, я напугал тебя? — прошептал я, опираясь одной рукой в стену, а второй провёл по её щеке.

От этого мимолётного прикосновения по телу пробежалась дрожь предвкушения. Сердце забилось с утроенной силой, постоянно сбиваясь с ритма. Неужели со мной это действительно произошло и я встретил свою единственную?

— Есть немного, — всё ещё тяжело дыша, выдохнула она и строго посмотрела на меня. — Это так… неправильно… И… Я всё время пытаюсь убедить себя в том, что увиденное мной в лесу…

— Т-ш-ш, — прижал палец к её губам, понимая, что ещё немного и я окончательно сорвусь. — Я обещал тебе разговор. Иди в душ. Я больше не трону тебя, обещаю. По крайней мере, пока ты сама не захочешь.

В её глазах появилось непонимание.

— Так вы отпустите меня? — с надеждой в голосе спросила она дрогнувшим голосом.

— Иди, — с силой оттолкнулся я от стены и быстро вышел из комнаты.

Мне и самому не мешало бы освежить голову и понять, почему я так остро реагирую на Олесю.

Подкинул в камин ещё дров и поставил чайник на плиту. За стеной послышался шум воды, и воображение тут же подкинуло картинку, как капли стекают по столь желанному телу девушки. В паху резко потяжелело, и я вцепился пальцами в столешницу. Едва сдержал порыв ворваться в душевую к Олесе и…

Стоп, Яр, — мысленно дёрнул себя за загривок. Ты не пубертатный подросток, а вполне состоявшийся и взрослый мужчина. Неужели ты не сможешь сдержать свои желания и эмоции? Пожалуй, не помешает проветриться. Накинул висевший на крючке у двери старый, ещё дедовский тулуп и вышел на улицу.

С удовольствием втянул в себя морозный воздух. Холодные льдинки кружили в воздухе, подгоняемые сильными порывами ветра. Сейчас бы наколоть ещё дров для камина, — подумал я. Физическая нагрузка хорошо проветривает голову и приводит в порядок мысли. Но сперва стоит всё же выгулять своего волка, иначе он раздерёт мне грудную клетку.

Сбросив штаны и тулуп на перила террасы, быстро обернулся волком и сделал несколько кругов вокруг поляны. Но шум воды стало слышно отчётливее, и я, невольно выругавшись, принял свой человеческий облик. Так хоть завывания вьюги немного мешало слышать дразнящий шум воды и прекращали кружить пошлые картинки в голове с участием моей сладкой добычи.

Набросив обратно на себя вещи, направился к дровнику. Ну и ладно, что метель, мне надо остыть. Потому что буквально уже умирал от желания вновь прикоснуться к нежной коже Олеси. Поцеловать её манящие губы. Провести дорожку поцелуев…

Снова мысленно дёрнул себя за загривок, схватил колун и принялся яростно колоть дрова. А мне ещё предстоит с ней поговорить. Как выдержать эту пытку, если я не могу спокойно находиться ней рядом?

Попробовал набрать дяде, спросить совет, но связи не было. Скрипнув зубами, я собрал дрова и пошёл в дом. Присев у камина и подкладывая топливо в угли, услышал, что вода, наконец, стихла. И через несколько мгновений почувствовал на затылке внимательный взгляд.

— Проходи, не бойся, — произнёс я. — Я же обещал больше не трогать тебя.

Мне показалось или я услышал разочарованный вздох Олеси? Наверное, показалось. Или мне хотелось так думать. Она не оборотень, и всё произошедшее для неё что-то неправильное.

— Ты и правда превращался в волка? — тихо спросила Олеся, останавливаясь сзади меня.

— Я же сказал, я оборотень. Ты сама всё видела, — нервно сглотнув, произнёс я, не оборачиваясь.

— Я думала, мне просто показалось, — усмехнулась она. — Ну знаешь, типа переохлаждение вызвало галлюцинации.

— Но это была не галлюцинация, — пожал плечами я, шевеля угли в камине.

— Спасибо, что спас меня, — ещё тише сказала она и положила мне руку на плечо. — От тех волков в лесу. Это тоже оборотни? Или обычные волки?

Прикосновение обожгло, вызывая дрожь в теле. Член моментально среагировал и пришлось поправить его, чтобы скрыть реакцию тела от Олеси.

По коже пробежался мороз, когда вспомнил, как искал её, и услышал, знакомый вой. Соседи давно покушаются на наши земли, а в том месте леса нейтральная территория. У меня было весьма мало шансов выстоять против них одному.

Но Гордей отступил, надо отдать ему должное. Сказал, что она моя и стая ушла. Не стали драться за добычу. Неужели Гордей прав и…

— Стая из соседнего посёлка, — недовольно буркнул в ответ. — Чего тебя в лес понесло в такую метель?

— Я не специально, — вздохнула Олеся, усаживаясь рядом со мной перед камином и натягивая футболку на голые коленки. — Хотела выйти к дороге и уехать отсюда.

— Зачем? — непонимающе посмотрел на неё. — Компания же всё оплатила, могла бы подождать утра и уехать с утренним трансфером.

— Не знаю, поймёшь ли ты… вы…

— Давай на ты, — улыбнулся я. — После того, что между нами было, глупо выкать друг другу.

Со странной дрожью в груди наблюдал, как Олеся покраснела после моих слов. Смущённо посмотрела на меня и отвела взгляд на огонь.

— Я летом замуж собиралась, — вздохнула она, а мне будто серпом по яйцам прошлась.

Едва сдержал вой разочарования. Она выйдет замуж за того придурка, что гнался за ней?

— А Коля изменил мне, — грустно продолжила она, не замечая моей реакции на её слова. — Представляешь? И, скорее всего, не один раз. Мне все говорили, а я не верила. Даже подруга лучшая, думала, что завидуют. Мы больше трёх лет вместе. Познакомились ещё в универе. Я на экономическом училась, а он на айтишника. Он стал моим первым и единственным. Я думала, у нас настоящая семья будет, детишки. Съехались даже год назад… А он… У нас был один номер на двоих… Я готовилась к выступлению… Вернулась за телефоном, который забыла в номере. А там он и Гадюковна…

Она смешно скривилась и брезгливо сморщила носик.

— Она же старше его на десять лет, представляешь? — нервно хихикнула она. — А я, дура, ещё радовалась, как быстро мой Коленька карабкается по карьерной лестнице. Аж до зам начальника Айти отдела дорос. Тьфу, говнюк. Но так как они были в номере, идти мне было некуда. Я и решила домой уехать, вещи собрать, пока бывший женишок не прикатил и… не знаю, к родителям временно подалась бы.

Она всхлипнула, и у меня внутри всё будто разорвалось. Притянул её к себе за плечо, давая возможность отстраниться, но она не сделала этого. Вместо этого уткнулась в мою грудь и заплакала. Тихо. Беззвучно. У меня внутри разлилась такая беспросветная тоска, будто это я переживал её боль и разочарование.

— Мне кажется, я просто недостойна любви, — всхлипнула она.

— Это он недостоин тебя, слышишь? — с нажимом произнёс я и, взяв её за подбородок, заставил посмотреть в глаза. — И твой недожених сам виноват, что тебя потерял.

— Ты сказал, что не тронешь меня, — тихо произнесла она и машинально облизала губы.

И у меня внутри всё оборвалось. Замер, сдерживая порыв поцеловать Олесю. Едва не скрипнул зубами. Она напряглась в моих руках и медленно отстранилась. Села, уставившись на огонь. В комнате было достаточно тепло, но мне почему-то стало зябко.

— Я обещал, что не трону, пока ты сама не попросишь, — охрипшим голосом отозвался я и поднялся. — Чайник вскипел. Думаю, нам сто́ит отметить наступление Нового года.

— Ой, а сколько сейчас времени? — всполошилась она, подскакивая так быстро, что футболка подскочила, оголяя аппетитную попку. — Меня, наверное, уже потеряли. Я же должна была выступать с поздравлением…

Она снова подняла на меня свои глазищи, и в штанах стало нестерпимо тесно. Скрипнул зубами и быстро развернувшись, ушёл в кухонную зону. По крайней мере там, я смогу спрятаться за барной стойкой, служащей визуальным разделением помещения.

— Ну, Новый год мы уже пропустили, — шумно выдохнул я и неосознанно запустил пятерню в волосы, взлохматив их. — Но отметить мы можем. Есть хочешь?

— Нет, — затрясла Олеся головой, а её живот издал предательское урчание, и она покраснела до корней волос. — Ой.

— Давай посмотрим, что у меня в холодильнике? — ухмыльнулся я и открыл холодильник. — Приготовим праздничный ужин, всё-таки Новый год и… у меня есть шампанское, будешь?

Начал вытаскивать продукты, привезённые утром в моё логово братом.

— Наверное, после сегодняшнего, шампанского мне будет мало, — слабо улыбнулась Олеся. — После случившегося мне сто́ит напиться в слюни, чтобы переварить свои пошатнувшиеся знания об окружающем мире.

— Боюсь, что из крепкого алкоголя я могу предложить только виски. Вина не держу, у меня здесь не бывает женщин, — развёл руками я.

— Здесь? А где бывают? — прищурившись, спросила Олеся.

— Детка, ты меня ревнуешь? — хохотнул я.

— Не называй меня так, — поёжилась Олеся, подходя ближе и усаживаясь на высокий стул передо мной. — Давай, я колбасу и сыр, что ли, нарежу?

— Хорошо, — протянул ей нож и доску. — Надеюсь, ты не метательница ножей и будешь в меня им швыряться?

— Ну и шуточки у тебя, — фыркнула Олеся. — Расскажи мне лучше, что-то про вас.

— Про нас?

— Ну, про оборотней, — хихикнула Олеся. — Боже, сама не верю, что говорю это. Это же просто… невероятно. И про вас никто не знает? Я единственный человек, да?

— Нет, не единственный, — пожал плечами я. — Есть ещё люди, которые живут среди нас. Жёны, мужья, истинные.

— Кто? — округлила она глаза на меня.

— Ну так бывает, когда волк встречает свою пару…, — я покосился на Олесю, методично орудующую ножом, нарезающей сыр.

— Пару? — вскинула глаза на меня Олеся. — Любимого человека?

— Ну, это немного не совсем любимого человека, — задумчиво произнёс я. — Это гораздо глубже и… я не знаю, как тебе объяснить.

— А ты попробуй, — усмехнулась Олеся, переходя к нарезке колбасы и раскладывая всё это красивым веером по тарелке.

— Ну-у, это когда тяга такая, что ты ни секунды не можешь оставаться без своей пары, — вздохнул я, чувствуя, как желание сорвать футболку с Олеси и впиться губами в твёрдые бусинки сосков становится всё сильнее.

— Это то, как сегодня… ты…, — она покраснела и замерла над нарезкой хлеба, но подняла на меня глаза. — Когда ты сегодня… Ты хочешь сказать…

Я судорожно сглотнул и отвернулся к плите. Поставил сковородку на огонь и кинул жарится кусок мяса. Надо отвлечься. Что-то приготовить. Не смотреть на неё. Не думать о том, как хочу её.

— Яр? — тихо позвала Олеся, и я вцепился пальцами в столешницу.

Её голос возбуждал ещё больше, когда не видел Олесю. Да что такое творится? Напряжённый член ныл, пытаясь головкой проткнуть тонкую ткань спортивных штанов. Положив руку на пах, поправил возбуждённую плоть и сфокусировал всё внимание на сковородке.

— Я подозреваю, что, столкнувшись с тобой сегодня, вернее, уже вчера, в лифте…

— Так это ты был в костюме Деда Мороза? — ахнула она. — То-то, я думаю, мне и здесь мерещится тот запах…

— Запах? — непонимающе спросил я и повернулся к ней.

— Ну да, Дед Мороз пах твоим парфюмом, — усмехнулась Олеся и снова покраснела.

— Ты запомнила запах? — приподнял одну бровь и взглянул на неё.

— Ну он такой… возбу… классный… его сложно не запомнить, — опустила глаза Олеся, краснея ещё сильнее.

А у меня внутри волк радостно заскулил. Она тоже чувствует ко мне притяжение? Но она ведь не волк. Да, я знаю, что бывают случаи истинности среди оборотней и простых людей… Но, дьявол, неужели мы и правда истинная пара?

— Леся, я знаю, для тебя прозвучит это немного дико, — сорвавшимся голосом хрипло произнёс я. — Но можешь мне ответить честно? Ты… Блин, я не знаю, как это спросить у тебя. Чёрт.

Я нервно рассмеялся и налил ещё шампанского. Хотя сейчас бы мне не помешало пару стаканов виски, для прояснения мыслей и раскрытия красноречия. Отвернулся, снимая мясо с огня, пока не пригорело.

— Спрашивай, — внимательно смотрела на меня Олеся. — Обещаю ответить максимально честно.

— Тебе было хорошо со мной? — резко выпалил я и замер, наблюдая за её реакцией.

Она снова стала пунцовой и закрыла лицо ладошками.

— Ты будешь считать меня грязной распутной дамочкой, — глухо произнесла она из-под своих ладоней. — И сейчас у меня желание спрятаться от стыда под стол. Но…

Она разжала пальцы и взглянула на меня. Замотала головой. У меня внутри появилась дрожь нетерпения.

— Леся, ты обещала ответить честно, — максимально строго потребовал ответа я.

— Я… мне…

В дверь настойчиво задолбили, и Олеся испуганно посмотрела на меня. У меня шерсть на загривке поднялась дыбом. Кто посмел врываться в мою личную вотчину? Но принюхавшись, я пошёл к двери.

— В ванной мой халат, накинь его, — приказал на ходу Олесе, и она шустро выскользнула из комнаты.

Открыл дверь и недовольно уставился на настойчивых гостей.