Глава 20. Дарья

Даша закрыла дверь за шефом и выдохнула. Это сколько же энергии в одном человеке! Его к турбине подключить, полгорода осветить можно было бы.

Она доковыляла до комнаты и вытащила упаковку обезболивающих таблеток. Наружные средства хороши, но для быстрого эффекта нужно принять внутрь. Это Несветаева хорошо знала.

Она убрала со стола, помыла посуду, вытерла насухо раковину и развалилась на диване, выпрямив пострадавшую ногу.

Промежуточные итоги.

Первое: Кощей объявил ее своей добычей. Можно было бы порадоваться успеху, если точно знать, что это исключительное явление. А если он в принципе окучивает всех особей женского пола имебельного возраста в зоне видимости, то гордиться нечем. Было заметно, что Павел Константинович на этом поле не новичок, а крутой гроссмейстер. Он уверенно вел свою игру.

И Дашу это не устраивало.

Отношениями управляет тот, кто их создает. Сейчас по очкам (не говоря уже про нокаут дверью) вел Поляков. То есть если Даша решит повыдрепениваться, ничего в раскладе не изменится. А вот если шеф решит положить толстое обстоятельство на Несветаеву, то отношений как не бывало. Не будет ни ужинов, ни «ручек», ни трасферов с работы. Единственной движущей силой этого всего выступала хотелка Павла Константиновича.

А Даше нужно было добиться противоположного эффекта: чтобы Поляков следовал ее желаниям. А это уже задача нетривиальная. Остановить эдакую махину, развернуть и оседлать. Сломать его стереотипы. Вытолкнуть из зоны комфорта. А как его вытолкнешь, если ему комфортно везде и всегда?

Вопрос…

Он успешен. Физически привлекателен. Гуру сексуальных техник, в этом Даша успела убедиться, даже не побывав в его постели. Уверен в себе настолько, что чужое мнение его не волнуют от слова совсем. Практически неприступная цитадель. Достойный вызов навыкам.

Даша села.

Как же не вовремя эта нога… Ну ладно, она всё равно завтра на работу приедет. Этого кобеля нельзя оставлять без надзора. И придется ждать. Ждать, пока Павел Константинович не покажет слабину. Пока в его броне не обнаружится трещинка.

Ждать, наблюдать, анализировать.

Даша села за рабочий стол и включила свой ноут (еще не хватало историю запросов светить) и заново села сёрфить шефа. Глядя на те же самые материалы, но под другим углом. Паша Поляков — человек-хотелка. Отсеиваем всё, что приходит и уходит как спонтанные желания. Оставляем то, что неизменно на протяжении хотя бы года.

Через два часа работы с фотками, чужими аккаунтами, гигабайтами флуда мелким шрифтом Несветаева потерла уставшие глаза.

Это какой-то пипец!

Постоянным в жизни Кощея были работа, спортзал и два мужика. Один — очень интеллигентного вида, холеный мажор. Второй — из той же породы шкафов, только без антресоли. Периодически на фотках второй был в военной форме.

Всё.

Даша нашла информацию об отце Полякова. С трудом, но нашла. Не будь он настолько известным человеком в своем городе, не будь Павел настолько на него похож и если бы Полякова-младшего не назвали в честь деда, не нашла бы наверное. Отец был врачом. Сложно представить более антагонистическую профессию к врачу, чем военный. Спецназовец. Жила родительская семья Кощея не за тридевять земель, но счастливых семейных снимков Дарья не нашла. Про мать было известно только то, что она была, поскольку главврач лучшей городской больницы был женат. Видимо, в семье Облонских тоже не всё просто.

Она вернулась на диван и закрыла глаза, позволяя им отдохнуть.

В жизненных приоритетах Павла Константиновича женщин не стояло. Никаких.

Павел Константинович не имел хобби, которые бы занимали значительную часть его жизни. Спорт не был его хобби. Это была часть его работы. Работы безжалостного бульдозера, который сравнивал конкурентов с землей, выигрывая тендер за тендером. Выстаивая свою маленькую охранную империю кирпичик за кирпичиком на чужих костях.

Кого-то ей Кощей напоминал.

Наверное, ее саму.

Только она была одна против всех. А у него в активах были два мужика: шкаф и мажор.

Поэтому он был сильнее.

Зато ей было нечего терять.

Словно подводя итог ее размышлениям, зазвонил телефон. Даша посмотрела на экран: «Поляков П.К.». Ну что ж, выводить из зоны комфорта — значит выводить из зоны комфорта. Она поставила телефон на беззвучный режим, взяла чистое полотенце, чистую одежду и, напевая: «Хочешь, пойдем ко мне, такой я один в стране…», отправилась в душ смывать с себя тяжесть дня.

Отмокать под теплыми струями, упершись лбом в руки, и дремать, не считая времени, — это был один из тех бонусов отдельного проживания, ради которых Дарья выдержала от мамы не один вынос мозга. Дарья надела светло-серый домашний костюмчик, служивший ей пижамой. Трикотажная кофта с длинным рукавом согревала после теплой ванны. Экстремальный минимализм шортиков компенсировался теплыми, мягкими домашними сапожками. Еще один бонус независимости — можно выглядеть, как хочешь.

Сегодня вечером Даше нужно было выглядеть сексуально. Нет лучшего способа убедить других в своей привлекательности, чем собственная убежденность в ней. Так что сегодня ей доктор прописал сеанс нарциссизма. Принимать на ночь, два раза в неделю. Если не помогает, можно увеличить дозу.

Обычно Несветаева не задумывалась над своей внешностью. Чтобы не расстраиваться. Она знала, что слишком тощая. Два прыщика вместо сисек. Ножки-спички. Это на подиуме кости, обтянутые кожей, смотрятся хорошо. А в жизни мужики предпочитают бампера побольше, и попу — чтобы было за что подержаться. Невыразительное, блеклое лицо. На определенном этапе эта невзрачность очень помогала. А вкупе с ярким макияжем позволяла меняться до неузнаваемости. Дарья научилась использовать всё, что ей дала природа. Но сейчас ей требовалось больше. Над этим следовало поработать.

Она уложила волосы феном, нанесла на лицо сыворотку и крем, наложила мягкий вечерний макияж под искусственное освещение. Покрутилась перед зеркалом в ванной. Если присмотреться, не всё так плохо. Глазки выразительные. Носик аккуратный. Губы хорошей формы. Сапожки на ногах смягчили резкие контуры «мослов». Свободная кофточка маскировала нехватку груди, зато заострившиеся от контакта с тканью соски выдавали, что она есть и на правильном месте. Даша надела на голову капюшон с повисшими овечьими ушками, поделала ручками вправо-влево, и покрутила «хвостиком», как в клипе про зоофила-эстета.

Ну миленько же!

И тут в квартиру настойчиво позвонили.

Кого принесла нелегкая в такой час?

Несветаева скинула капюшон от греха подальше и пошла открывать дверь. В глазк е показывали Павла Константиновича. Дарья запоздало сообразила, как она будет выглядеть со стороны. Но шла она, не скрываясь, и гость явно слышал ее шаги.

Она набрала побольше воздуха в легкие, выдохнула и, приоткрыв дверь, высунула голову в подъезд:

— О! Павел Константинович? — «удивилась» она. — Вы что-то забыли?

Поляков окинул недовольным взглядом лицо Даши и дернул дверь на себя. Так, что Несветаева вылетела следом и что-нибудь еще себе разбила, если бы ее не подхватила крепкая мужская лапа.

— Что же вы, Дарья Владиславовна, всё время упасть норовите? — заявил Кощей и внес ее в ее же квартиру, перехватив на уровне талии. Одной правой. Левой он как раз дверь на себя рванул.

— Что же вы, Павел Константинович, такой резкий, — Даша вывернулась из его медвежьей хватки. — С дверями-то.

— Почему вы не отвечаете на звонки? — проигнорировал ее слова Поляков, снимая пальто, разуваясь и сходу заглядывая в ванную, туалет и на кухню. Удовлетворившись беглым осмотром, он шагнул в комнату.

— В шкафу еще не проверили. И на балконе, — подсказала Дарья.

— В смысле? — уточнил шеф, впившись взглядом в балконную дверь.

— Не знаю, кого вы ищите, но больше им спрятаться негде.

— Им? — Кощей бросил на нее быстрый заинтригованный взгляд.

Потом повернулся и осмотрел более тщательно. Каждый сантиметр голой кожи просканировал. Волоски на теле у Даши мгновенно поднялись от «гусиной кожи». Чертовы соски свело, и они проступили острыми вершинками сквозь ткань. Разумеется, этот факт тоже не миновал внимания Полякова. Вот влипла так влипла…

Человек-гора (хмурая гора) расставил ноги для устойчивости и сложил руки на груди для солидности.

— Вы кого-то ждете, Дарья Владиславовна? — поинтересовался он.

— Нет, ваше появление для меня — полная неожиданность. Раньше вы хотя бы предупреждали о своем визите.

— Я нарушил ваши планы? — выразительно изогнул бровь шеф.

— Если вы про мирный вечер в тишине и одиночестве, то да, — призналась Даша.

— А макияж вы, прошу прощения, обновили для тишины или одиночества?

— Павел Константинович, вам не кажется, что мой рабочий день уже закончился? — Дарья попыталась придать своим словам серьезность, но чертовы ноющие соски очень отвлекали.

— У вас производственная травма. Вы не берете телефон. Я надумал уже черте что. Вдруг вы сознание потеряли? По голове от меня вам тоже досталось.

— Мне не привыкать, — отмахнулась Даша, но на напрягшийся взгляд начальника пояснила: — Я с детства головой ушибленная. Не переживайте. Я просто была в д у ше, поэтому не слышала звонки. Видите, со мною всё отлично. Можете с чистой совестью ехать домой.

На эти в высшей степени разумные слова Павел Константинович уселся на диван и стал шарить по нему в поисках пульта от телевизора. Обнаружив его на тумбочке возле зомбоящика, он поднялся, взял его и нажал на кнопку включения.

— Мой долг проследить за вашим самочувствием, — сообщил он, вдумчиво переключая каналы. — Что у нас на ужин?

Человек-гора, по совместительству — человек-туча, сидел с непоколебимым видом. В смысле, всем своим видом демонстрируя, что его с места не сдвинешь. Кощей явно сделал вывод, что она ждет хахаля, и решил сторожить поляну. Дашу очень интересовало, как долго он намерен охранять территорию и сражаться с воображаемыми соперниками. И ведь не объяснишь же, зачем ей эти танцы с бубнами и боевой раскраской.

Ч-черт.

— У нас на ужин рожки, — спокойно ответила Даша, взывая к любви Полякова к вкусной и здоровой пище.

— Рожки с чем?

— С постным маслом, — бодро отрапортовала Дарья.

— Неожиданно.

— Осталось еще немного овощей, которые вы привезли днем. И фрукты.

— Рожки с постным маслом и фруктами — это инновационно, — выдал шеф после паузы. — Свежо, я бы сказал. Нестандартно.

— В морозилке еще половина суповой курицы лежит. Из тех, которые умерли своей смертью, — не удержалась Дарья от ответной любезности.

— Чем же вы гостей встречать собирались? — с укоризной в голосе поинтересовался Павел Константинович.

— Каких гостей? Тишина и одиночество обходятся чаем с сушками. А вы как-то со своим до этого приходили.

— То есть вы меня всё ждали? — тоном «ну вот ты и призналась, наконец, чего бояться-то было» спросил Кощей.

— Павел Константинович, вы — совершенно неожиданный человек. Я бы даже сказала, непредсказуемый.

— Звучит, будто не комплемент, — посетовал Поляков.

Даша промолчала.

Иногда молчание красноречивей любых слов.

Она открыла холодильник и уставилась на полупустые полки. И закрыла его.

— Значит, на ужин будет чай с сушками, — подвела она итог.

Поляков не ответил.

Обиделся?

Или думает?

Или уснул?

Дарья выглянула в комнату.

Павел Константинович не обиделся, не думал и не спал. Он смотрел телевизор. Раскинув в сторону руки на спинке дивана и расставив колени. Как можно вытолкать из зоны комфорта такого слона?

— Павел Константинович, — Даша надела капюшон и села на край диван.

Поляков оторвал взгляд от экрана, где суровый мент выяснял отношения с не менее суровым вором. Или другим каким-то криминальным авторитетом, черным от татуировок до пупа. Кощей посмотрел на Несветаеву, уделив особое внимание овечьим ушкам, и иронично улыбнулся.

Интересно, чего он ждал?

— Павел Константинович, — повторила Даша. — Знаете, если бы у меня была не столь адекватная самооценка, я бы посчитала, что вы ко мне… как бы это выразиться… подкатываете.

Поляков поднял бровь. Разумеется, никто ни в чем не собирается признаваться. И никто никого не будет обвинять. Это всего лишь абстрактное рассуждение. Вот если бы у рыбы была шерсть, то у нее водились бы блохи.

— Разумеется, вы просто очень заботливый руководитель, и это очень меня радует. Потому что если бы моя самооценка была не такой реалистичной и я бы понасочиняла всяких глупостей, мне бы пришлось сказать вам, что вы это зря. Потому что мои тараканы создают слишком много проблем для тех, кто ко мне подкатывает с сексуальными намерениями. Там всё слишком сложно. Но, к счастью, мне это говорить совершенно не нужно. Поэтому вместо неприятного разговора мы можем пойти попить чаю. И я даже поделюсь с вами запрятанной на черный день шоколадкой.

Даша мило-радостно улыбнулась, считывая трещины с покерфейса шефа. Хотя какой у него покерфейс?

— А капюшон вы зачем надели? — задал единственный вопрос Поляков.

— Чтобы продемонстрировать адекватность самооценки, — Дарья стукнула пальцами по кончикам ушей, и они синхронно качнулись. Дескать: «Ах, я бедная овечка». Или просто овца. Чё.

— М. Угу, — глубокомысленно кивнул Павел Константинович, будто всё понял. — Где там ваш чай? Я тысячу лет не ел сушек, — добавил он тоном «и еще бы тысячу лет не ел».

Однако за столом не балагурил.

Напротив, сидел молча и бросал короткие изучающие взгляды на Дашу, которая улыбалась и щебетала о том, почему и какой шоколад она любит.

— Спасибо за угощение, — наконец заговорил Поляков, поднимаясь. — Вы точно хорошо себя чувствуете?

— Да, благодарю вас. Уверена, что смогу завтра выйти на работу.

— Тогда мне пора, — с полувопросительной интонацией, столь ему нехарактерной, произнес Кощей.

— Конечно. У вас ведь столько дел еще.

Даша, слегка прихрамывая, чтобы снять нагрузку с поврежденной ноги, проводила его до прихожей.

— Ну, я ухожу, — напомнил Поляков, словно оставляя за Дашей шанс передумать. Вот. Он уходит. У нее еще есть шанс понасочинять глупостей. Последний шанс.

— Спасибо, что проведали, — напоследок сказала Дарья, коснувшись указательным пальцем его груди.

Последний контрольный выстрел в шаблон.

Тыдыдыщ. Бабах! — рассыпались его осколки.

Даша на это надеялась.

— Ой, показалось, — она немного потерла пальцем кожу над пуговицей и подняла взгляд к потемневшим глазам Кощея. Вроде Кощей — он, а как бессмертная ведет себя она. — Крошечка там была, мне показалось. Но нет, — она улыбнулась. — Там ничего нет. Счастливой дороги, Павел Константинович, — она щелкнула замком и толкнула дверь, освобождая проход. На выход.

— До свидания, — ответил Поляков, поджав губы, и прозвучало это как: «И на этом свидании ты очень пожалеешь». О чем — между строк не говорилось. Но только потому, что начальник дар речи потерял. Видимо. Он за ночь подготовится и с утра выдаст.

Но это будет уже совсем другая история.

Даша помахала ему напоследок рукой и закрыла дверь.

Ну если это не подействует…

Это проблема.

Но проблемы нужно решать по мере их остроты.

Прямо сейчас перед ней стояла другая проблема.

Мама так и не перезвонила со вчерашнего вечера.

Думать в эту сторону совсем не хотелось, но вдруг… с нею что-то случилось? Она же жаловалась на давление. И что плохо себя чувствует. А учитывая ее упертость, она действительно могла не вызвать скорую… Пока Даша из себя жертву изображала.

Скользкий страх щупальцами вины стал просачиваться в затылок. Конечно, мама просто обиделась.

Скорее всего…

Даша даже не думала о злополучном вчерашнем звонке. Вечером — потому что трусливо избегала мыслей о том, что мама скажет. Днем — потому что не до того было. А теперь внезапно эта мысль поселилась в голове, раздуваясь и разрастаясь так, что начала давить изнутри на стенки черепа.

Нужно просто убедиться, что у нее все нормально. Извиниться. Соврать, что вчера задержалась на работе. В первый раз, что ли?

Даша запустила вызов с короткого набора и стала примерять приветливые улыбки. Гудок шел за гудком, но ответа не было. На кухню вышла, успокоила себя Несветаева. И перезвонила через пять минут.

Потом через десять.

Кармический бумеранг просто.

Только пальцы с каждым вызовом холодели всё сильнее и начали трястись.

После шестого звонка Дарья набрала номер тети Вали, соседки мамы по лестничной площадке.

— Тетя Валя, добрый вечер! До мамы пытаюсь дозвониться. Не знаете…

— Вот она, поглядите-ка, — фыркнула соседка, — нарисовалась — не сотрешь! Подумать только, дозвониться она не может! Бросила больную мать одну помирать, ни стыда ни совести!

— Тетя Валя, вы… — «видели сегодня маму?» хотела спросить Даша, но ей не дали.

— А ты мне рот не затыкай, не затыкай! Молоко еще на губах не обсохло, мне рот затыкать! Ишь, фифа какая! В столицы она уехала по чужим хренам отираться, чтобы мать старенькая тут загнулась побыстрее в одиночестве, и квартиру заграбастать!

— Тетя Валя, моей маме пятьдесят лет всего, какая она старенькая! — прорвалась сквозь поток обвинений Дарья.

— Вот доживешь до этих лет, посмотрим, посмотрим, как ты запоешь! По кабакам там шляешься, мамкины деньги проматываешь…

Ну это уже было слишком!

— Знаете, тетя Валя, последние пять лет она живет на мои деньги…

— Вот! Вот! Мать последней копейкой попрекаешь! Сама-то в хоромах живешь, а мать ютиться в крохотной…

— Двухкомнатной квартире, за которую я плачу.

— И даже пластиковые окна поставить не удосужилась! Мать в старой шали кутается от сквозняков, еле ходит из-за застуженной поясницы… Да что это за дочь такая! Вот мне мои сыновья… — дальше последовал поток сыновьих подвигов.

Конечно, у тети Вали сыновья могли ей и пластиковые окна оплатить, и евроремонт. Один в автосервисе работал, другой стал зубным техником после медучилища. И их было двое!

— Хорошо, я всё поняла. Откушу кусок от своих хоромов на окна для мамы, — кивнула Дарья, лишь бы та поскорее заткнулась. — Вы ее видели сегодня? У нее всё нормально?

— А позвонить ей совесть не позволяет, да?

— Я пыталась до нее дозвониться, не могу, — постаралась как можно спокойнее ответить Несветаева.

Она уже позволила втянуть себя в разборки, и теперь ей придется откуда-то выцарапать деньги на стеклопакеты.

— Вот и правильно! Нечего с такой дочерью разговаривать! — соседка отключилась, лишив Дарью возможности сказать слово в свое оправдание.

Спокойствие, только спокойствие.

Если бы у мамы что-то случилось, тетя Валя бы сейчас не выносила ей мозг. Она бы голосила. Так что наверняка мама просто играет в «не подходи ко мне, я обиделась». И очень даже может быть, сидит в этот момент на соседской кухне и делится наболевшим.

Всё нормально. У нее всё нормально.

Несветаевой нужно сосредоточиться и подумать о завтрашнем дне.

И о том, откуда выцарапать деньги на замену окон.

Хоть на панель иди, «по чужим хренам отираться»… Если бы Даше было что предложить кроме невнятной полторашки, может, она бы и пошла. Но внешность — не ее сильное место. Ее сила — невидимая глазу паутина, попав в которую жертва запутывается всё сильнее.

А это время.

А времени у нее нет.

Дарья набрала номер телефона заказчика.

— Добрый вечер, — произнесла она глубоким голосом. — Вам удобно сейчас говорить?

— Добрый, добрый. Вроде только говорили. Или уже есть, чем порадовать? — будто заигрывая, поинтересовался он.

— Не знаю пока, есть ли, чем порадовать, — призналась Даша. — Мне нужна ваша помощь. В последний раз.

— Ты и так уже по уши в долгах, дорогуша. И ни одной копейки пока не отработала.

— Чего вы хотите?

— Давай сначала свою просьбу, а я ее оценю.

— Резонно, — согласилась Несветаева. — Скажите, вы знаете людей, которые всерьез хотели бы отметелить Полякова? Кому он дорогу перешел.

— Что, уже мечтаешь от него избавиться? — засмеялся на том конце эфира заказчик.

— Нет, что вы. Ни в коем случае! Он мне дорог как источник зарплаты.

— Тогда зачем тебе люди, которые его ненавидят?

— Мне нужны не просто люди, которые его ненавидят. Мне нужны люди, которые ненавидят его настолько, что не побоятся ему накостылять при подходящем случае.

— Я и так тебе найду людей, которые ему накостыляют, — довольно хохотнул собеседник.

— Те, которые по велению сердца, во-первых, обойдутся дешевле. Во-вторых, будут достовернее и душевнее. В-третьих, сама по себе ситуация будет правдоподобнее. Вы сможете связаться с этими людьми к завтрашнему вечеру? — уточнила Дарья.

— Это будет сложно.

— Вы обещали назвать свою цену.

— Будешь на меня работать? — спросил он, словно Змей в Раю.

— Я и так на вас работаю.

— Я про работу на постоянной основе.

— Передайте вашему монстру, что я очень высоко ценю его чувство юмора. Это было очень лестное предложение. Но вынуждена его отклонить. Как минимум, отложить до выполнения текущего заказа.

— Логично.

— Так какова будет цена за услугу?

Заказчик помолчал.

— Расскажи, что именно ты хочешь сделать? — спросил он.

Даша рассказала подробный сценарий завтрашнего вечера.

— Хорошо, я обеспечу.

— Цена?

— Я хочу видеть твой первый секс с Поляковым.

— Может, вас еще третьим пригласить? — не удержалась Дарья.

— Этот вариант мне нравится больше. Так что соглашайся, пока я не передумал.

Несветаева прикусила себе язык и мысленно врезала по лбу.

— Хорошо, — быстро выпалила она.

— Вот и умница девочка, — похвалил ее монстр заказчика. — Завтра всё будет, как ты хочешь. Сегодня ночью я буду предвкушать горячее видео, — прошелестел он липким шепотом.

— До свидания, — попрощалась Даша.