Глава 8. Дарья
Добравшись до дома, Даша выполнила привычный ритуал безопасности. Она была прагматичным реалистом и не верила во всякую потустороннюю чушь. И к ритуалам относилась исключительно утилитарно: это условный рефлекс, который снимает нервозность и усмиряет панику. Рассуждая именно так, она три раза обошла дом против часовой стрелки, каждый пролет лестницы начинала только с правой ноги, в квартире налила чая в счастливую кружку с котом, закрылась в ванной и забилась в угол.
Ну и что, что со стороны это выглядело, будто она ку-ку? Какое ей дело до того, что думают окружающие? Именно этот ритуал проделывала девочка Даша всякий раз, когда шла домой со школы. Она верила, что если всё сделать правильно, то мама на нее не накричит. И, может быть, даже похвалит. Сейчас наивная вера девочки-зубрилки с высоты сегодняшнего опыта казалась Несветаевой смешной и нелепой, и вызывала жалость, как старушка в бикини. Но, как ни странно, ритуал работал. И тогда, и сейчас.
Привычно проделав шаг за шагом всю последовательность, она добивалась желаемого результата — успокаивалась. Кому-то она покажется странной. Зато Даша умела справляться с паническими атаками без лекарств и вмешательства специалистов. Пусть эти «нормальные» попробуют также.
Спустя полчаса стук сердца уже не отдавался в ушах, из пальцев исчезла предательская дрожь, дыхание восстановилось. Как всегда, после сильных потрясений на Дарью напала слабость. И сонливость. Она доползла с недопитым чаем до спальни и завалилась спать, не переодеваясь.
Проснулась она отдохнувшей и уравновешенной. Эмоции снова были под контролем. Здравый смысл победил в борьбе с необоснованными страхами. Никто не будет звонить Спруту. Кому она нужна? И Николай Владимирович наверняка купил себе новую игрушку. А если даже не нашел: никто не знает, где она живет. А тем, кто может, это не нужно. Никому нет до нее дело. Никому. И это замечательно.
Вынимая из морозилки овощную смесь для жарки, она анализировала свои достижения за день. Объективно результативность можно будет оценить только по косвенным признакам в поведении объекта. То, что ей не удалось оставить резюме — минус. С другой стороны надеться на то, что всё получится с первого раза, было глупо. Только трезвый расчет и усердие приводят к результату.
Даша вынула из сумки телефон, надеясь не обнаружить там пропущенные вызовы от мамы. И — о чудо! — их не было. Зато в почте она обнаружила сообщение с хедхантера, что ее резюме просматривалось. Выгорит с этим Павлом, не выгорит, но найти работу было неплохо. Теперь, вдалеке от мамы, Несветаева была намерена закончить образование. По возможности — быстро. Но пока она была готова пойти куда угодно, где был бы толк от ее манипуляторских талантов. Наибольший эффект они давали на мужчинах. На женщинах тоже работали, но эффект был обратный. Поэтому варианты трудоустройства, например, продавцом Даша не рассматривала. Женский коллектив — не ее призвание. Комфортнее всего ей работалось серым кардиналом за секретарским столом.
Несветаева открыла письмо, и ее словно к креслу пришпилило. Резюме просматривало охранное агентство «Паллада». То самое, которым владел и управлял Павел Поляков.
Даша испытывала смешанные чувства.
С одной стороны, это была победа. Это не может быть случайностью. Но с другой… Слишком быстро. Даже стремительно. А Даша не любила, когда контроль над ситуацией выскальзывал из ее рук.
Еще больший шок она испытала на следующий день, когда обнаружила на сайте вакансию, словно под нее писаную.
От Паллады.
Даша выползла из-за компьютерного стола и, в качестве разминки, попрыгала возле кровати.
Дарью развлекали игры по укрощению козлов. В этом отношении главное было своевременно выяснить их видовую принадлежность.
Больше всего Несветаеву раздражали Козлы-Мозгохлёбы. Они нудели о неблагодарных родственниках, вероломных друзьях, постылой жене и всё мире, сговорившемся против них. Манипулировать этой категорией было проще простого: поддакивай и восхищайся. Собственно, этот принцип универсален. Поддакивай, соглашайся, восхищайся. Слушай. Слушай. Слушай. Даша в такие моменты смотрела на скрюченного паука-кровопийцу, который сидел в таких собеседниках и старалась концентрироваться на внешней оболочке, не вслушиваясь в слова. Она давно привыкла выключать слух и просто разглядывать уродства, будто в кунсткамере.
Близки по духу (и вони) к Мозгохлебам были Козлы-Крутые-Рожки. И одни, и другие ставили себя выше всех остальных. Но Мозгохлебы для этого втаптывали в грязь остальных, а Крутые Рожки вбирались на ходули. И если первые рассказывали, какие ничтожества остальные, то вторые — какие Великолепные они. Бесконечные рассказы о собственном великолепии выносить было легче. Но рядом с такими Козлами Даша почему-то сама начинала чувствовать себя ничтожеством.
Из относительно безопасных Козлов еще выделялись Козлы-гонДон-Жуаны. Эти носились со своим членом как произведением искусства и считали себя непревзойденными гуру в мастерстве дарить наслаждение. Мастерство обычно сводилось к: «Вот, смотри, какой я классный! Ты еще не кончила?» Хуже, если они пытались реализовать на практике подсмотренные в порнухе и вычитанные в интернетах Безотказные Техники Оргазма. Но тут главное громче стонать.
Судя по поведению, Павел Поляков принадлежал к относительно редкому классу Козлов на Белом Мерине. Она были готовы спасать, защищать, пригреть на груди сирых и убогих. Казалось бы, вовсе и не Козел. Что еще желать? Всё бы ничего, если бы они не жаждали Вечной Благодарности за благодеяния. Козлы на Белом Мерине обладали потрясающим энтузиазмом в вершении добра и учинении справедливости. Обычно тогда, когда их не просили. Особенно, если их не просили. При этом за недооцененное благодеяние они обижались смертной обидой. И всё же они были самой приятной козловой категорией. И самой невинной.
Два других типа Козлов представляли реальную опасность.
Козлы-Нагибаторы, типичным представителем которых являлся текущий заказчик, признавали только силу. Силу денег, авторитета, власти, физической силы. Они не видели ничего зазорного в том, чтобы врезать в лицо женщине. Или изнасиловать ее. Потому что сила в любых проявлениях находилась для них за пределами добра и зла. Для этих людей, — пардон, Козлов, — вообще не существовало таких аморфных понятий как «добро» и «зло». Если ты сильнее — съешь ты, если слабее — съедят тебя. И никаких нравственных страданий не тему «Тварь я дрожащая или право имею?»
Дарья боялась боли. Боялась силы. Но уже давно поняла, что с Нагибаторами страх показывать нельзя. Страх вызывал в них или возбуждение, или раздражение. Но, так или иначе, он выпускал наружу монстра, который всегда сидел на поверхности. Поэтому умение держать лицо и имитировать безразличие — одно из первых умений, которое приобрела Даша-подросток. Это был единственный доступный ей способ сопротивления. И он работал, что любопытно. Существо без страха как бы выпадало из цепочки «хищник» — «жертва» и превращалось для Нагибаторов в нечто неодушевленное.
Совсем другое дело — Козлы-Ледопаты. С ними Даша бороться не умела. Да никто не умел с ними бороться.
Ледопат на первый взгляд напоминал отдельный подвид Круторогих — Козла Стальные Яйца. Тот тоже был холоден и безэмоционален, как мемы Стивена Сигала или дорамные герои Пак Со Джуна. Но холодность Стальных Яиц была наносная. Всего лишь маска, под которой скрывались обычные, не всегда красивые эмоции.
Козел-Ледопат был не способен на чувства. На обычные человеческие чувства и отношения. У него были только две эмоции: голод и насыщение. И это были не человеческие эмоции. Это были эмоции монстра. Если у других людей — и даже Козлов, — человек управлял своим монстром — более или менее успешно, то Ледопат и был монстром — под маской человека. Единственным способом борьбы с ним было бегство.
И Даша сбежала.
Что ни говори, в этой ситуации предложение господина Полякова, — к какой бы категории он ни принадлежал, — было для Даши как манна небесная. Поэтому она не стала долго тянуть. Прикинув возможные сценарии, она решила, что инициатива с его стороны даже не повлияет на ее график. Несветаева решила не отменять вчерашнюю договоренность с заказчиком. Она должна успеть.
И письмо с ее резюме улетело на email охранного агентства Паллада».