Глава 23

Я прекрасно понимала, что большую часть времени мы будем жить в Росе. Поэтому для начала отправились ко мне домой. Жилье Альтирюзов было чуть дальше по дороге. Долго задерживаться у мачехи я не планировала. Хотела лишь забрать некоторые вещички.

Дом нас встретил гробовой тишиной. Не было слышно ни звука, словно там властвовала пустота. Даже жутко стало. И где повариха? Где дворник и конюх? Как мачеха может без них обходиться? Эти вопросы я задала Ивану.

- Как она может жить без прислуги, я не ведаю, - усмехнулся он. Только веселья в глазах у росича не было. Его тоже угнетала эта тишина. – Но на втором этаже, кажется, есть какое-то шевеление.

Я, честное слово, не слышала абсолютно ничего. Но разве простая девушка, пусть и с темной магией, может сравниться со звериным слухом берсерка? Поэтому взяла мужа за руку, и мы поднялись по скрипучей лестнице.

И пока я шла, то поражалась разрухе, которая внезапно воцарилась в доме.

- Альгия с кем-то начала войну, а мы об этом даже не слышали? – поделилась своей версией.

- Вряд ли, - покачал головой муж. – Все же дипломатическая служба моего отца работает отменно. И нам с тобой он обязательно сообщил бы об этом трагическом факте. Здесь что-то другое.

Когда мы поднялись на второй этаж, то действительно услышали какое-то бормотание. И чем ближе подходили к двери, из-за которой шел звук, тем отчетливей доносились слова:

- Я ль на свете всех милее…

Когда Ваня приоткрыл двери, мы заглянули в щелочку и увидели картину, которая поразила нас до глубины души.

Мебель была вся расколочена и валялась грудами обломков. У дальней стены стояло самое большое зеркало в нашем доме. Оно до этого размещалось в гостиной. И даже удивительно, как хрупкая, в общем-то, женщина умудрилась дотащить его до второго этажа. Через все зеркальное полотно шла устрашающая черная трещина. У нас была примета, что в треснутое зеркало смотреться нельзя. В трещину убегала вся сила человека. Однако Элизабет это, похоже, не волновало. Она сидела на колченогом табурете, который вытащила неизвестно откуда. При этом она мерно раскачивалась вперед-назад и замогильным голосом повторяла:

- Я ль на свете всех милее…

Только зеркало в ответ молчало. Эдуард спокойно спал в зеркале, которое лежало в моем саквояже. Боюсь, что вид дома, духом которого он был совсем недавно, тоже привел бы его в шок. На наше появление мачеха никак не среагировала. Даже когда Ваня кашлянул, привлекая ее внимание, реакции не последовало.

Тогда муж заслонил собой удручающее видение и заботливо вывел меня из комнаты.

- Это не то зрелище, на которое стоит смотреть молодым женщинам. Особенно, если они ждут пополнение!

Его слова сыграли отведенную им роль. Я тут же забыла о завываниях мачехи и пристала к чрезвычайно проницательному наследнику росского престола.

- Какое пополнение?

Он закрыл осторожно двери, развернул меня к себе лицом и, заправив выбившийся локон за ухо, с улыбкой сообщил:

- А ты что думала, ложась в одну кровать со своим истинным берсерком? Дети у нас получаются с первого раза!

- Но я ничего не чувствую! - возмутилась в ответ.

- Рано еще, - погладил он меня по щеке. - Пошли в твою комнату. Негоже в этом склепе находиться дольше положенного.

- Но это мой дом! – вздохнула я в ответ.

- Он им и останется, когда мы здесь все отремонтируем, купим новую мебель и решим, что делать с твоей мачехой.

- А что с ней? – все же вернулась мысленно я к скорбному зрелищу.

- Мне кажется, что она банально сошла с ума. Однако точнее тоже время покажет.

На этой грустной ноте мы зашли сначала в мою комнату, где я собрала дорогие сердцу мелочи. Девичий дневник, куклу, которую когда-то дарила мне родная мама. Это единственное, что у меня от нее осталось. Да, еще миниатюра, на которой родители были изображены молодыми и счастливыми. А также новое белье, которое купила на последнюю зарплату в полицейском участке. Чего добру пропадать? Следом в саквояж отправились почти новые и очень крепкие ботиночки. Вдруг где пригодятся? Еще закинула кое-какие мелочи. И минут через пятнадцать я была готова идти дальше.

Правда, на секунду задержалась на пороге.

- Милая, не грусти! – подбодрил меня Иван. – Мы покидаем этот дом не навсегда. Отремонтируем, все купим и будем в нем жить, когда станем приезжать в Честер. Никто тебя твоего настоящего наследства не лишает.

Когда вышли в коридор, то вдруг услышали визгливый голос Элизабет:

- Кто здесь? Кто пришел меня похитить? Я не дамся! Моя красота не продается! – и следом за этими возгласами что-то гулко упало.

Однако Иван не позволил мне подняться обратно.

- Много она тебя жалела? – он выжидающе посмотрел на меня. – Вот и тебе не стоит ее жалеть. Дела сделаем и сообщим о ней в службу, которая собирает умалишенных граждан славной Альгии.

Я хотела возмутиться. Все же мне это показалось неправильным. Однако он меня успокоил:

- Не волнуйся. Я хорошо заплачу. Ее там будут сытно кормить и обеспечат теплом. А остальное ей уже не нужно.

В удрученном состоянии мы покинули мое родовое гнездо и пошли к Альтирюзам.

Вея Альтирюз, как только увидела, кто пришел к ним, тут же всплеснула руками и затараторила:

- Дорогие мои, проходите! Чего вы на пороге встали? – и, подхватив меня под руку, потащила в гостиную. – Рэм, девочки, смотрите, кто к нам пришел!

И все большое семейство в мгновение ока собралось, чтобы встретить нас. Даже герой войны выглядел неплохо. Я порадовалась, что яблочко так благотворно на него действует. А он лишь с надеждой посмотрел на нас и нетерпеливо поинтересовался, явно боясь разочаровать других, если ничего у нас не получилось.

- Вы привезли модифицированное яблоко?

- Да, не волнуйся! – Иван по-мужски похлопал по плечу хозяина дома. - Вылечим сейчас твою Аннушку. Еще и про запас останется.

- Зачем про запас? – заволновался Рэм. – Может, не стоит рисковать и отдать моей девочке все яблочко?

Пришлось мне вступить в разговор, чтобы мужчины не разругались. Характеры у обоих были упертыми. Не зря один являлся наследником престола, а второй – героем.

- Во-первых, мы привезли лишь половину яблока. Вторую половину пришлось отдать в качестве оплаты, - после моих слов взрослые напряглись, будто их лишили чего-то очень ценного. Но я поспешила их успокоить: - Павел, разработчик модификаций, сказал, что это яблоко очень сильное. Поэтому Аннушке нужна лишь восьмая часть. Иначе она превратится в нежизнеспособный эмбрион, который должен расти в животе у матери. А как вы понимаете, запихнуть его обратно в матку мы при всем желании не сумеем.

Родители Аннушки переглянулись и согласно кивнули.

- Зои, принеси самый острый нож с кухни! – повелела миссис Альтирюз. И старшая девочка тут же побежала за требуемым. И через минуту вернулась, неся в руке изящный ножик из булатной стали. Такие изделия в Альгии были редкостью. Явно хозяин дома добыл его в одном из многочисленных боев, в которых участвовал. Рэм забрал нож и выжидающе посмотрел на нас.

Иван же, не торопясь, достал пакет с драгоценным яблоком из-за пазухи и протянул его Вее. Она с благоговейным трепетом посмотрела на плод, попавший в ее руки. Вдохнула его аромат и даже зажмурилась от удовольствия.

Я, честное слово, тоже его разок еще понюхала бы. Настолько он прекрасно пах. Но было просто неудобно об этом просить. Альтирюз очень аккуратно взял яблоко двумя пальцами, положил на край стола и ловким движением отрезал одну восьмую часть. Затем протянул кусочек Анне и попросил:

- Солнышко мое, это нужно скушать. И тогда мы сумеем тебя вылечить. И ты станешь такой же, как твои сестры.

Только Анна как-то не впечатлилась предложением, а испуганно спряталась за юбку матери.

- Она столько мучений от лекарей приняла, что боится теперь любого лекарства! – вздохнула Вея.

- Солнышко, не бойся. Оно же очень вкусное! – решила помочь я. И взяла остаток яблока и сделала вид, что кусаю, жую и глотаю его. А затем закатила глаза и восторженно протянула: - М-м-м! Как вкусно!

Краем глаза заметила, как старшие девочки сглотнули слюну. Похоже, что мое представление удалось. Аннушка все же опасливо вышла из-за мамы и протянула руку:

- Абоко дай!

Рэм тут же выдал ей положенную восьмушку, а затем ловко помог девочке запихнуть волшебный фрукт в рот. Мы все застыли, ожидая эффекта. Прошло долгих пять минут. Девочка жевала сладкий плод и довольно улыбалась. Я даже испугалась. Неужели Павел ошибся, и яблоко не обладает той чудодейственной силой, которая нам нужна?

В какой-то момент ее пухлое тельце окутало золотистое свечение. Оно поднималось от ног к голове. Затем мы перестали видеть Аннушку вообще. Это оказалось еще страшнее.

- Господи, помоги! – прошептала Вея и перекрестилась. А я застыла, боясь пошевелиться. Уже начала думать о том, что лучше бы дочка Альтирюза осталась такой, как была. По крайней мере, физически здоровой и живой. Вдруг дом огласил громкий детский крик. И мы все увидели на ковре перед камином новорожденную малышку. Она была абсолютно голенькой. Задорно махала ручками и ножками, путаясь в собственном платье, которое лежало теперь под ней. И очень громко голосила, явно недовольная тем, что ее движения кто-то ограничивает.

- Господи! – снова воззвала к всевышнему Вея и подхватила кроху на руки. – Рэм, ты видишь, все получилось!

Девочки тут же загалдели, обступив мать с ребенком. А хозяин дома остался сидеть в кресле. И я боковым зрением заметила, что он украдкой вытирает со щеки слезу.

Вея достала из пузатого комода чистую пеленку и умело закутала малышку, затем стала ее укачивать. Аннушка причмокнула губками и закрыла глазки.

Счастливая мать отнесла ее в спальню.

Вернулась она минут через пять, с перекошенным от ужаса лицом. Мы снова все заволновались.

– Дорогая, что случилось? – первым отмер Рэм.

А она лишь потрясенно покачала головой, а затем, чуть не заплакала:

- У меня же молока в груди нет. Чем я буду ее кормить?

Благо, Зои взяла ситуацию в свои руки.

- Мама, ты забыла, что с Ирмой у тебя тоже не было молока? Мы тогда брали его у тетушки Молли. Она же специально держит коз, чтобы их молоко могли покупать горожанки Честера для своих младенцев.

Снова началась суета. Двух девочек снарядили за молоком. А Иван наклонился ко мне и прошептал:

- Снежа, тебе не кажется, что мы больше здесь не нужны? – я согласно покивала.

И мы уже хотели попрощаться с Рэмом и незаметно уйти. Но он протянул нам пакетик с остатками яблока.

- А это куда?

- Это ваше. Можете выбросить. Можете еще кого-нибудь накормить, - пожала я плечами.

- Да кого еще кормить-то? – счастливо улыбнулся Рэм. – Мы получили то, что хотели.

И тут к нам подошла старшая дочка.

- А можно дать кусочек нашей старушке Фифи? Они с Аннушкой очень дружно жили. Пусть и в новой жизни она будет со своей хозяйкой.

- А Фифи это кто? – полюбопытствовала я.

Мне показали нечто лохматое. Причем, где у существа голова, а где хвост, было непонятно. И лишь когда с моего разрешения Зои протянула псинке кусочек яблочка, обнаружилась ее мордочка.

Собачка точно так же покрылась золотым сиянием. А потом на полу обнаружился крошечный щеночек. Я его погладила и с улыбкой посоветовала:

- Похоже, и тебя нужно будет для начала молочком поить!

Тут же младшие девочки подхватили бывшую старушку на руки и клятвенно меня заверили, что будут за ней ухаживать, пока их сестренка не подрастет.

От Альтирюзов мы уходили счастливые. Оставалось лишь одно дело: мое яблоко.

Однако, когда мы покинули гостеприимный дом, небо уже покрылось звездами. И если изначально мы планировали, что ночевать останемся у нас, то сейчас прекрасно осознавали, что это не лучшая идея.

- У тебя яблоко дома припрятано? – распереживался муж.

- Нет, в потайном ящике в участке. У мачехи на них особый нюх. Я побоялась, что она его выкрадет и съест. А что произойдет дальше, вообще непонятно.

Я очень сильно надеялась, что оно сумеет мне вернуть ту внешность, которая заложена природой на мои тридцать лет. Родная мама была красавицей, если судить по портрету. Вероятно, я хоть что-то унаследовала от нее.

Но при этом я не знала, как выгляжу на самом деле. В Проклятый лес я стала ходить рано, лет в пятнадцать. И уже тогда Элизабет начала воровать мою молодость. Что я увижу в зеркале, когда съем яблоко? Я не знала. И даже немного боялась. Надеюсь, что не превращусь в младенца, как Аннушка.

А еще меня смущала брошенная вскользь фраза мужа, что я уже жду ребенка. Надеюсь, волшебный плод ему не повредит. В обычной жизни доктора, наоборот, заставляли беременных женщин есть яблоки, утверждая, что там много витаминов.

- А где мы будем ночевать? – заволновалась я. – В участке?

- Снежа, я там спал не от бедности, - рассмеялся Иван, - а от того, что так было удобнее. Работа всегда под рукой. А сейчас мы сможем снять номер в гостинице. У вас в Честере есть хорошие гостиницы?

Да, гостиница была. На окраине города бил ключик с лечебной водой. И столичные аристократы приезжали в наш город, чтобы пройти курс лечения водами. Поэтому городские власти выстроили величественный Гранд с балконами за коваными решетками, цветами на окнах и сияющей рекламой перед входом.

Я еще девчонкой ходила мимо и представляла, что стану важной дамой и смогу свободно зайти в эту гостиницу и посмотреть на красного попугая, который сидел в холле и приветствовал посетителей на человеческом языке. Потом эта мечта забылась. Стало не до нее. И сегодня она неожиданно может воплотиться в жизнь!

- А мы сможем выкупить на ночь номер в Гранде? – осторожно попыталась выяснить я, все еще забывая, что теперь жена наследника престола богатейшей страны в мире.

- Хочешь, я тебе весь дом на ночь выкуплю? – рассмеялся Ваня. А я поняла, что он не шутил. И если бы я только заикнулась, то в самом деле мы бы ночевали там одни. Только это было совсем не интересно. Зачем мне красивый холл, если никто не увидит, как я по нему шествую?

Только мечты оказались ярче, чем все то, что я увидела в реальности. Холл успел за долгие годы облупиться. А так как воды работали лишь летом, зимой никто его не ремонтировал. Попугай уже состарился. Поэтому больше спал, чем вел умные беседы. Вот ужин был вкусным. А любимый муж — горячим и ласковым. Это и примирило меня с действительностью.

Мы провели ночь в уютном люксе, утром не торопились и выспались от души, чего нам так не доставало последнее время. А после завтрака отправились в участок.

Оринский немало удивился, когда мы вошли в его кабинет.

- Какие люди к нам пожаловали! А я уже голову сломал, работаешь ты у нас, Снежа, или нет.

- У нее теперь другая работа, - ухмыльнулся, прищурив глаза, росич.

- Простите мое любопытство, какая? – не сдавался начальник.

- Жена наследника росского престола! – Ваня горделиво задрал подбородок. Такого бахвальства я за ним не замечала. Но все когда-то бывает в первый раз. А так как в его речах именно я оказалась главной фигурой, естественно, простила мужа.

- А зачем вы тогда пришли? И что там с Альтирюзом? – тревожно блеснули глаза Пола.

- Росский престол к Рэму претензий не имеет. Убийство совершено в целях допустимой самообороны. Глинский давно на это нарывался, - официально сообщил Мороз. На что довольный начальник кивнул.

- А я хотела забрать кое -какие личные вещи из стола. Вы позволите? – вклинилась в их разговор я.

- Кто я такой, чтобы запрещать настоящей принцессе? – Оринский развел руки в стороны, словно показывая свою беззащитность. И я убежала в кабинет, оставив мужчин беседовать.

Яблоко лежало на месте. Он тоже стало красным, как и другие два. Сначала я хотела его сразу съесть. Но потом передумала. Лучше это сделать без посторонних глаз. Эффекта я не знала, поэтому опасалась.

Когда мы вышли на улицу, Ваня спросил:

- Ты его уже съела?

- Нет, я боюсь. Вдруг тоже стану младенцем.

- Можешь не есть, - он выгнул бровь. – Ты мне и такая нравишься.

- Спасибо, только я хочу вернуть себе то, что мачеха подлостью и хитростью забрала у меня.

Уже в гостиничном номере я еще раз повертела его в разные стороны. Понюхала. Пахло хорошо, но не так, как яблоко Аннушки. Подумала, что это добрый знак, и я не очнусь грудным младенцем. Выдохнула и откусила. Не произошло ничего. Мир остался таким же, что и был минуту назад. Вот я и решила, что и со мной ничего не случилось.

Однако, зайдя в комнату, муж сильно удивился и спросил внезапно охрипшим голосом:

- Луиза, а что вы здесь делаете?

Я даже растерялась, не понимая, зачем он назвал меня первым именем. И вдруг как молнией прошибло: я же сама ему представилась полным именем при первой встрече в лесу. И он почему-то выбрал именно Луизу.

- И почему вы в платье моей жены? Я, кстати, вас искал, чтобы принести глубочайшие извинения и объясниться, что мое предложение руки и сердца было ошибкой. Я встретил и полюбил другую девушку.

А из зеркала на меня смотрела мачеха, какой она была лет десять назад, и удивленно хлопала глазами, не понимая, о чем идет речь. Хотя глаза все же были моими, а не ее. Выражение у нас разное оказалось. Через секунду я набрала полную грудь воздуха и высказала то, что решало мою судьбу окончательно и бесповоротно:

- Ваня, это я, твоя Снежа. И в первый раз, и во второй. И еще сотню раз, когда мы виделись и будем видеться снова. А все остальное - злая шутка молодильных яблок.