Глава 60. Мой мужчина

— Полчаса хватит, чтобы привести себя в порядок? — его голос был строг и снисходителен. И выбесил меня не реально.

Задрав повыше подбородок, я постаралась выразить взглядом презрение.

— Я и сейчас готова.

— Вот как? — он взялся за резинку своих мокрых шорт и потянул ее вниз, демонстрируя темную дорожку из волос.

Я вспыхнула и под его тихий смех побежала в отведенную мне комнату. Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной.

Вот, дурочка! Что ты себе напридумывала?

Платяной шкаф был призывно открыт. Я схватила первый попавшийся мне под руку наряд, достала из стопочки кружевное белье. Легкая обувь на ногах. Промокнула полотенцем мокрые волосы — и пошла обратно. Гордая и невозмутимая. На то, чтобы "привести себя в порядок", мне потребовалось всего десять минут.

На террасе, под большим зонтом был накрыт стол. При виде тостов и джема в животе у меня заурчало. Но я не собиралась демонстрировать ему свои слабости и решила сдержать свои голодные порывы. Я села за стол, и стала ждать. К моей радости, ждать мне пришлось не долго.

Я скорее почувствовала его приближение, а не услышала. Запах сандала и дерева несся впереди него.

— Какая ты быстрая. — он сел напротив меня, проворно разложил салфетку на коленях и взялся за фарфоровый чайничек. — Кофе или чай?

— Кофе, пожалуйста.

Я давно не пила кофе, а такой вкусный и подавно. Чуть не замурчав от удовольствия, я быстро приговорила первую чашечку. Пока я тянулась рукой за тостом, он успел налить мне вторую.

— Я привез этот кофе с твоего, земного мира, — как бы между прочим сказал он.

А у меня при этих словах защипало в глазах.

— У меня первый и главный вопрос. Ты не передумала?

Я с трудом проглотила кусок тоста и почти прошептала:

— Нет.

Я думала, что страшно только мне. Но он вздохнул с таким облегчением, взгляд его сразу просветлел. И уже другим, более мягким голосом, он сказал:

— Не буду скрывать. Я очень этому рад. И, кстати, чрезвычайно польщен. Но у меня есть маленькое дополнение.

Я молча смотрела на него, ожидая продолжения.

— Я не согласен на одну ночь. Я был не прав и прошу у тебя прощения за это.

Я честно была рада таким словам. Но было одно "но". Или даже два "но". Мне очень нужно вернуться домой. Это раз. И второе — а где волшебное слово "любовь"? Я-то готова была кричать ему о своей любви, не смотря ни на что. Это в переносном смысле, конечно. Я не собираюсь делать первой такие признания.

— Моим условием был портал в мой мир.

— И я принял это условие. Я открою его для тебя так, как ты и просила, — он взял в руки мою ладонь.

— Ты не передумала?

— Если ты меня не обманешь…

— Не обману. Я открою его.

— Да, я согласна.

— И еще одно. Отбор еще не завершен. У нас с тобой должно быть свидание. Я хочу познакомить тебя с моей семьей.

— Но это будет не честно. Ведь я потом уйду…

— Но ты вернешься.

Он не спрашивал, а утверждал! Нагло, уверенно, совершенно не допуская других вариантов.

Боже, он не знает, о чем говорит! Мне причинили здесь столько боли, что я не захочу сюда вернуться.

— А если не вернусь? Ты умрешь? — съязвила я, вспомнив сказку об аленьком цветочке.

Халеб проигнорировал мой комментарий и только прищурился, хитро так на меня посматривая. Неужели он тоже подумал об этой сказке? Он ее знает? Ха-ха.

— А можно без знакомства с родителями?

— Ты со мной торгуешься? — почему у меня складывается такое ощущение, что этот дракон ведет какую-то свою игру? И вот именно сейчас меня переигрывает? — Можно и без знакомства. Но тогда ты сейчас официально заявишь о своем выборе.

— Каком выборе? — недоумевала я.

А в это время слуга вносит странный сундук, усыпанный драгоценными камнями.

— Аукцион и Отбор не считаются завершенными, если невеста не огласила свой выбор.

— Я должна встретиться с Главной Жрицей? — вот тут я по-настоящему испугалась. И еще больше испугалась, когда поняла, что и он заметил мой испуг.

— Нет, в этом нет необходимости.

Халеб открыл сундучок. Внутри, на черном бархате лежала сфера. Она была похожа на те, что я видела в Храме. Он положил ладонь на нее. И посмотрел на меня.

— Ты должна положить рядом свои ладони. И сказать, что выбираешь меня, Халеба Брисса.

Лишь бы не встречаться с Главной Жрицей! Я так и сделала. Положила ладони рядом с его рукой, почувствовав, как сфера нагревается. Свободной ладонью он накрыл мои.

— Я выбираю тебя, Халеб Брисс.

— Я принимаю твой выбор, Снежана и дарю тебе и твоим детям свое имя.

Ой-йой!

Сфера стала почти нестерпимо горячей. А затем из нее вырвался сноп ярких лучей. Эти лучи тонкими светящимися нитями опутали наши руки, постепенно превращаясь в замысловатые узоры. Эти руны вспыхнули на наших запястьях, да там и остались.

Именно в этот самый момент я поняла, что меня провели. И что я согласилась не просто на одну ночь с ним, а на нечто большее.

Но возмутиться я не успела. Мою шею, в том самом месте, где был "ошейник" из рун, нестерпимо запекло. Я сейчас умру?! Но его глаза смотрели на меня так ободряюще, так восторженно, что я стала успокаиваться. Тонкой огненной ниточкой руны взвивались с моей шеи и стали выстраиваться в воздухе. Вспышка, искра — и они исчезли, унеся с собой и жжение, и не отпускавшее многие дни неприятные ощущения.

Успокоилась и сфера. Сейчас она была едва теплая и светилась ровным, мерцающим светом.

— Почему мне кажется, что я попала из огня да в полымя?

Халеб тихонько засмеялся. Не выпуская мою ладонь из своей, он встал сам и заставил встать меня.

С тонкого, ажурного узора на моей руке голубые и золотистые искорки плавно перетекали на руну на его руке. Это было так завораживающе, прекрасно и тревожно.

— Ты больше не принадлежишь Храму. Теперь — ты моя женщина.

— А ты?

— Я теперь твой мужчина…

Он мягко и нежно поцеловал меня в висок…

— Твои проблемы — это мои проблемы…

Поцеловал в кончик носа… Ох, мамочка, ноги мои сейчас подкосятся.

— Я буду защищать и беречь и тебя…

Поцелуй в уголок губы…

— И твоих родных и наших детей.

Его поцелуй был нежным и обещающим.

Стало душно. В моих ушах зазвонил целый ансамбль крохотных колокольчиков. Они звенели, не давая перевести дыхание, заставляя судорожно колотиться сердце.

Моя рука легла на скрытый под рубашкой твердый, сплетенный из мускулов живот. Он тут же отзывчиво дрогнул, отозвался на касание, словно затаившийся дракончик.

Мужской многозначительный смешок бархатом пролетел по моей вдруг ставшей чувствительной коже:

— А вот и первые поздравляющие.