Глава 13

Я не враг себе. И не мазохистка. Поэтому, конечно, предпочитаю получить хоть какое-то удовольствие от процесса. Признаться, накануне мне понравилось кончать. Поэтому я все же не решаюсь отказаться от такого предложения.

Сейчас все проходит гораздо приятнее, чем во время первого раза. Не знаю, связано ли это с тем, что ощущения не притуплены алкоголем, или же просто я теперь осознаю, что именно меня ждет.

Паук успевает разогреть меня пальцами и губами. Ласкает шею и грудь, покручивает соски и массирует клитор. И когда он приподнимает меня, прижимая к стене и резко заполняя мое лоно членом, я чувствую лишь легкую боль, больше похожую на дискомфорт, которую сменяют приятные трения, что очень быстро преобразуются в очень приятные, а затем трансформируются в настоящее удовольствие, что скапливается где-то в месте соприкосновения наших тел и разлетается ярким взрывом на пике наслаждения.

Прихожу в себя, когда Назар ставит меня на ноги и кончает мне на живот, двигая рукой быстро. Я не могу отвести взгляд от этого действия и того, как его семя смывают капли воды.

Все это меня завораживает, гипнотизирует. Кажется, что в голове нет ни единой мысли. Тело ощущается таким легким и ватным, что я не в состоянии даже пошевелить рукой.

Я до последнего момента трусливо жду, что Паук оставит меня наедине с собой, но вместо этого он лично омывает меня и, выключив воду, заворачивает в мягкое махровое полотенце, стирая капли воды.

Вся эта забота и ласковые действия никак не сходятся в моем сознании в единый образ с тем жестоким и бескомпромиссным бандитом, что продал меня с аукциона, а потом принудил к сексу.

Как в одном человеке может уживаться столько противоречий?

– Ну все, Снежинка, теперь нужно ехать.

– Отпустите меня домой, – говорю устало, ни на что не рассчитывая.

– Ну ты что, малышка. Как же я тебя такую сладкую отпущу? Вдруг тебя без меня кто-то съест, а я своими десертами не делюсь.

– Я же человек, не десерт, – вяло сопротивляюсь, зная, что мои просьбы ни на что не повлияют.

– Ты мое праздничное блюдо, Снежинка. Особый десерт, – усмехается он, оборачивая полотенце вокруг своих бедер, и подает мне руку, вытягивая в комнату. – Одевайся, Снежинка. У нас мало времени.

– Во что? Вы мою одежду порвали.

– Даже так? – он задумчиво почесывает подбородок, спрятанный под густой бородой. – Могу попросить что-то у девочек.

– Не нужно! – одна мысль о том, чтобы надеть на себя одежду одной из этих женщин, что с такой легкостью, и даже радостью, продают себя подороже, вызывает отторжение и тошноту. – Дайте что-то свое.

– Свое? – загораются каким-то немного зловещим блеском его глаза.

– Вчера я брала…

– Так даже лучше, – говорит он, скрываясь в гардеробной. – Никто не будет пялиться на тебя. И давай на “ты”, а то чувствую себя дряхлым стариком, – доносится из гардеробной.

– Хорошо.

Спустя пятнадцать минут я сижу, одетая в огромный спортивный костюм и куртку, на заднем сидении здорового внедорожника. Паук разговаривет по телефону, положив ладонь мне на колено, поглаживая его и смещая руку по внутренней стороне бедра выше к моему центру.

За рулем тот самый лысый, а рядом с ним здоровый мужик с черной бородой лесоруба и яркими зелеными глазами. Перед нами едет еще такая же машина, и еще одна следует в хвосте.

Я напряжена как струна и боюсь даже пошевелиться, чтобы не привлечь к себе нежелательное внимание.

В аэропорту машины сразу же проезжают на территорию и останавливаются возле небольшого частного самолета.

С каждым мгновением моя надежда найти помощь у кого-то из случайных попутчиков стремительно тает.

Мы поднимаемся по трапу, и Паук указывает мне на место у окна, а сам снимает верхнюю одежду, отдавая ее стюардессе, и занимает кресло рядом со мной.

Меня потряхивает от неизвестности. Чувство неотвратимости накрывает меня с головой. И я не знаю, как справляться с этими эмоциями.

– Да не трясись ты так, Снежинка, – усмехается Паук. – Может, таблеточку?

– Какую? – с ужасом думаю о том, что теперь он хочет накачать меня.

– Снотворное.

– Нет, – предпочитаю быть настороже и понимать, что происходит вокруг.

Спать в окружении беспринципных бандитов – большая роскошь и еще большая глупость. Потому что неизвестно, что именно может прийти этим чудовищам в голову в то время, пока я буду находиться в отключке.

Быть может, после того, как Паук удовлетворил свое любопытство и попробовал девственницу, он без зазрения совести продаст меня следующему.

Во время полета нас кормят и поят напитками на выбор. Вот только мне до самой посадки кусок в горло не лезет, и тот единственный бокал шампанского, что налила мне стюардесса, так и стоит нетронутый.

Назар обсуждает какие-то сделки со своими товарищами, то и дело поглаживая мою ногу. А я сижу ни жива ни мертва, не зная, как должна реагировать на все это, и совершенно не улавливая сути их разговора.

И лишь когда самолет приземляется, Паук обводит взором мою тарелку и фужер, заглядывая мне в глаза.

– Ты так ничего и не съела, – задумчиво чешет подбородок.

– Не могу.

– Почему?

– Я тебе не доверяю.

– Вот как, – приподнимает он брови. – Но не волнуйся. У тебя будет время привыкнуть.

– Что это значит?

– Лишь то, что пока ты со мной.

– Надолго?

– Пока у меня будет на тебя стоять, – кладет мою руку себе на пах, где я снова чувствую внушительную эрекцию.

– То есть пока ты не переключишься на кого-то другого? – рождается у меня в голове идея.

– Возможно. А теперь шевели своими сочными булочками к выходу, – шлепает по ягодицам, а я уже думаю о том, где найти себе замену. И стоит нам оказаться в отеле, как я нахожу ответ на свой запрос…